Тук-тук

— Данте, прошу. Ты ведь знаешь о ком я говорю.       Данте все прекрасно знал. Ведь доселе внимательно слушал неутешительный прогноз Второго. Но то, что ты слушаешь, не обязывает тебя говорить. Поэтому Бубновый продолжал верно хранить молчание, скрываясь в камне от мира, который сам же и создал, а заодно и от Куро, столь неожиданно пришедшего за помощью.       Страстный поклонник сочетания носков и сандалей всегда хотел уделить время медитации, рассуждениям о сути, законах существующего и внутреннему покою. А пока ты находишься в полной темноте, из которой то и дело слышны чьи-то дикие визги, крики, смешки и бормотание, а в глазах уже рябит от мелькающего, разноцветного свечения, принадлежащего твоим братьям-сокамерникам... Помедитировать и порассуждать уж точно не получится. О внутреннем покое вообще лучше промолчать — как он может возникнуть, если даже намека на существование внешней гармонии не наблюдается? Приходилось беречь силы, лениво закрывая глаза и окунаясь в сладкую полу-дрему, чтобы хоть создать иллюзию отдаленности от царящего здесь безумия и окончательно не потерять остатки здравости разума в такой обстановке. А сейчас... Сейчас Третий имел целый мир, созданный под все свои желания и предпочтения. В Сукхавати властвовали умиротворение, взаимопонимание, были изгнаны хаос, шум и другие глупости. Жители тихо-мирно существовали и, зная о далеко не последней роли Бубнового в этом мирке, благодарно выполняли единственное, скромное желание своего бога — не трогать его.       Хотя Треф был, видимо, слишком слеп в этом вопросе, раз наведался сюда. Данте, как ни странно, совсем не против. — Ты ведь понимаешь, что Карточного Мира ему мало. Скоро для него здесь станет тесно. Он захочет большего. Он захочет наружу.       Данте все прекрасно понимал — не дурак ведь. Но разве то, что ты знаешь о возможных проблемах, обязывает тебя предотвращать их? Насчет этого красноволосый не был уверен. Ну, как не был: разум четко понимал, что бездействие уж точно не будет хорошей позицией, но... с другой стороны, как он может повлиять? Покидать свои земли Король Бубен пока не намерен, а, находясь далеко от объекта проблем, не сможешь сделать что-то действительно весомое и полезное. — Данте, прошу. Я не знаю, что мне делать, чтобы предотвратить его действия. Они неизбежны и в этом я уверен на 97%. Поверь, в данной ситуации это очень высокие цифры.       Данте сам не знал, что делать, но говорить это Серому Кардиналу, почему-то не спешил. Да и вставлять хоть одну реплику в этот диалог-монолог Куромаку было не в его планах. Рот владыки Сукхавати невольно растянулся в лукавой улыбке: как неловко, наверное, Крестовому Королю сейчас разговаривать с камнем. Так и видит, как тот стоит со своим вечно серьезным, непробиваемым покер-фейсом и со всей важностью просит совета у неодушевленного предмета. Хах, а раньше Треф считал Данте именно таким — глупым, бесполезным, вечно лежащим без дела тунеядцем. Ну чем не камень? Король Бубен совсем не обижался на такое: у Куро были все причины, чтобы видеть его именно таким. К тому же... Камни крепкие, выносливые, стойкие, сломаются только тогда, когда придет время — они нравятся Третьему. — Пожалуйста, Данте. Помоги. Я не справлюсь сам. В своих силах я уверен только на 38%! 38%, Данте! Не знаю, что мне делать.       А сейчас, он просит помощи у этого же бестолкового, от извечного безделья уже поросшего красным бархатным мхом, камня. Забавно. Бубновый оценил шутку. — Пожалуйста. Если не хочешь говорить, то хоть подай мне знак, что я пришел сюда не напрасно и могу рассчитывать на тебя. Я не знаю к кому податься еще.       Легкий ветерок Сукхавати игрался с "седыми" волосами, а их владелец выжидающе смотрел на скалу. Куромаку бледный, как утопленник, вглядывался в каменный колпак, под которым скрывается его единственная надежда. Треф подсознательно отсчитывал минуту. Но лишь молчание было ответом. Тот все еще ждал, до последнего не веря в отказ Третьего. Вторая минута. Серый Кардинал все еще ждал. Третья... Надежда умерла последней.       В тяжелом вздохе Второго было вложено все и сразу — тупое непонимание и искреннее негодование, жалость за проделанный путь и потраченное время, немой укор в сторону бездействия собрата и понимание неизбежности их судьбы. Из-за травмированной ноги он с трудом поднялся с травы, напоследок провел по скале свободной от костыля рукой — мол, Создатель с тобой, Данте, — и уже на обратном пути начал думать о том, как вернуться в свое королевство. Сероволосый хмуро оглядел тихий и беззаботный мирок Бубнового. "Как так, Данте?" Тонкие брови свелись к переносице а рука судорожно сжала костыль. "Скоро здесь ничего не останется, ведь он все разрушит. Он жесток. И ты это хорошо знаешь. Как так, Данте? Как ты можешь допустить гибель своей прекрасной страны?"

Но вдруг.

      Услышанное заставило остановиться, но оборачиваться Треф не спешил — может послышалось?.. Нет, вот снова! Как можно быстрее вернулся к скале и, не удосужившись аккуратно положить рядом костыль, Второй прислонился ухом к холодному камню. Вслушивается... Опять ничего. — Данте?       Некий час было тихо. Но вскоре с внутренней стороны скалы послышалось тихое и ненавязчивое:

Тук-тук.

      Куро секунду-две молчит, а потом выдает первое, что пришло в голову: — Это... Азбука Морзе?       Ответа на догадку не было — стучания тоже. — Ну да, очевидно не верно. — С досадой признал ошибку Треф. — Зачем тебе выстукивать мне о каких-то крючках.       Все так же прислонившись к камню, он перевел взгляд на страну Бубнового, отчего-то усмехаясь самому себе. Как ему могла прийти в голову такая глупость? — Так... ты мне поможешь?

Тук-тук.

      От нахлынувшей волны радости и облегчения Куромаку прикрыл глаза. Теперь он не сам, теперь больше шансов остановить его, теперь больше шансов на хорошее будущее. Такие мысли помогли ему со всей искренностью и благодарностью ответить: — Спасибо, Данте. Спасибо.       На это, было лишь скромное:

Тук-тук.