Лучше бы не помогал.

- Марк, с тобой всё в порядке? – Уже чертову минуту повторяет мне омега, пока я хожу по комнате. Быстро добравшись до квартиры, я резко открыл дверь, и застал Женю. Он в сиреневом фартуке (откуда эта вещь у меня дома – неизвестно) готовил пирог. Я зло стянул обувь, кинул верхнюю одежду на тумбу, и направился в комнату. - Марк, это всё, потому что Даня разбил ещё одну фигурку? – Он виновато посмотрел на меня. – Я верну всё. Честно. Я в ответ обозлено сверкнул глазами. - Марк, что-то случилось? – Женя робко коснулся моего плеча, на что оказался, прижат к стенке около кровати. - Прекрати. – Прошипел я, опалив дыханием щеку. – Прекрати мне мешать искать. И сними с себя этот дурацкий фартук. – Оттолкнув омегу от себя, я с большим рвением принялся открывать полки. Черт подери, куда делись-то? Женя медленно сполз на кровать, шумно развязывая эту бесполезную ткань, я взглянул на него и фыркнул. Совсем как ребенок. Я тихо подсел рядом: - Женя? - Что? – Шепотом отозвался, поправляя рубашку. – Я всё верну. – Сквозь слезы произнес он. - Женя, ты очень вкусно пахнешь. – Наконец выдохнул я, ведя плечом. Он удивленно вскинул брови и внимательно посмотрел на меня из-под челки. Я чуть покраснел, но без доли сомнений и противоречий поцеловал его. Насколько можно было нежно, мягко, почти невесомо касаясь тонких губ, которые расплывались в счастливой улыбке. Руки омеги медленно блуждали по тонкой ткани простыни. Я шумно выдохнул, проведя языком по деснам. Женя медленно потянулся к моим губам, вовлекая меня в очередное минутное отсутствие кислорода. Вряд ли я когда отличался хорошей манерой поведения. Я привык брать то, что хотел грубо и без остатка. Женя не стал исключением. За мягким и вязким поцелуем последовали жесткие и напористые укусы, а затем я повалил его на кровать, прижимая пахом к бедрам. Ему было жарко каждой частичкой тела, я чувствовал это упирающимся членом. Мне же не хватало кислорода, и движения связывала приятная боль внизу живота. - Аах. – Лишь сумел простонать Женька, когда я поистине нечеловеческим рывком стянул с него джинсы. Следом на пол полетела рубашка. Кажется, с порванными мною рукавами. Последними, но не менее важными отправились в путешествие на ковер трусы. Раскрасневшийся и смущенный Женя посмотрел на одетого меня и всхлипнул. Я отвел взгляд и хмыкнул. Одежда с меня незамедлительно была стянута омегой. Два пальца для нерастянутого омеги были приняты болезненно. Но после боли пришло и наслаждение: он закрыл глаза и сладко застонал. Его вид сейчас, взъерошенного, растрепанного и такого желанного сводил все грани в одну сплошную. Я приставил к дырочке, истекающей смазкой, член, но остановился. - Презервативы. – Вздохнул я. – Не нашел. Закончились, кажется. Женя обиженно закатил глаза: - В синей сумке, правый карман. - Запасливый. – Хихикнул я, вставая с кровати. Резину натянул я быстро, а посему через минуту уже вернулся к самому интересному. - Размер не маленький? – Омега ухмыльнулся, пошло облизав влажные губы. - Сейчас проверим. – Ответил я, подставляя голову к пульсирующей и жаждущей мышце. Толчок. Резкий, во всю длину. Протяжный стон в ответ. Женя уцепился руками в мои бедра и теперь вовсю царапал их ногтями. Вот негодяй. Голову окончательно сносят его просьбы об ускорении. Быстрее, глубже. Треск. Удивленно вскидываю бровями и смотрю на пол. Около тумбы лежит разбитая фарфоровая игрушка, поблескивая на свету. Женька хохочет, понимая, что натворили, а я нежно улыбаюсь в ответ. Вожу ладонью по щечке омеги, на что он улыбается, утыкаясь в мою шею носом. Ещё немного. - Марк. – Крик озаряет комнату, а следом приходит и разрядка. *** - Да? – Звонок раздался поздней ночью, когда Женька посапывал у меня на груди, обняв. - Он, хоть, жив? – Устало спросили на том конце. - Так и знал, что это ты, сучка рыжая. – Тихо произнес, зарываясь рукой в непослушных волосах омеги. – Где Даня? - Спит Даня. И вы спите. До связи. Как всегда, не прощаясь, сбросила Фурия. Я кинул телефон на теперь уже свободную тумбу, и закрыл глаза.