Глава 10. В тихом омуте...
25 декабря 2017 г., 18:59
***
— Тэхен, ты как? — это самое тупое, что возникает в моей голове, а не мгновенная помощь избитому человеку. Ну, мне кажется, просто нужно убедиться, что он хотя бы может открыть глаза и похлопать ресницами. — Ким Тэхен? Тот издает хрип и пытается пошевелиться. Его в кровь разбитое лицо искажается гримасой невыносимой боли, когда шатен разлепляет окровавленные губы и приподнимает голову. — Черт, у тебя здесь должна быть аптечка, — во мне внезапно просыпается Мать Тереза, которая жаждет помогать всем и в любое время суток. Я вскакиваю с места и пытаюсь сообразить, где она может находиться. — Может, в твоем кабинете? — Помоги мне подняться, — через силу хрипит парень, все еще предпринимая попытки подняться с места. — Твою мать, как же все болит. Давненько я не практиковался в таких продолжительных драках. Этот гребанный Чимин получит еще свое! — Умерь свой пыл, неугомонный, лучше ты уже явно не сделаешь! Только и умеешь, что языком трепать, безмозглый идиот. — А минуту назад ты так взволнованно лепетала мое имя, у меня аж сердце растаяло, — он поднимается на лопатки и смотрит на меня заплывшим взглядом. — Но на деле все та же стерва! — Для тебя же стараюсь, чтобы не расслаблялся! Ну, так где твоя аптечка? — В кабинете, ты совершенно была права. Только вот помоги мне подняться, чтобы ненароком ты не заглянула не в тот ящик, — парень протягивает мне руку и приподнимает брови. Я помогаю ему встать на ноги, и он хватает меня за талию мертвой хваткой, чтобы не потерять равновесия. Эта зараза просто навалилась на меня, отчего мне кажется, что на себе несу скалу. — Больно надо… — я закатываю глаза, и мы неторопливо направляемся в его кабинет. Тэхен дает мне ряд указаний, как найти чемоданчик с разными медикаментами и предметами первой помощи. В одном из многочисленных шкафных ящиков я вижу этот большой оранжевый чемодан, как в дораме про врачей неотложки. Надеюсь, я больше не увижу этих людей. Одного раза было более чем достаточно. Тэхен сидит, развалившись, на одном из кресел, пытаясь высвободиться из костюма. Затылком я слышу его вошканья, тихие проклятия и шипение от все еще проступающей боли. — Хватит копошиться, я тебе сейчас помогу, — я выдыхаю и направляюсь к нему, ставя чемоданчик на пол. Я помогаю снять с него пиджак, но останавливаюсь на полпути. — Что такое? — его брови подлетают от удивления и вопросительно смотрят на меня, ожидая ответа. — Тебе бы по-хорошему в больницу поехать, на тебе и живого места нет, — лепечу я, обратно накидывая пиджак. Тот поднимает на меня взгляд, и не отрываясь, гипнотизирует. — Сколько личностей в тебе живет, не подскажешь? — в голосе слышится скепсис и элементы сарказма. Но все же это звучит слишком серьезно, чтобы превратить эту фразу в шутку. — Не думаю, что это твое дело. Просто веду себя так, как умею, — я поднимаю чемоданчик с пола и ставлю обратно в шкаф. — Мы едем в больницу. - Нет! — он резко поднимается с места, и, сквозь боль, подлетает ко мне, буквально впечатывая в шкаф. — Никуда я не поеду, даже и не думай. — Тогда проси охрану, чтобы тебя отвезли в больницу… или вообще позвони какому-нибудь врачу, он сразу к тебе прилетит. Ведь ты ему отвалишь кучу бабла, — язвлю я и толкаю Тэхена. Тот особо-то и не сопротивляется, позволяя отойти от него. — Слушай, детка, меньше трепа, больше дела. Если не хочешь помочь мне тут, тогда мы едем ко мне домой! — он хватает меня за руку и тащит по направлению к главной двери. — Хей, что за наглость? Я не поеду к тебе домой! Звони своему врачу, пусть он тебя лечит! Тогда давай уже останемся здесь, но я к тебе не поеду… Мы… — верещу я и упираюсь голыми ногами в мягкий ковер. Я прерываю свою речь, так как он резко останавливается и смеряет меня грозным взглядом. Этот парень сейчас явно не настроен шутить. — Слушай, закрой-ка, лучше, свой милый ротик и следуй за мной. Мы приедем ко мне, ты обработаешь все ссадины, а потом… вали куда хочешь. Или я придумаю что-то еще? — он приподнимает бровь и подмигивает мне. — Пошел к черту, гребаный извращенец, — я хватаю свои вещи, надеваю туфли и выхожу из кабинета. За спиной я четко слышу его проклятия, звук закрывающейся двери и приближающиеся шаги. Я намеренно ускоряю темп и почти добегаю до лифта, но сильные руки сжимают мою талию, разворачивают и кидают на плечо. — Сегодня ты едешь ко мне. И если будешь брыкаться, я соберу оставшиеся силы, и так отдеру тебя, что забудешь собственное имя, — Тэхен больно щипает меня за ногу и кусает за попу. — Эй, что ты творишь? — я начинаю кипеть от возмущения и пытаюсь выбраться. Но через минуту прекращаю свои попытки, так как понимаю, что этот черт не шутит, судя по его озлобленному и серьезному виду. — Заткнись, просто помолчи, пока мы не дойдем до гаража, — единственное, что произносит парень, меняет направление и шагает к лестнице. — Не думаю, что это будет красиво… нести тебя через главный вход… еще и я в таком виде. — Ладно, сейчас я тебе сдамся, — отвечаю я, безжизненно болтаясь на его плече и уже размышляя о том, как я буду сбегать из его хором. Я опускаю взгляд вниз и бесцеремонно пялюсь на его упругую задницу, красиво обтянутую дорогой тканью брюк. Мне почему-то отчаянно хочется укусить ее или пошлепать, но потом испытываю отвращение от собственной мысли. Этот урод столько грабель понаставил, что лбов не хватит, чтобы собрать все садовые принадлежности по пути. — Но только сегодня. Я слышу его ухмылку и легкий смешок, который вызывает у меня странную доброжелательную улыбку. «Ты чего, совсем того? Улыбаться ему вздумала? Мозги тебе вышибло, а не ему? Мигом прекращай эту мыльную оперу, и не смей быть доброй, так как он обращается с тобой, как с какой-то вещью». Он доносит меня до подземной парковки и ставит на ноги около какой-то машины. Я не сразу соображаю, что это… но, присмотревшись, узнаю Maybach Exelero 2005 года выпуска. Мне сразу становится немного не по себе, словно кто-то медленно поджаривает мою задницу на огоньке, периодически подкидывая дрова. «Ты что, золото на завтрак ешь, что у тебя такая тачка, которая стоит, на минуточку 8 000 000 $. Святые угодники, куда я попала. У него столько денег, а в эту тачку сажусь Я — ошибка природы». — Чего застыла, залезай в тачку, — он кивает головой в сторону этой черной блестящей красотки и скрывается в салоне авто. Я неуютно ежусь, и нехотя сажусь в машину. Как только тело касается мягкого кожаного сиденья, меня мгновенно окутывает уют и спокойствие, словно я уже у себя дома, сижу на любимом диване в окружении мягчайших подушек, держу в руках ведро с мороженым и смотрю «Крепкий Орешек». Я немного сползаю по сиденью и сильнее кутаюсь в пальто. Тэхен заводит машину и бесшумно выезжает со стоянки. Я слышу, как он включает какую-то медленную и приятную композицию, но не могу распознать, так как медленно погружаюсь в царство Морфея.***
Я просыпаюсь от того, что меня кто-то отчаянно трясет за плечо… — Ты еще и уснуть умудрилась, — сарказм Тэхена режет мой слух и выводит не только из сонного состояния, но еще и из себя. Я слишком устала, чтобы быть доброй. Перевожу взгляд на часы — 4.35 утра. Я обреченно выдыхаю и нехотя вылезаю из машины. В это же мгновение меня сковывает пронзительный ветер и скользкая дорожка, от которой мои ноги в туфлях едут во все мыслимые и немыслимые стороны. — Господи, что за радость-то такая. Я сейчас тут распластаюсь, и кого еще придется залатывать… меня? Или этого урода? — бубню про себя, и еле как добираюсь до этой огромной стеклянной коробки. — Тебе девать деньги некуда? Да их хоть жопой жуй! Лучше бы вкладывал их в более полезное русло… посетил бы курсы тактичности, приличия и адекватности. С тобой, избалованное дитя, абсолютно не о чем разговаривать. Ты плоский, как этот мраморный пол. Который, причем, стоит немерено. — Что ты там все бубнишь, достала, — парень скидывает пальто и вешает его в шкаф. Он запихивает ноги в тапочки, и шаркающей походкой заворачивает куда-то влево. Я вытягиваю шею и растеряно моргаю, не понимая, куда он испарился. Я снимаю свое пальто, вешаю туда же, куда и он свое, скидываю туфли, нахожу другие тапочки и шаркаю следом за ним. Я оглядываюсь вокруг, на ходу раскрывая рот от такой чопорной бесстыдной роскоши: ранее упомянутый пол из темного мрамора, огромная люстра из хрусталя и какого-то дорогого металла, выполненная в современном стиле, почетно занимающая центральное место на высоком потолке, несколько столиков, напоминающие полые черно-белые квадраты, и несколько зеркал в пол. Я пожимаю плечами от немного странного интерьера, и иду на звук, доносящийся в одной из комнат. — Интересный у тебя… — я смотрю на раздевающегося парня и испытываю странное чувство… какой-то завязывающийся узелок где-то внизу живота, — …интерьер. Мгновение я топчусь на месте, осматривая помещение, в котором я очутилась. Как оказалось — это его рабочее пространство! Я словно стою в кабинете президента США в Белом Доме. Не совсем, но почти… В том плане, что при входе в комнату ты видишь перед глазами два больших дивана, стоящих друг напротив друга, между ними — стеклянный столик. Чуть поодаль, напротив большого окна стоит огромный стол с кожаным креслом, на столе стоит компьютер, рамки с какими-то фото, и прочее барахло. По обе стороны от стола расположены два огромных шкафа до потолка, которые до отказа заполнены разными книгами и папками. Все выполнено в довольно темной гамме, от чего мне становится немного неуютно и грустно. Я не привыкла жить в такой «печальной» атмосфере, хоть и своеобразный человек, но стараюсь быть более позитивна хотя бы в цветовой палитре интерьера. — Чего уставилась, давай, помогай мне, — он смотрит на меня исподлобья, разваливается на черном кожаном диване и подманивает к себе двумя пальцами. — Вот тебе все принадлежности, лечи меня. И не перечь, я настолько зол и измотан сейчас, что за твою малейшую провинность могу много чего сделать. Хотя… подожди немного, мне нужно в душ. Парень хватает все его вещи, вскакивает с места как ужаленный, и скрывается за дверью, через которую я сюда вошла. Просто вяло пожав плечами, я устало опускаюсь на мягкий диван и закрываю глаза. В моей голове сейчас кружится карусель из-за насыщенности событий и нехватки сна. Я безумно хочу принять расслабляющую ванну, впихнуть свое уставшее тело в мягкую пижаму и завернуться в одеяло. Но этот спектакль ничего не дает мне сделать, кроме как сидеть на этом гребаном диване и ждать его гребаных указаний. Проходит примерно 15 минут, прежде чем дверь тихо открывается, и кабинет насыщается наиприятнейшими запахами мужского шампуня, геля для душа и различных лосьонов. Я медленно поворачиваю голову и наблюдаю этот откровенный секс, от которого пересыхает в горле: влажные темные волосы, челка, слегка прикрывающая глаза, шальной и опасный взгляд, вальяжная походка, и полное отсутствие одежды на плечах. Я скольжу взглядом по его голому торсу, украшенному синяками и кровоподтеками, медленно сползаю к боксерам от «Gucci» и пижамным штанам, которые действительно идеально сидят на его бедрах. Я нервно сглатываю и снова перевожу взгляд на его надменное лицо. — Что, нравится? Сегодня я разрешу прикоснуться к этому искусству, но сильно не обольщайся, — он буквально расползается на противоположном диване и блаженно выдыхает. — Теперь точно можешь приступать к делу, я жду твоих рук на мне, крошка. Я кидаю вещи, которые крепко сжимала в руках на диван, и подхожу к из кожи вот лезущему Тэхену. Он внимательно следит за тем, как я копаюсь в чемоданчике, доставая оттуда все необходимые принадлежности. Смочив ватный диск перекисью, я подношу его к лицу парня, но меня останавливает упрекающий взгляд. — Что? — мой голос звенит где-то в голове и на мгновение оглушает. Я недоумевающе смотрю на шатена, и все же прикасаюсь к лицу, но он хватает мою руку. — Детка, ты слишком далеко, мне так неудобно, — он ехидно улыбается и хлопает себя по широко расставленным ногам. — Удобно сейчас должно быть мне, чтобы я тебе, не дай Боже, попала в глаз, — я на мгновение отвожу взгляд и продолжаю как ни в чем не бывало. — Элли… — его голос становится на тон ниже, предупреждая меня, что сейчас действительно не самое подходящий момент для пререканий. Я просто выдыхаю, на секунду закрываю глаза и аккуратно сажусь ему на колено. Но он внезапно берет меня в охапку и прижимает к себе. Я дышу ему в лицо и изо всех сил стараюсь не шлепнуть чешущейся ладонью по этой мерзкой усмешке. — Хорошо, я молчу, и просто буду делать то, что ты скажешь, — «мерзкий вонючий червяк, я тебя ненавижу. Блевать хочется от твоего лица. Господи, за что?» Но через мгновение я уже отхожу, и просто погружаюсь в это «милое занятие». Тэхен внимательно следит за каждым моим движением, иногда морщится от боли, и я бережно дую на ранку, отчего он начинает часто моргать и странно улыбаться. Я просто дергаю краем губ, стараясь не обращать ни на что внимания. Когда заканчиваю с лицом, заклеив все ранки и ссадины, тщательно и с особой педантичностью обработав, я перевожу взгляд на его голый торс. Я нервно сглатываю и соскальзываю на пол, мягко приземлившись на колени к чемоданчику. «Чего тебя так колбасит? 10 минут назад ты его была готова порвать на британский флаг, а сейчас поджилки затряслись? Не будь такой падкой… Красивый снаружи — гнилой изнутри!» — На теле у тебя только синяки, зачем ты вообще разделся? Мог и сам просто обвязаться эластичными бинтами и все, — бубню я, складывая все в чемоданчик, доставая этот злосчастный бинт. Краем глаза я ловлю скепсис и тлеющую злость, поэтому переключаюсь, сжимаю губы в тонкую линию и поднимаюсь на ноги. — Будет немного неуютно. — Вот с этого и нужно было начинать! — он встает и становится напротив меня, раскинув руки в стороны. Его улыбка широко расползается, и он почти смеется от странного удовольствия, когда я начинаю заматывать бинт вокруг его талии, стараясь не касаться тела. От него безумно круто пахнет какими-то экзотическими запахами, которые я ранее не встречала, и которые слишком странно действуют меня, вводя в странное состояние блаженства. — Я затылком чувствую твою чертову усмешку, — пыхчу я, стараясь как можно туже затянуть бинт, но у меня трясутся руки, чтобы сделать эту мелкую пакость. — Детка, я даже отсюда чувствую твое волнение и растерянность, что меня странно заводит, а еще и твое прекрасное личико… — он мягко смеется, отчего легкая вибрация проходит по материи, достигая моих рук и грудной клетки, — которое стремительно краснеет. Краснеющая Элли… это новое на моей практике. Смотреть на тебя такую, когда привык видеть противную занозу в заднице. Такая девочка мне по душе. — Мне тоже много чего нравится, не поверишь, — я закрепляю бинт застежками и хлопаю его по боку. Тэхен кряхтит от боли и хватается за место удара. — Мое дело сделано, и я пойду, потому что уже утро, черт возьми, а мне скоро на работу уже, мать твою. — Какой у тебя грязный язык! С этим нужно срочно что-то делать, — шатен делает шаг вперед, сильно прижимая к себе, и пронзительно смотря в глаза. Я слегка теряюсь, но не разрываю зрительного контакта. У меня дико чешется правая рука, вот-вот готовая сделать новый трофейный синяк на его уже живописно разрисованном лице. И тут он неожиданно впивается жадным поцелуем в губы. Я раскрываю от шока глаза, не совсем въезжая в суть происходящего. Этот урод пытается проникнуть языком в мой рот и немного похозяйничать. Имея план в голове, я все же позволяю ему это сделать, расслабляя губы. Он победно улыбается, продолжая наступать. Его правая рука крепко держит меня за талию, а левая плавно скользит по плечу, по изгибу талии, и окончательно останавливается на бедре. В этот момент я чувствую дикое отвращение, но не смею разогнать его иллюзии и мнимое превосходство надо мной. Через минуту этой отвратительной для меня пытки, в виде животного и неконтролируемого поцелуя, он отстраняется и пилит меня хищным взглядом. — Что-то с тобой не так, детка, — он берет меня за подбородок, внимательно разглядывая мое лицо, пытаясь понять, в чем подвох. — Ну как, что, — я, на удивление, легко высвобождаюсь из его объятий, и провожу ладонью по его щеке. — Всего лишь вот то. Я растягиваю губы в фальшивой улыбке и дарю ему небольшой и довольно запоминающийся Рождественский подарок. К счастью, мой кулак оказался намного быстрее его ответной реакции. Я размахиваюсь, бью его по лицу, хватаю свои вещи с дивана и выбегаю из комнаты. Я слышу откровенные маты и проклятия в мой адрес, но стараюсь не улавливать всю суть сказанного. Я быстро впихиваюсь в туфли, накидываю пальто и выхожу на лютый холод. Как только я делаю несколько шагов вниз по ступенькам, меня окружает охрана в лице десятка или двух человек в черных костюмах. — ТВОЮ МАТЬ! ДА ЧТО Б ВАС ВСЕХ ТУТ! — ору что есть сил на русском и поворачиваюсь в обратном направлении. — ХВАТАЙ ЭТУ ТВАРЬ! — не отстает Тэхен и скрывается из виду. — НЕ ПРИКАСАТЬСЯ, САМА ДОЙДУ! — я чертыхаюсь и возвращаюсь обратно. Пока второй раз снимаю туфли и пальто, постепенно начинают приобретать разум и возможные ужасы от Ким-я-выбью-дурь-из-твоей-задницы-Тэхен. Я, как можно тише, крадусь по просторному холлу и не наблюдаю никаких признаков жизни. Я облегченно выдыхаю и улыбаюсь самой себе как дура. — Господи, чуть в историю не попала, — шепчу я, но через мгновение расширяю глаза, и чувствую, что волосы на затылке начинают шевелиться. — В историю ты попадешь прямо сейчас, если не поднимаешься наверх в самую последнюю комнату справа, пока считаю до десяти, — кажется, словно тысячи иголок впиваются в спину, и с каждым словом только глубже входят. Я мгновенно киваю, и, не оборачиваясь, взлетаю на второй этаж, быстрее пули мчась как было сказано в инструкции. Я захлопываю за собой дверь, закрываю на замок, и сползаю по двери. Сердце отчаянно колотится, а давление красиво поднимается вверх, выдавливая мои, до сих пор изумленные, глаза. Через пару мгновений я поднимаюсь на ноги и бреду, почему-то, к дивану около огромного окна. — Пошел ты к черту, Ким Тэхен, — я кладу голову на мягкую подушку и закрываю глаза. — Ты прав — я тебя боюсь! Я не боюсь только в те моменты, когда тебя рядом нет. Дыши ты сейчас мне в затылок, я бы и глаз не сомкнула.
