Ведьмины сказки

Помню, как лапы весною скользили по талым тропкам, Как приносил в алой пасти отец ваш дрожащие тушки. Казалось, что жизнь будет долгой, чертовски долгой. Мы логово сделали здесь, на краю опушки. И здесь, под покровом приветливых сочных елей Я ощенилась. Пищали смешные мои малютки. Я вас кормила, лизала, и, становясь сильнее Вы крепли, росли; опушались, лоснились шкурки. Отец приносил вам крольчат, вы учились драться… Летели дни, месяцы, осень под утро бросала колючий иней. Стало позднее светать и быстрее смеркаться. Мы чаще сердито ежились, горше и дольше выли. Однажды отец не вернулся домой с охоты. Мы ждали. Таились. В лесу были слышны крики Жестоких двуногих — высокие, странные ноты. Все стихло под вечер. По стенам метались блики. И мне стало страшно впервые с тех пор, как была волчонком. Завыла протяжно. Вы вторили тонким писком. Я вам принесла пару леммингов и полевку. Вы съели без игр и спали, дыша со свистом. Ночные морозы отняли почти всю пищу. Ноябрь и позже. Потом самый слабый на утро не поднял веки. Его я толкала носом, на брюшке лизала кожу — Она холодела. Назавтра замерзли реки. Вы слушайте, дети, однажды наступит лето, И голод отступит. Все лучшее впереди. Запомните маму. Скрывайтесь от человека. И пейте последние соки из вислой моей груди.