Remember who you are

      Весь оставшийся день и вечер Локи рассказывал об Асгарде, брате, магии. Упоминал и смешные истории. Глупая смертная разговорила его, так что все его рассказы сопровождались иллюзиями. Сначала Локи просто усмехался, потом стал чуть улыбаться, а после и вовсе смеялся вместе с Эос. — Такое чувство будто бы я знаю тебя целую вечность. Это всё твои иллюзии. — Эос смеялась, громко, еле успевая что-то сказать, перед очередным приступом хохота. Каждую историю Локи показывал. — Если надумаю захватить твою жалкую планету, то так и быть оставлю в живых тебя. С пожизненным запасом твоего кофе. — Усмешка Локи сейчас была добродушной. Сейчас они пребывали в его покоях, созданных иллюзией. Зелёные шторы, минимальное количество мебели, тем не менее здесь было уютно. — Это удивительно, я чувствую всё, до чего касаюсь. Чёрт, вот бы мне магию, хотя бы кофе мешать с помощью телекинеза или как это называется? Нет, ну ты только представь! Или, о, точно менять внешность. Это было бы круто. — Она всплеснула руками, а потом начала продолжать свой список полезных способностей. Взгляд её уперся в Локи. Он стоял ровно, смотря в сторону балкона, с которого открывался вид на часть Асгарда. — Опять ты заскучал, всё же я утомляю тебя своей болтовнёй, прости. — Череда небольших шажков и Эос обнимает Локи со спины. Аккуратно. Мягко. — Уж не знаю, что о тебе говорят в этом самом Асгарде, но ты хороший. По крайне мере ничего плохого мне не сделал. Да и не выглядишь как злодей. Разве нет? — Ты знаешь меня всего ничего, и если для тебя время течёт быстро, то моё растягивается на столетия. Вечность. Надеюсь, ты права и во мне действительно есть что-то хорошее. Спасибо, Эос. — Брюнет разворачивается к ней лицом и хоть и неловко, но обнимает. — Глупая смертная. — Если я глупая смертная, то ты глупый Бог. — Она хихикает и ещё сильнее стискивает Локи в объятиях. — Пусть так.       Вернулись они ближе к полуночи. Локи сказал лишь, что ещё навестит её и быстро удалился. Ночью же он наведался к брату. Состоялся не самый приятный на его памяти разговор. Однако Тор выглядел измотанным, смертный, он выглядел как смертный. Дурацкая, безвкусная мидгардская одежда. Дурацкий брат, дурацкий трон. В голове Локи всё смешалось, этого ли он хотел? Загнать отца в сон Одина, изгнать брата, наведаться к ледяным великанам, устроить войну. Нет. Он просто хотел признания, хотя бы раз, чтобы лавры достались ему, а не Тору. Чтобы Всеотец сказал, что ОН достоин, не Тор, что участвует в каждой битве, а Локи. Чтобы мать им восхищалась, а жители боготворили. Как всё было бы просто, родись он Одинсоном и не будь он трофеем, сыном Лафея. В голове всплыл образ Эос, глупая смертная, всего за пару дней усмотревшая в нём что-то хорошее. Глупая, определённо. Но забавная, местами милая, шумная, болтливая. Жаль, что её век столь короток. Разговор с Эос Локи хотел бы отложить, но появляться в Мидгарде более не хотел.       Взяв в местной круглосуточной забегаловке два стаканчика кофе, он направился прямо к ней в отель. Что сказать и как прощаться? Может оставить ей память? Нет, точно нет. Она узнала о нём слишком многое. Подобралась слишком близко. У номера Бог замялся, но всё же постучал. Дверь распахнулась, на пороге стояла Эос. Улыбалась, опять. — Боялась, что ты уехал не попрощавшись. Рада снова видеть твоё чертовски угрюмое лицо. Полагаю, ты поговорил со своим братом? — Брюнетка впустила Локи внутрь. — Располагайся. — Кофе. — Вижу. — Это тебе. — Ты само очарование. — Эос усмехнулась, взяв стаканчик она сделала пару глотков. — Ты, ты, великий и неповторимый боженька, запомнил мой любимый кофе? Локи, я в восхищении. — Она улыбалась, люди вообще могут так часто улыбаться, может она всё же не человек? — Как я мог забыть это отвратительное мидгардское пойло. — Признайся, тебе же нравится, да? Ну же. — Брюнетка тяжело вздохнула. — Ты же пришёл попрощаться? — К сожалению. Мне действительно было с тобой интересно, Эос… — Но тебе нужно стереть мои воспоминания? — Да. — Горькая усмешка коснулась его губ. — Дай мне пару минут. — Дойдя до стола она взяла ручки и начала писать небольшое послание в блокноте. Локи, хоть я и знаю тебя всего ничего. Но думаю, что ты хороший. Неважно, что ты делаешь и хочешь сделать, просто поступай мудро, ок? Жаль, конечно, что ты лишишь меня памяти ты засранец. Я всё равно буду пытаться вспомнить, обещаю. Может даже однажды окажусь в твоём Асгарде и ты проведёшь мне экскурсию, ведь да? Я с радостью послушаю ещё твои истории. Надеюсь, ты меня не забудешь. Не твори глупостей. Совершать их — моя привилегия!

Твоя глупая смертная

      На обратной стороне она старалась как можно аккуратнее вывести свой адрес в Нью-Йорке. Далее же шли фамилия и имя — Антонеску Эос. Поразмыслив с секунду, она сняла с шеи подвеску-монетку. Развернулась вполоборота к Богу. Закусила губу и добавила ещё пару строк. Пожалуйста, помни меня и заходи в гости, если всё же захочешь посетить Нью-Йорк. И я надеюсь, что мы как-нибудь прогуляемся по Бухаресту.       В блокноте, листом ниже, она как можно незаметнее для Локи вывела ещё одну надпись. Неровную, корявую, но крайне важную. Листок с письмом она вырвала. Сложила в несколько раз. — Ещё минутку. — Выпрямившись Эос пошла прямо к Богу. — Нагнись немного, это будет маленький сувенир с Земли. — Локи чуть наклонил голову, секундой позже была накинута подвеска с монеткой, которая теперь болталась на его шее. — Береги её, можешь стирать. — Она улыбнулась. Опять. Всунула ему в руку бумажку.       Локи уже приподнял руку, чтобы навести морок. Осталось произнести про себя всего несколько слов. Но до этого Антонеску всё же успела резко податься вперёд и заключить Лафейсона в крепкие объятия. — Чтобы точно не забыл. — Она рассмеялась. Взгляд стал пустым и зрачок увеличился. — Последние несколько дней ты работала над своим отчётом. Ничего необычного ты тут не видела и не с кем не познакомилась. Тебе срочно нужно домой, так что первым же рейсом возвращайся в свою квартиру. Забудь обо мне и магии. Живи обычной жизнью.       Печальная улыбка тронула его губы, жаль, что смертных нельзя брать в Асгард. Лафейсон немного вздрогнул, тепло объятий все ещё грело и плотно впечатывалось в его память. Всё же это очень глупая смертная. Странная, глупая смертная. Определённо.