Второй шанс бывает лишним

Я открываю глаза и корчусь: боль в сердце, все тело ноет. Вокруг тихо, я укрыт пледом, рядом стоит чашка с ромашковым чаем и я с мазохистским облегчением закрываю глаза, пытаясь вспомнить, что же произошло. Мне кажется я долго спал и мне приснился дракон. Странный я все-таки: знакомым парням снится далекое море, путешествия и дальние страны, в крайнем случае секс со знакомыми девушками.А я всегда мечтал о несбыточном. Не ждал любви на сеновале, а хотел чего-то сказочного.И девушки, если честно меня мало привлекали. Я хорош собой, и что там говорить, вслед мне вздыхали не только пастушки, но и парни.Рос я мечтателем, как мой дед, за что нередко получал подзатыльники от отца и насмешки сверстников. Несмотря на свободные нравы в нашей деревне, мне хотелось большого чувства и надолго. Размениваться на мимолетные романы я не хотел, молча сносил насмешки и нападки, понимая насколько мне тяжело вокруг этих селян и надежда моя таяла с каждым годом. После попытки изнасилования я и вовсе решил сбежать подальше от этих незатейливых людей. Благо, конь у меня был. А я мог не пережить еще одну долгую осень без любви. Дракон.О нем мне рассказывал на ночь мой дедушка, тот который с опаленным огнем плечом. когда-то в юности он мечтал разбогатеть, купить лодку и уплыть на юг.Наш род славится красивыми, рослыми парнями с горячей кровью. Глубокой ночью он сел втихаря на коня, поскакал на запад, в Пустынные земли и довольно быстро нашел небольшой замок, в котором прятался молодой дракон.А все же знают, что драконы охраняют сокровища? — И что? Разбогател твой дед? — спросила внутри меня тишина. Странное все-таки тут место, пронеслось у меня в голове. Мысли путались, хотелось встать, но еще больше хотелось вспомнить, почему у меня так болит грудь. Нет, смог он не разбогатеть. Приехав к замку, дед чуть не умер от разрыва сердца, когда ворота открылись на площадь выступил дракон в сияющей чешуе. Драконы были редкостью тогда, а сейчас они вообще стали страшилкой для детей, но этот потрясал с первого взгляда: массивный ящер с переливающимися под чешуей мускулами и сильным хвостом, чешуя у него светилась нежным золотом, голову украшали плотные наросты, по спине шел твердый шипастый гребень, зубы, открывающиеся в оскале сияли белизной. Встреча с драконом, впрочем, прошла сумбурно: дед пытался нападать, дракону скорее было интересно. Дед кричал и грозил, дракон хотел пообщаться и узнать новости внешнего мира. Дед горячился и требовал золото, дракон усмехался и предлагал остаться погостить. Итог известен — раздраженный ящер обжег деду плечо и неспешно скрылся в замке. Хорошо, хоть не съел, а то меня и на свете-то не было. Тишина явственно усмехнулась. Богатыми мы конечно не стали. Дед с трудом добрался домой, заживил раны на коже и в сердце, и вскоре женился на самой красивой девушке нашего села. С тех пор прошло почти семьдесят лет, все уже забыли каков герой мой дед, и только его зарубцевавшийся ожог напоминал ему о прошлом. Мне, единственному любимому внуку, он на ночь частенько рассказывал сказки, в конце каждой он конечно убивал дракона. Ага. Я, зная подробности "битвы" от бабушки, помалкивал и мотал на ус. Особенно меня вдохновило то, что дракон оказался говорящим, а значит, с ним можно было бы договориться. Днем я активно тренировался: занимался паркуром, метал ножи и пытался научиться управлять мечом, в глубине души мечтая хотя бы глазочком увидеть дракона. В тайничке дед хранил зуб дракона, который случайно выбил в той стычке, и он свято верил, что зуб должен принести удачу нашему роду. Мой отец всю жизнь рыбачил и пьянствовал, проживая жизнь скучную до тошноты. Единственный раз, когда мы с ним крупно пообщались, на моей неудавшейся помолвке: я не только не смог поцеловать невесту, но и заявил, что мне вообще-то по нраву парни, тут же отгребя по зубам от разъяренного родителя. После этого происшествия, когда гости разошлись, отец долго орал, виня мать в моем плохом воспитании. А я, с самого детства внимательно слушая рассказы деда про окружающий мир, твердо решил ночью удрать из дому. — И как тебе мир? — тишина не унималась. «Нет, встать придется», — подумал я с раздражением, — мочевой пузырь не безразмерный. В комнате пахло мятой и было душно. Распахнув шторы, я уставился на отражение в зеркале и вскрикнул: косо, через всю грудь шел некрасивый шрам. Он болел и был совсем свежим и глубоким. Странно, но сердце внутри билось чуть медленнее, чем я привык. Да что тут творится? И где я? Потрогав рану, я заметил, что она обработала какой-то пахучей мазью. Ага, значит меня пытались спасти, что уже хорошо. Я попытался выбраться из комнаты, с удивлением понимая, что я заперт. Я - раненый пленник? Подергав ручку на двери, я покричал на стены, затем зачем-то сходил на балкон и посмотрел на пенящийся прибой далеко внизу, возле острых скал и наконец решил снова прилечь. Отпив чаю, я приготовился ждать. За окном быстро темнело. Тишина иногда громко вздыхала, ворочалась большим телом, шкребла чем-то жестким по стенам. Я меланхолично разглядывал каменную кладку, поглаживая грудь и силясь вспомнить свое имя, и незаметно задремал. Под закрытыми веками я увидел развевающуюся гриву коня, ветер упруго бил в лицо, под ногами коня навстречу мне неслись мягкие волны ковыля и солнце, заходящее солнце манило меня прямо к замку. Он черной оплавленной глыбой высился на горизонте и притягивал своей тайной.Пахло травами и возможным счастьем. Издалека ветер нес запах незнакомых цветов и мое сердце билось в предвкушении.А вдруг в том замке заточен принц и ждет он именно меня? А хорош ли он собой? А есть ли у него библиотека? Любит ли он печь пироги и пить красное вино? Голова во сне была занята легкими и приятными мыслями. Драконий зуб болтался у меня на шнурке и шея почему-то ныла от его тяжести. — Проснись! Гарри, ну посмотри на меня. Я сел на кровати, судорожно натянув одеяло повыше к шее. В комнате было сумрачно и зябко. На кровати возле меня по-турецки примостился юноша с растрепанными карамельными волосами, одетый в одни черные кожаные штаны. На его груди красовался такой же рубец, как у меня. От незнакомца пахло ванилью и грушей. Странный запах для старого замка, правда? Тишина насторожилась. — Ты есть хочешь? Как рана, болит? — незнакомец улыбался ласково и почему-то виновато. Свечи плыли в его зрачках, отражаясь и плавясь. Я заметил, что его глаза периодически сами собой вспыхивают, как будто внутри юноши горел огонек. — Ты кто такой? И где я? — Я Луи. Не так быстро, ладно. Поешь, я приготовил кашу с бараниной. Рядом упоительно пахла миска с едой. Я нерешительно продолжал смотреть на незнакомца. Он понял меня по-своему и сам зачерпнул кашу из миски прямо пальцами: «Не отравлено, не бойся». Я же замер, засмотревшись, как он облизывает свои тонкие пальчики один за другим. Вот напасть же: в штанах явственно дернулось. Голова болела колоколом, мячиком где-то билась мысль, что я что-то упускаю, но желудок урчал немилосердно и требовал еды. — Долго я был в отключке? — только и успел я спросить, принимаясь за еду. Луи звонко рассмеялся: « А ты любопытный. Поешь сначала, а потом я тебя вымою, воняешь ты старым козлом». Полный желудок не располагал к истерикам. Поглядывая на парня, я вылизал миску до блеска и позволил отвести себя в ванную, где близко к очагу стояла лохань с душистой горячей водой. Смущаясь, я попросил Луи отвернуться, скинул штаны и полез, шипя, в почти кипяток. В зеркале напротив я поймал очень заинтересованный взгляд, но промолчал. Ветер злобно завывал снаружи, но тут горел очаг, рядом на столике рубиново отсвечивали бокалы с красным вином и было очень тихо и уютно. Парень не мешал мне наслаждаться теплом, сидел на табуретке с пушистым полотенцем на коленях, подливая нам вино, рассматривая мой торс с видимым удовольствием. Я же прочувствовал на себе каждый синяк и царапину и тщетно гадал, что со мной могло произойти. Когда Луи начал мыть мне голову, я не удержался: «И часто ты меня моешь?» Парень ухмыльнулся: «Я в первый раз вижу тебя раздетым.» — А кто ты такой? И кто я? Луи помолчал и ошарашил меня ответом: «Мы оба здесь пленники.»