Бессонница

Моргана медленно вдохнула, облизнув обветренные губы и наслаждаясь тем, как холодный воздух обжигает ноздри. Снежинки, лениво кружившиеся в воздухе, падали ей на лицо, и тут же таяли, оставляя мелкие капельки воды. Вопреки слухам и сплетням, Моргана была не настолько хладнокровной. Первый в этом году снег застал ее, пока она собирала хворост. Моргнув, она подняла уставшие глаза к нему и медленно улыбнулась – движение показалось ей чуждым поначалу, словно ее губы позабыли, что такое улыбка. Она знала, что права. Она знала, что трон должен принадлежать ей. Артур был ничем не лучше Утера, и пусть, в отличие от отца, к брату она не питала такой бешеной ненависти, это ничего не меняло. Но как трудно это было: проводить ночи в тусклом свете магических огней, изучая очередной талмуд, в одиночестве ужиная очерствевшим хлебом и собственноручно сваренной кашей, а потом без единого слова укладываться в постель, мысленно перебирая только что найденные заклинания. Иногда она проводила дни, не раскрыв рта. Так тоскливо. Оглянувшись украдкой, она бросила хворост наземь и подставила язык под снежинки, притворяясь на мгновение, что последние годы и душащее одиночество были лишь сном. Сейчас она откроет глаза и… - Идиот, я же говорил, что мы свернули не туда! - Да, Ваше Величество, - уныло отозвался Мерлин, еле перебирая ногами и не поднимая головы. Лошади после нападения разбойников ускакали со всей поклажей, но вот тяжелое копье – какая радость – они, увы, с собой не забрали. Разумеется, тащил его слуга, пошатываясь от усталости, пока король бодро гремел кольчугой и не забывал давать Мерлину емкие определения. – Может, привал устроим? – Тоскливо спросил он, перекладывая копье на другое плечо. - Вон речка, хоть воды бы попить. Артур фыркнул. Моргана фыркнула тоже. Мысленно. А затем прищурилась и, пригибаясь за кустами, пока носящими побуревшую листву, пробралась к речке чуть выше по течению, и, сдернув перчатку и опустив руку в воду, прошептала заклинание. Жаль, что нельзя вот так просто отравить воду – она сама берет из этой реки воду, да и лесные обитатели, в отличие от короля Камелота и его прихлебателя, ничем ей не навредили. Но и маленькое проклятье, которое слуга схватит по незнанию, тоже неплохо. Моргана тонко улыбнулась, выглядывая из-за куста; Артур уселся на поваленное дерево, демонстративно натирая печаткой край блестящего щита, в то время как Мерлин опустился на колени на берегу и потянулся к воде, сложив ладони лодочкой. Отпил. Колдунья затаила дыхание… И ничего не произошло. Моргана нахмурилась. Она была уверена, что заклинание сработало верно, но слуга только жадно пил и фыркал, как недовольный кот. Она опустила подбородок, медленно шевеля губами, перебирая слова и убеждаясь, что и интонация, и произношение были правильными. Почему не вышло? Вздрогнув, она пошевелила пальцами, мысленно приказывая ветру сдуть Артура с бревна, и король, охнув, потерял равновесие, завалившись назад – остались только ноги торчать. Магия все еще была при ней. Мерлин захохотал, взбираясь по берегу, чтобы помочь Артуру подняться, за что король (не за помощь, за хохот) отвесил ему подзатыльник. Мерлин потер затылок, пострадавший от тяжелой руки, отступая на пару шагов, и поинтересовался с ухмылкой: - Самолюбие перевесило? - Заткнись. - Да, Ваше Величество. Моргана, скрипя зубами, проследила за тем, как они собрались и пошли дальше. На Мерлина, казалось, ее проклятье вообще никак не повлияло: напротив, он повеселел, с новыми силами подшучивая над Артуром и бодро избегая его пинков. Или все дело было в коротком отдыхе? Это был такой удобный момент, чтобы убить Артура… И все же она отказалась от мысли расправиться с ним на месте. Когда придет ее время, она войдет в Камелот, не скрываясь, и будет неважно, один Артур против нее или со всеми своими рыцарями. К тому же, мысль напасть на него со спины… В глубине души она была противна Моргане, но она убедила себя в том, что Артур заслуживает публичной смерти, а не вот так, когда никто даже не поймет, что это ее рук дело. А слуга… Как бы Моргана не старалась, как бы она не презирала его, как бы не подгоняла себя воспоминаниями о его предательстве и равнодушии, она не могла сопротивляться тому факту, что даже после того, как он узнал о ее желании убить Утера… Он так никому и не сказал о ее магии. Почему? Это была жалость? Если он разделяет взгляды Артура на магию, зачем он спас Мордреда? Почему так и не раскрыл ее? И как, черт побери, Мерлин выхлебал пинты три ведьминой воды, но не спешил хвастаться козлиными рогами?