Как в старые добрые

Маринетт Агрест сидела в своём кабинете. Стол, за которым она работала, местами нагрелся от пятен бликов; дверь прямо напротив окна блестела от солнца, заставляя женщину то и дело щуриться. В целом, летний ничем не примечательный рабочий день. Да ещё и в самом разгаре — обед закончился от силы полчаса назад. Его Маринетт вновь пришлось провести в офисе, ведь времени не оставалось ни на что, не говоря уж о такой роскоши, как полноценный обед дома. Неожиданно за окном что-то громко упало. Маринетт вздрогнула и повернула голову в сторону шума. Вроде бы сейчас их компания не заказывала мытья окон с внешней стороны, значит, рабочие упасть с высоты не могли… Усмехнувшись своим позитивным мыслям, женщина встала из-за стола и подошла к окну. И тут же замерла, как вкопанная. Париж словно сошёл с картинок детских книжек. Дома со стенами из имбирных пряников, черепица из леденцов, лавочки под окном были сделаны из чего-то, очень похожего на вафли… Даже Эйфелева башня была как будто из печенья! Маринетт открыла окно настежь и уперлась руками в подоконник. Что-то неприятно хлюпнуло. Женщина опустила взгляд и брезгливо отдернула руки: весь подоконник, похоже, был покрыт кремом для тортов. — Берегись! — крикнула какая-то девушка снизу, и Маринетт послушно нырнула обратно в комнату. И очень вовремя — с крыши тут же упала огромная капля расплавленного шоколада. — Спасибо! — не рискуя вновь подойти к окну (мало ли что там ещё может упасть?), крикнула Маринетт. Девушка с улицы не ответила на благодарность. Женщина простояла ступором ещё несколько минут, всматриваясь в картину за окном. Знакомая картина… была бы пятнадцать лет назад для Маринетт-еще-Дюпен-Чен. А сейчас в груди ныло от этого до боли, до ужаса знакомого чувства. Женщина, словно «отмерев», бросилась к своей дизайнерской сумочке, лежащей на диванчике. — Тикки? Тикки?! Тикки, что происходит?! — срывающимся голосом позвала Маринетт. Квами, похоже, проснулась от её криков, вылетела из аксессуара и, сонно хлопая глазами, уставилась на подопечную. Затем перевела взгляд за её спину. Голубые глаза расширились, и Тикки невольно охнула. — Да… Нас предупреждали… Это рано или поздно должно было случиться… — бессвязно прошептала квами, подлетая к окну, чтобы лучше рассмотреть открывающуюся картину. Маринетт напряглась. Хотя никто из них и не сказал, что именно случилось, они обе это понимали. И они обе понимали, что сейчас нужно делать.

***

Пятнадцать лет назад, когда Маринетт ещё было шестнадцать, Париж потрясла «сенсация тысячелетия», как её тут же окрестили журналисты. ЛедиБаг и Кот Нуар выследили, обезвредили и победили Бражника. Тогда именно это представлялось Маринетт одной из трёх главных целей в жизни. Когда первая волна новостей на эту тему прошла, все интервью были розданы, а Габриэль Агрест, оказавшийся Бражником (правда, после этого пришлось приходить в себя от шока ещё раз), был отправлен за решетку, Маринетт пришла в один из многочисленных массажных салонов Парижа. Там Мастер Фу долго рассказывал ей о сущности Камней Чудес, а на последний робкий и тихий вопрос: «Вам отдать серьги?» неожиданно ответил отказом. Маринетт словно заново пережила то победное чувство, когда брошь в виде мотылька оказалась в её руках. Она-то уже успела попрощаться и с Тикки, и с личностью ЛедиБаг, и с Котом, и со всеми! «Значит, я могу продолжать быть ЛедиБаг?» — «Я такого не говорил, милая моя. Не думаю, что разумно использовать силы Тикки попусту. Но что-то подсказывает, что силы вам ещё нужны… Оставь серьги у себя». — «Вам? Вы сказали Вам?» — «Кот тоже приходил. И услышал в точности то, что и ты сейчас». Маринетт, ещё не веря услышанному, положила брошку на столик перед Мастером Фу и почти бегом направилась домой. Потом раз в месяц она заходила туда, чтобы Тикки пообщалась с Вайззом, а она сама могла что-нибудь выведать. Через год Камень Чудес Бражника был таинственным образом утерян. Тикки тогда взбунтовалась, приказала бежать к Мастеру и все узнавать. Маринетт почуяла неладное уже тогда, когда двери оказались незапертыми. Старика они не нашли. С тех пор Мастера Фу Маринетт не видела ни разу. В ее жизни оставались две другие мечты — хорошая работа (и желательно дизайнером), а также Эмма, Хьюго и Льюис Агресты. В двадцать три ей удалось пройти собеседование на должность в компании под руководством Натали Санкер (Габриэль все ещё был в тюрьме). В двадцать пять, как следствие работы в компании, где фамилия Агрест употреблялась не только по отношению к Габриэлю, но и к его сыну, Маринетт вышла замуж за Адриана. Тогда, на их свадьбе, женщина в первый и последний раз видела, как Натали и отец, Том Дюпен, украдкой вытирали слёзы. В двадцать семь не заставил себя ждать Хьюго Агрест. Про ещё две маленькие мечты Маринетт пока не заикалась, так как того, как Адриан просил понюхать нашатырного спирта, стоило ей в шутку попросить посидеть с ребёнком, хватило по горло. Сейчас её «маленькому солнышку» исполнилось четыре годика. Тикки все это время преданно пряталась в многочисленных клатчах, сумочках, чемоданах и рюкзаках. Она даже шутила, что станет «феей-крестной» для Эммы, потому что Хьюго — мальчик, а значит, в ней не нуждался (Маринетт сначала возмутилась, мол, что за дурацкая система, но потом вместе с Тикки посмеялась над этим). Правда, на предложение побыть «игрушкой» для малыша квами ответила твердым отказом. В любом случае, теперь, в тридцать (почти тридцать один, но это не важно) лет, Маринетт могла точно сказать: «Я счастлива!». От прежних опасных приключений в пятнистом костюме остались только тёплые воспоминания и многочисленные фото и статьи в ЛедиБлоге, который Алья решила не удалять. У неё была стабильная работа, любящий муж и «солнышко». У неё было все.

***

— Маринетт… Надеюсь, ты знаешь, что надо делать… — прошептала Тикки, зависнув в воздухе перед лицом женщины. Как хорошо, что к ней почти никто и никогда не заходил, а значит, она могла беспрепятственно общаться с квами! — Да… Но… — промямлила Маринетт, а после, набрав в грудь побольше воздуха, выпалила: — А, к черту! Женщина широко расставила ноги, будто привычное когда-то действие могло сбить её с ног сейчас, и зажмурилась. — Тикки… Трансформация! Странное чувство… Как будто листаешь свой старый альбом с детскими фото и переживаешь каждый момент. Вот появляется маска… Кусочек ткани, из-за которого она носила фамилию Агрест, а не ту, что получила бы, ответь на ухаживания Кота. Его она не видела уже четырнадцать с половиной лет: последний раз она, словно повинуясь какому-то инстинкту, за день до Рождества вышла на патруль и заодно поздравила парижан с наступающим (запустив новую волну «сенсаций года»). Спустя минут тридцать появился Нуар, необычно бледный и растерянный. Она тогда ещё предложила встретиться в Рождество, чтобы обменяться подарками. Кот согласился, но не пришёл, и коробку с самыми дорогими им двоим вещам пришлось оставить прямо на месте их предполагаемой встречи. Спустя два дня она исчезла, и появился вручную упакованный в яркую бумагу кулон с их общей фотографией. ЛедиБаг тогда прослезилась. Воспоминания пролетели перед глазами вместе с волной трансформации. Словно обрывки фильма, самые яркие битвы с акумами… Как давно она не употребляла это слово? Года четыре или пять точно… — Есть, — беззвучно прошептала женщина. Костюм полностью покрыл тело. Маринетт открыла дверцу шкафчика, со внутренней стороны которой было расположено большое зеркало. Как она вообще могла выходить на люди в таком откровенном наряде? Он же абсолютно все обтягивал… Или тогда ещё нечего было обтягивать? Маринетт, внутренне устроив борьбу «Как в таком виде ходить?!» против «Ты нужна городу!», глубоко вздохнула. Подошла к подоконнику. Рефлекторно потянулась к йо-йо. Запустила его куда-то далеко. А она ведь забыла, какого это — летать над Парижем. Здорово. Как только Хьюго подрастет, они с Адрианом обязательно сводят его на аттракцион, способный передать хоть часть этих ощущений. Париж сейчас напоминал ей пекарню «TS». Такие же сладкие запахи и выпечка… Хорошо было бы, если это и правда бы происходило в кондитерской, а не из-за проделок неизвестно кого. — Мама… Кто эта тётя? — прошептала маленькая рыжая девочка, с ног до головы перепачканная шоколадом. Мама девочки стояла, запрокинув голову назад, и завороженно наблюдала за ЛедиБаг. Интересно. А она блондинка. Дочка явно пошла в папу. Маринетт остановилась рядом с ними. Неизвестно почему, но эти двое тянули к себе, казались смутно-знакомыми. — Женщина! — оклика и не требовалось: мама девочки и так смотрела на ЛедиБаг в упор. — Да, вы. Вы, случайно, не знаете, что происходит? — Это и правда вы… Я же была вашей фанаткой! Скажите, вы вернулись? — эмоционально начала женщина. Её дочка надула губки (конечно, никто её не слушает!), но с интересом следила за разговором. — А вы меня не узнаете? Я же была одной из первых акуманизированных! Маринетт внимательнее всмотрелась в черты лица женщины. Знакомые. — Мама, а кто такие амунизировые? — подала голос девочка. Маринетт словно обухом по голове ударила неожиданная догадка. — АнтиБаг… То есть, Хлоя? Женщина буквально расцвела и закивала головой. Маринетт до ужаса хотела поговорить с бывшей однокурсницей, о которой, как оказалось, ничего не знала. Но надо было бежать. — Приятно повидаться со старыми знакомыми! — Маринетт хихикнула. — Но… Ты… Вы знаете, где злодей? — Нет, только из гостиницы вышли, а тут такое… Ладно, мы, наверное, побежим… У Беллы аллергия на сладкое. — Хлоя подняла дочку на руки и вытерла ее щеки от шоколада. ЛедиБаг улыбнулась на прощанье до неузнаваемости изменившейся Хлое и побежала дальше. Люди, которые ещё застали и помнят тот период, когда она и Кот Нуар вместе защищали город, безостановочно просили её пообщаться с ними, сфотографироваться или сделать хоть что-то в подтверждение своей реальности. Те, кто был младше, недоуменно хлопали глазами, наблюдая за «живой легендой», о которой наверняка рассказывали родители. — Пожалуйста… Я задержусь после того, как найду злодея… А пока спрячьтесь! Это для вашей безопасности! — без устали уговаривала женщина. Люди, привыкшие к такому с юности, пусть и нехотя, но последовали приказу. Наконец, послышался голос, принадлежавший явно не простому человеку. — А-ах, шоколад! У нас новый десерт! А-ах, мармелад! И все будет в момент! ЛедиБаг, крадучись, подошла к небольшому участку на перекрестке, где злодейка (оказалось, что это девушка) построила себе замок из сладостей и громко распевала песни. Чёрт, откуда такое чувство дежавю? — Хей, а не хочешь поговорить со мной? — крикнула героиня, выпрямляясь на крыше магазинчика. Злодейка выбралась через крышу своего замка и зыркнула по сторонам. Ее костюм, как и все вокруг, состоял из сладостей. Юбка чем-то походила на перевернутую формочку для кексиков, а верх был украшен россыпью орешков и кокосовой стружки. Волосы собраны в два хвостика, сверху надет поварской колпак, как корона. — Кто смеет… ЛЕДИБАГ?! — Собственной персоной, — героиня отвесила поклон и спрыгнула на землю. — Как мне тебя называть? — Меня… — замялась девушка. На её лице высветился контур бабочки, и злодейка добавила: — Кондитер. Зови меня так. — Оригинально… — протянула ЛедиБаг, вспоминая акуманизированных из прошлого. Чего стоят только Грозовая Туча или Повелительница времени? А Коллекционер? Наверное, у этого Бражника все будет намного проще… Стоп. Остановите. У этого Бражника?! Новый Бражник?! Что? — Давай разойдемся мирно? — предложила ЛедиБаг, приближаясь к замку. Сейчас меньше всего хотелось тратить силы на борьбу со злодейкой. Её ждёт незаконченный эскиз, а она тут прохлаждается! — С чего бы это? — фыркнула Кондитер. Чёрт, как ей не идёт это имя! — Они решили, что я не достойна работать в их кафе, так я докажу, что это не так! — Может, скажешь, где акума? — продолжала беседу ЛедиБаг. — Поверь, с моего прошлого появления прошло уже много лет, я на работу устроилась, начальник по головке за отсутствие на работе не погладит… Кондитер о чем-то задумалась. — Так ты имеешь работу?.. А я нет! Поэтому получай! — Из… венчика?.. вылетела струя какого-то соуса в сторону ЛедиБаг. Женщина зажмурилась. Ожидаемого удара спереди не произошло. Наоборот, кто-то с силой толкнул её в бок, и она отлетела чуть в сторону вместе с этим самым кем-то. Открыв глаза, она увидела только чёрный цвет. Сплошной чёрный цвет. И два зелёных огонька. — Кот Нуар? — все ещё распластавшись на земле, спросила ЛедиБаг. Мужчина, спасший её от акуманизированной, кивнул. — Как снег в мае? — сверкнув не изменившейся за все время улыбкой, спросил он. ЛедиБаг засмеялась. Открыто и искренне. Вот он перед ней, человек, который пятнадцать лет назад закрывал ей спину, цел и невредим! А она и не надеялась… — Конечно. — Она приняла сидячее положение. — Глупый ты Кот.