С самых первых минут

      В конечном итоге все расходятся уже за полночь. Джин и Намджун удаляются, а Тэхён и Чонгук решают переночевать в доме Хосока. Мне не остаётся выбора, поэтому я молча отправляюсь стелиться в гостиную. — Диван застолбил Юнги! — кричит из кухни Хосок, и я чувствую, как по телу пробегает табун мурашек. — Бред, — Мин входит в комнату и останавливается в метре от меня. — Ложись на диване, я посплю на полу. — Ты уверен? — уточняю я, понимая, что отчаянно краснею. — Конечно, — легко пожимает плечами. — Было бы странно, выгони я омегу спать на пол. — Наверное, — киваю, тут же отворачиваясь, чтобы расстелить простынь. Это официальная версия. Да. Именно. Так и есть. Окей, я просто больше не могу смотреть ему в глаза.       Я первым иду в ванную комнату, поэтому когда возвращается Юнги, я уже закутан в кокон из одеял и пытаюсь имитировать сон.       Мин молча тушит свет и, судя по звукам, тоже укладывается в свою импровизированную кровать, планируя погружаться в царство дядюшки Морфея.       Я не знаю как себя вести. Не знаю, стоит ли сказать что-нибудь. Или сделать? Я чувствую лёгкий страх и ужас только при одной подобной мысли. Я боюсь быть отвергнутым. Боюсь стать ничтожеством в его глазах. А ещё боюсь упустить возможность. Боюсь так сильно, словно сегодняшняя ночь — это и есть мой последний шанс. Инстинкты бушуют где-то на задворках сознания, а меня окутывает густой запах шоколада. — Ты спишь? — разбивает тишину тихий хриплый голос, и я чувствую, как тело пробивает табун мурашек (танцующих слонов). — Нет, — шепчу в ответ, боясь сказать чуть громче. — Ты знаешь о том, что произошло между Сокджином и Намджуном? — спрашивает Юнги так же тихо, и я осмеливаюсь повернуть голову в его сторону, но из-за темноты не могу различить даже очертаний лица. — Сегодня они казались очень счастливыми… — отвечаю я, вспоминая как пара прощалась с нами несколько часов назад. — Они родственные души, — поясняет альфа. — Не решались поговорить друг с другом. — Такое бывает, — выдавливаю я в ответ, вспоминая собственную ситуацию. — Знаешь, страх быть отвергнутым или что-то вроде того… — Несколько лет не решались, — добавляет Юнги, кажется, приподнимаясь на локтях. — Оба были влюблены друг в друга до чёртиков, но собственные страхи сдерживали их чувства, вынуждая прятаться и украдкой смотреть друг на друга в коридорах. — Это не совсем разумно, — выдавливаю в ответ. — Ты прав, — не вижу, но практически уверен, что он улыбается. — Не думаешь, что нам стоит поговорить? — Поговорить о чём? — тихо спрашиваю я, чувствуя, как сердце бухает в груди, наращивая темпы. — А ты как думаешь? — отвечает вопросом на вопрос, и я слышу в его голосе лёгкие нотки сарказма и чего-то ещё. Чего-то, похожего на волнение, но разве Юнги может волновать кто-то вроде меня? — О моём неумении защищаться от пьяных извращенцев? О вреде алкоголя? О том, что быть третьим колесом — это не круто? — спрашиваю снова и снова, пытаясь побороть ком, вставший поперёк горла. — Или о том, что мы соулмейты? — Обо всём, — понимая, что он улыбается, поворачиваю голову и осознаю, что он гораздо ближе, чем был первоначально. Буквально ближе. — Когда ты понял? — не могу отвести взгляд от его красивого лица и довольно быстро оставляю всякие попытки. — С самых первых минут, — мои губы накрывают чужие и теперь действительно становится легче.       Легче смотреть в будущее и переписываться с Юнги, сидя в разных корпусах университета, интересуясь, что тот будет на ужин, и кто сегодня пойдёт в магазин. В конечном итоге они всегда идут вдвоём, набирая целую корзинку вкусняшек и, не забывая зайти в прокат дисков, на протяжении часа решая, что будут смотреть сегодня ночью.       До фильма дело не доходит никогда. Ой, никогда…