Признание

Их отношения были чересчур странными. Идан больше не знал, кто они друг другу. Друзья? Но ведь друзья не зажимаются по темным углам при любом удобном случае, чтобы урвать очередной страстный поцелуй. Друзья не занимаются жарким сексом в туалетных кабинках клубов перед концертами. Друзья так себя не ведут. Может, они любовники? Тоже не верно. Их отношения сложно назвать чем-то таким. И если бы они действительно были любовниками, Марк не таскал бы постоянно к себе в номер девушек. Так кто же, черт возьми, они друг другу? Идан честно пытался не забивать себе голову этим всем, не вести себя как малолетняя школьница. Однако эти мысли снова и снова возвращались к нему. Парню нужна определенность, он больше так не может. Целый год он разрывался от противоречивых чувств, он уже основательно подпортил себе нервы. Но лимит исчерпан. Все, хватит с него. Ему надоело делать вид, что все хорошо, что он совсем не ревнует, когда видит на чужом теле новый засос, оставленный не Даником. Он устал притворяться, что ему плевать. Именно поэтому прямо сейчас он стоит напротив двери их общей гримерки и уже двадцать минут не может заставить себя войти. Вдох-выдох. «Давай, Сифо, шагай!» — мысленно приказывает он себе, но тело по-прежнему не слушается. Наверное, он стоял бы так еще минут двадцать, если бы дверь не открылась, почти ударив удивленного Залмансова по носу. — Простите, — смущенно улыбнулась неизвестная Данику брюнетка и быстро прошмыгнула в коридор, почти сразу же скрываясь за другой дверью. — Серьезно, Марк? — Сифо уже даже не ревнует. Больше нет. Он просто чертовски сильно устал, поэтому ему остается лишь чересчур наигранно вздыхать, надеясь, что в друге проснется совесть и он хотя бы перестанет трахать девиц в ИХ гримерке. — Вы бы хоть дверь заперли, — он проходит внутрь, закрывая за собой дверь, и плюхается на стул, прямо напротив Марка. На диван садиться как-то не хотелось. Маркул довольно улыбается и натягивает на себя футболку, полностью игнорируя осуждающий взгляд друга. — Никто же не зашел, — беззаботно отвечает Маркул и так по-детски невинно улыбается, что Сифо хочется ударить его. Как этот человек за секунду из безудержной «секс-машины» превращается в настоящего ребенка? — Тебе просто повезло, — Сифо хмыкает и утыкается в свой телефон. Настроение скатилось окончательно, разговаривать больше не хотелось. Бездумно проверяя соц.сети, он думал о том, насколько же сильно жизнь его не любит. Самое время написать сопливый рэпчик о неразделенной любви, который зайдет лишь малолетним школьницам. — Ты, конечно, очень милый, когда хмуришься, — начал Маркул, растягиваясь на диване и прикрывая глаза, — Но, может, все же расскажешь, что с тобой происходит? И не думай свалить все на гримерку, раньше ты не сильно-то и заморачивался по этому поводу, — Даник молчал. А что он мог ответить? «Я злюсь, потому что заебался тебя ревновать ко всем подряд»? Или может сказать о том, что он устал от этих недоотношений? Сифо чувствовал, как у него снова начинает болеть голова. Марк не торопил, давал собраться с мыслями, знал, что Данику это было нужно. И тот был благодарен ему за это. — Я просто устал, — спустя пару минут тишины говорит Идан и это является правдой. Вот только причину своей усталости он говорить не собирается. По Марку было видно, что такой ответ его не удовлетворил, но расспросить друга не удалось: в гримерку вошёл один из администраторов клуба и сказал, что люди уже собрались. Идан ухватился за его слова и сорвался с места раньше, чем Маркул успел сказать хоть слово. *** Разгоряченные парни буквально ввалились в номер, маленьким ураганом проносясь через всю комнату и падая прямиком на кровать. Такое случалось абсолютно после каждого концерта. Это их способ снять напряжение, скопившееся за несколько часов. На автограф-сессии парни старались даже не смотреть друг на друга, боясь сорваться. На концерте в них просыпались какие-то животные инстинкты и даже обычно спокойный, и рассудительный Идан терял голову, стоило Марку просто коснуться его. Сейчас, в этот самый момент, Данику абсолютно плевать на то, что несколько часов назад кто-то другой касался его Марка. Сейчас они вместе и только это имеет значение. Маркул целует его с привычной страстью, проводит рукой вниз по груди парня и кладёт руку на его ширинку. Сифо тихо млеет от этих ощущений, от тяжести нависающего над ним тела, от того, как рука Марка чуть сжимает его пах сквозь джинсовую ткань. Идан почти стонет, обнимает любовника за шею, притягивая ближе к себе и углубляя поцелуй, зарывается пятерней в мягкие волосы парня. Он чувствует себя самым счастливым человеком на земле и это так восхитительно и прекрасно, что ему тяжело дышать. — Я хочу тебя, — разорвав поцелуй, шепчет Сифо на ухо парню и смотрит на Марка затуманенным взглядом. На что тот улыбается своей самой дьявольской улыбкой, нарочито-медленно стягивает с Идана ремень, швыряет его куда-то на пол. Маркул с необычайной мягкостью и нежностью целует любовника куда-то в скулу, спускаясь ниже. Вслед за ремнем летит футболка Даника. Марк проходится по всей груди парня поцелуями-укусами, спускаясь все ниже и ниже, пока его рука уже пробралась под резинку белья. Волосы Сифо растрепаны, дыхание сбито, губы припухли от поцелуев, на шее багровеет засос. И как такому отказать? — Скажи это еще раз, — почти приказывает Маркул и Идан слушается. Он судорожно шепчет свою мольбу снова и снова и Марку словно крышу сносит. Парень быстро стягивает с Сифо мешающие джинсы вместе с бельем и вновь возвращает руку на член парня, слегка сжимает его и ведет рукой вниз, к основанию, вслушиваясь в хриплые стоны вперемешку с матом. Сифо выгибается, цепляется руками за простыню, сжимает ее с такой силой, что костяшки белеют. Склонившись к призывно открытой шее, Марк стал быстрее и сильнее двигать рукой по возбужденной плоти, целуя и кусая нежную кожу. Несмотря на собственный стояк, что причинял нехилый такой дискомфорт, парень даже и не думал снять с себя хотя бы джинсы. Он был слишком увлечен рассматриванием Даника. Такой спокойный и сдержанный обычно, сейчас Идан был слишком раскрепощенным, развратным. То, как он стонал, как выгибался навстречу ласкам, как раздвигал ноги, каким послушным он сейчас был. От одной только этой картины Марк мог бы уже кончить. Такого он больше ни с кем не испытывал. Парень склонился над Залмансовым и поцеловал его с непривычной им двоим нежностью, словно этим поцелуем хотел сказать все то, что давно пытался. Сифо отвечал с неменьшей нежностью, почти ласково проводя рукой по щеке любовника, постанывая в его губы от наслаждения. — Я люблю тебя. — Даник давится собственным стоном и слишком медленно отстраняется от любовника. Ему же не послышалось это, нет? Идан видит, как широко раскрываются глаза Марка и у него перехватывает дыхание. Значит, точно не послышалось. Не успел парень хоть как-то отреагировать, как Маркул вскочил с кровати и слишком быстро выбежал из номера. И что это, мать вашу, было? *** — Марк, блять, открой, — требует Сифо, барабаня кулаком по двери номера друга, — Может, ты объяснишь, что только что произошло?! — голос парня звучит почти истерично, а самого его все ещё немного потряхивает. Сердце бешено бьется, все тело охватил жар. В голове отчаянно бился один единственный вопрос: «Что это было?» И его волновало далеко не признание, которого Даник и не надеялся услышать, нет. Сифо больше интересовало, почему сразу же после этого Марк вскочил и выбежал из номера, даже не удосужившись забрать свою футболку. Даник не прекращает стучать, отчасти вымещая всю свою злость на ни в чем не повинной двери. Да что этот мудак себе позволяет?! Сбежал, оставив его одного, ошарашенного и с каменным стояком, а теперь заперся в номере и отказывается отвечать за свои действия. Сифо уже готов был начать материться на весь коридор, как дверь открылась и рука Марка, схватив парня за толстовку, втащила возмущённого Даника в номер, сразу же захлопывая за ним дверь. — Ты нахера на весь отель орешь? Хочешь, чтоб сюда все сбежались? — Маркул смотрит на него осуждающе и Сифо на секунду теряется. Это Марк сейчас его упрекает или ему кажется? Злость быстро переросла в ярость, но Идан пока еще держал себя в руках. Все же он не ребёнок и не истеричная барышня, чтобы сразу же кидаться на парня с кулаками. Он сделает это позже, когда, наконец, узнает, что, блять, происходит в тупой головешке Маркула. — Какого черта это только что было? — голос Даника дрожит от напряжения и сдерживаемой злости. Парень почти скрипит зубами, когда Марк просто пожимает плечами, мол «я не понимаю о чем ты». — Я про то, как ты сбежал несколько минут назад, — с ядовитой, совсем не свойственной ему улыбкой, уточняет Идан и неотрывно смотрит прямо в глаза рэпера. — Я не сбегал, — Марк говорит спокойно, чем ещё больше раздражает парня. Они же, блять, не о погоде разговаривают! Что это вообще за отношение к нему такое? — Ага, это было тактическое отступление, — Даник готов выть от того, насколько сильно ему это все осточертело. Все разом навалилось на него, да с такой силой, что еще немного, и парень точно сломается. Сначала Марк всячески игнорирует его, потом затаскивает к себе в постель, попутно трахая всех, кто только появляется в его поле зрения, следом говорит, что любит, после чего сбегает, а теперь просто делает вид, что ничего не было! Сука! Не то, чтобы Идан был романтичной натурой и верил во всю эту чушь про «любовь до гроба», но ведь он просто человек. Ему тоже хочется любить и быть любимым. Поэтому ему было жизненно важно знать, сказал ли Марк правду или просто поддался моменту. — Типо того, — Маркул облокачивается о письменный стол и закуривает прямо в номере, наплевав на табличку «не курить», специально повешенную на дверь комнаты. Сейчас он выглядел таким домашним, без всего этого сценического образа «крутого альфача», который он явно скопировал у Яновича, что Сифо как-то даже любуется им. Его злость затухает так же быстро, как и разгорелась, поэтому рэпер лишь устало вздыхает и подходит к Маркулу, облокачиваясь рядом. — Марк, — зовет он устало, смотря куда-то перед собой. Им пора уже разобраться. Они ведь не дети и даже уже не подростки. — Я устал. — Маркул молчит, размышляет о чем-то, и Идан впервые не знает, о чем именно думает его друг. — Я ведь не игрушка, не могу так больше, — Сифо отбирает у парня сигарету и затягивается. — Ты то отталкиваешь меня, то снова подпускаешь к себе. Даже сейчас вот в любви признался, а сразу после опять оттолкнул. Меня уже мутит от этих метаний. — Даник проводит рукой по волосам, поднимает взгляд к потолку. — Скажи уже, наконец, чего ты действительно хочешь. Марк отбирает свою сигарету обратно. Затягивается и молчит несколько минут. Думает о чем-то. Сифо его не торопит, стоит рядом, разглядывает трещинки на потолке. Он думает о том, что его сердце должно сейчас бешено колотиться, но почему-то оно спокойно. Идан ведь вправду устал. Все эти эмоциональные скачки выбивают из колеи, ему надоело каждый день грузиться мыслями об этих недоотношениях. Надоели эти крутящиеся в голове вопросы на тему того, кто они друг другу и так далее. Н а д о е л о. — Я хочу, чтобы ты был счастлив, — Сифо чуть вздрагивает от тихого голоса друга и переводит взгляд на Маркула, не совсем понимая, о чем он. Он вздыхает и, не смотря на Залмансова, продолжает говорить тихо, — Мы ведь в России, Даник. К тому же, мы более менее знамениты. Нас не то, что не поймут, нас загнобят. Да даже если мы окончательно уедем, гомофобы были и всегда будут везде. — Идан хмурится, но Марк не видит этого и продолжает говорить, — Как представлю, что будет, если они все узнают... А вдруг кто-то, особенно отбитый, сделает что-то тебе? Я не хочу, чтобы мои чувства мешали тебе жить нормальной жизнью. — Ты настоящий придурок, — Сифо встает ровно и Маркул с грустью понимает, что тот собирается уходить. Но это ничего, он уже давно смирился с тем, что однажды все закончится. А сердце поболит и перестанет. Когда-нибудь. Ему не впервой, а если это решение не загубит жизнь его Даника, то это определенно того стоит. Однако, к удивлению парня, Сифо никуда уходить не собирается. Идан встает напротив Марка, обхватывает шею парня руками и притягивает ближе к себе, — Кто давал тебе право решать за меня? — спрашивает он с улыбкой и целует Маркула, вкладывая в этот поцелуй все свои чувства, всю свою любовь. Марк улыбается сквозь поцелуй и чувствует, как сердце перестает кровоточить, а пустота в груди постепенно заполняется нежностью.