"Театр это жизнь, а люди в нём актёры"

Часть 5 Закончились спокойные деньки, уже сегодня через пару часов состоится премьера пьесы. Этого события ждали все и конечно же волнение давало о себе знать. Утром Аккерман заставил всех репетировать в последний раз и разрешил потратить оставшееся время на подготовку. В гримерках творился хаос: разбросанный шмот, орущий Леви, паникующие все. По всему этажу разносились крики, вопли и мольбы о помощи. Эрен не знал куда себя деть. Его трясло больше всех, он конечно же понимал что слова уже от зубов отскакивают, но это знакомое всем театральным актёрам давление. Все понимают, что тут нельзя взять и переснять или отредактировать на компьютере, тут ты выступаешь перед реальными, живыми людьми, которые ценят искусство и вряд ли будут относиться с пониманием к малейшим косякам. Из зыбучих песков мыслей его спас Армин. Парень просто взял друга под руку и тихо вывел из гримерной. Не говоря ни слова они прошли по длинным коридорам и вышли на улицу через чёрный ход. — Я чувствовал, что тебе это нужно, — со слабой улыбкой сказал юноша в костюме Горацио, вынимая из кармана пачку сигарет. — Ты разве куришь? — удивился Йегер. — Только когда волнуюсь, — пояснил блондин и протянул одну сигарету Эрену. Тот долго смотрел на неё вспоминая запреты родителей, но всё же взял. Первая затяжка далась с трудом. Едкий дым жёг горло и царапал лёгкие, вызывая кашель. Парню казалось, что Армин будет смеяться над ним, сам не зная из-за чего, но тот просто наблюдал за другом. — ЗОЖник? — улыбнулся Арлерт. Ему казалось забавным, что он портит такого прилежного ученика, которым он видел Эрена. — Я бы не сказал, — пожал он плечами, — всегда хотелось попробовать, но родители у меня строгие. — Понимаю. Я своих уже не видел лет десять, как в Лондон переехал так оборвал все нити, — Армин затушил сигарету и присел на ступеньку смотря куда-то в даль, — Знаешь, мне так хорошо, что они далеко. — Ну как же так? — Йегер сел рядом. — А вот так. Я всегда раньше переживал, что пока я на сцене, мама будет на меня смотреть и думать «а я говорила, что ему нужно учиться на физика, стал бы учёным» и бла-бла-бла. А сейчас мне незачем из-за этого волноваться, я стал тем кем хотел, а большего мне и не надо, — блондин слабо улыбнулся и посмотрел на Эрена. Ещё около минуты они так и сидели молча, смотря друг на друга, и зеленоглазый понял о чем говорил его друг. Когда-то его мать тоже была против театрального искусства, ведь считала, что там всё через постель. Интересно, как бы она отреагировала, узнав, что её любимый сын спит со своим руководством? Размышлять об этом не хотелось, и их обоих наконец позвал Леви. Ослушаться Аккермана, когда тот весь на нервах было самоубийством, поэтому Эрен и Армин вернулись в гримерку, где все уже были готовы. Актеры стояли кругом, а в центре был сам Леви. Не зная, что здесь происходит, можно было подумать, что это группа сатанистов вызывала дьявола. Иронично, что в центре был именно Аккерман. — Ну у нас есть ещё минут двадцать, так что слова напутствия, — начал уже успокоившийся руководитель, — Как и к остальным постановкам, мы готовились долго и упорно… И я прошу прощения за то, что был мудаком и выматывал вас. На это все тихо хихикнули и кивнули. — Каждый ваш выход на сцену всегда волнительный, но стоит только шагнуть. Вы живёте там, и зритель это чувствует. Я горжусь каждым из вас, каждого помню ещё самонадеянным сопляком, который мечтал о славе. И мне приятно, что со временем вы поняли, чего хотите на самом деле, — Леви замялся на мгновение, думая о чём-то своём, подбирал слова и наконец продолжил: — Я понял чего хочу, только сейчас, — он бросил короткий взгляд на Йегера и чуть заметно ему улыбнулся, — А теперь выпьем по рюмашке для разгона и можем начинать. На столе уже были приготовлены стопки, бутылка дорогого виски из личных запасов Аккермана и небольшая закуска в виде кусочков яблока. Леви быстро и ловко наполняет каждую стопку, и та уходит в чьи-либо руки. Каждый выпивает до дна: девчонки жмурятся и быстро закусывают, парни, выпендривайся, пьют, как обычную воду. Настало время поднимать занавес. Весь зал был забит до отказа, пришлось даже ставить дополнительные стулья в широкие проходы. Для всех, кроме Эрена, это было обычным делом. Любая афиша с именем Аккермана собирала огромное количество народа. Йегера немного трясло и подзатыльник от Леви за курение этого никак не исправил. Час истины, начало пьесы. На сцену Эрену выходить не сразу и у него есть время немного привести мысли в порядок. И вот он момент, которого Йегер так долго ждал. Молодой актёр делает первые шаги на большой сцене. Эмоции переполняли юношу, но он умело их сдерживал. Возможно этому поспособствовала стартовая стопка, а может его личная сила духа. Как и говорил Леви, сложно сделать первый шаг, но со вторым всё становится проще. Эрен не замечает зрителей, на актеров смотрит, как на родных людей, а всё это не постановка, а его реальная жизнь. «Час на сцене в счёт жизни не идёт» Эту простую фразу когда-то сказал Эрену его учитель ещё в школе. И он оказался прав. Это совсем другая реальность, как сон или нечто такое. Парень ещё не может точно определить, что он чувствует, но именно это чувство сопровождало его всю пьесу. И вот настал конец. Актеры выходят на поклон, Леви получает цветы, как и девушки, аплодисменты заполняют весь зал, и Эрен счастлив. Его улыбка от уха до уха светится на весь зал, и он краем глаза смотрит на Леви. Занавес опускается и сцена пустеет. В гримерке звучит смех и поздравления. Всё обнимают новую звезду. Йегер и правда был хорош, поэтому Леви даже обнимает и шепчет на ухо: — Ты молодец, Эрен. — Я ужасно волновался. — Но ты справился, это главное. Я люблю тебя, — и нежно целует в губы, прямо на глазах у всех. Собравшиеся радостно восклицают и аплодируют. Леви целует долго, тщательно изучая рот податливого парня. Эрен и счастлив, и в шоке, не знает, что делать. У них был договор, что на работе они работают, а тут такое. Спустя несколько секунд парень срывается и жадно отвечает на поцелуй, чем вызывает больше радости у окружающих. Аккерман неохотно отстраняется, ловя на себе чужие взгляды. — Чего смотрите? Я тоже любви хочу, — выдаёт с улыбкой тот и гонит актеров переодеваться.