Ты прекрасна

      Толстая. Не просто толстая, а ЖИРНАЯ. У меня даже это на лбу написано. Жир-на-я. Жир-трес-ка. Любительница перекусить на скорую руку, ярая фанатка фастфуда и чемпионка по поеданию рамёна и токпоки.       И во что это вылилось? Эх, поздравьте, я чемпионка по количеству жира на теле в семнадцать лет. Здравствуйте, я страдаю от лишнего веса.       Мама всегда покупала мне вещи на несколько размеров меньше — верила, что мои жиры выйдут вон из моего тела, только завидев школьную юбку. К сожалению, такое не работало. И я всегда злобно пыхтела, стоило мне начать своё утро с натягивания школьной формы. Да-да, именно с натягивания.       Я пыталась ко всему относиться с юмором, но у меня не получалось относиться с юмором к моему собственному телу. Оно мне не нравилось. Так ещё и этот Бён Бэкхён со своими дружками! Они вечно скалили зубы, как только я гордо проходила мимо них со своим скромным обедом — яблоком, морковкой и двумя мандаринами. Ну, и йогурт. Как же без йогурта.       — Ням-ням-ням, — моя подруга Шин Хеджо села рядом, показывая, что её поднос во много раз больше, чем у меня — у неё была вся еда, которая мне была запрещена. — Приятного аппетита, Юна!       — И тебе, Хеджо-щи.       — Хватит быть такой официальной, мы же подруги, — она меня немного толкнула, и я почувствовала, как затрещала по швам моя рубашка.       Она весело поедала свой обед, я же уже давилась этим чёртовым здоровым питанием. Не зря мама мне в детстве говорила: «Больше грязи — шире морда». Да уж, за что так со мной моё тело?       — Юна-я, — Хеджо улыбнулась, — а ты спортом занимаешься?       — Да! — я гордо подняла нос кверху, а потом закашлялась, так как кусочек морковки застрял в моей глотке. — Валяние на диване!       Девушка заливисто засмеялась. О да, я ещё та шутница. Цирк по мне плачет. Цирк уродов.       — Ох, какая ты смешная! — Хеджо залпом выпила чай. — Тебя подождать?       — Нет, спасибо.       Когда я выходила из столовой, то Пак Чанёль, высокий парень с очень милой улыбкой, постоянно травящий анекдоты, широко распахнул передо мной дверь. Я поняла, что он намекал мне на то, что я со своими габаритами в тонкую щёлку не протиснусь, и опустила голову.       — Давай-давай, Чхве Юна, иди вперёд, пропускаю, — Чан немного толкнул меня.       Я даже не знала, точно ли это признак джентльменства. Мне кажется, нет…       Всё остальное время я училась. На последнем уроке на мою парту приземлился бумажный самолётик, и на нём было написано:       «Если похудеешь к завтрашнему дню, то я тебя поцелую. Бён Бэкхён».       Я повернула голову в сторону одноклассника. Он жевал жвачку и немного отстранённо наблюдал за ходом урока. Потом он резко посмотрел на меня, и я залилась отвратительной краской. Фу, я ненавидела краснеть. Сразу же похожа на гоблина.       Но как мне похудеть к завтрашнему дню? Хотя, зачем мне вообще худеть к завтрашнему дню?! Сдался мне этот Бён Бэкхён! И вообще, зачем он мне это послал?       — Жирдяйка вернулась! — две мои младшие сестрички-близняшки одновременно показали мне языки. — Блинчики не будешь! Иди ешь свой овощной салат!       — А мне всегда зимой тепло, а вот вам, тонким жердинам, всегда холодно, — сказала я, скидывая туфли. — Пошли вон!       — Мама! Сестрёнка ругается!       Ина и Мина всегда такие. Они всегда меня дразнили. Ну и что? И почему это я вновь ела мороженое, сидя в своей комнате? Неужели я настолько слабая, что не могла удержаться от сладкого?       Эх… слабая! Слабая и жирная! Что же мне делать? Эх…       Приняв ванну, прополоскав свои жиры, я легла спать. Ну, а что мне, чёрт побери, ещё делать? Есть после шести мне нельзя, посидеть и чем-то заняться — лень, я уже сделала всё, что надо. Оставалось только спать и надеяться на то, что Бэкхён забудет про ту бумажку…       Снилось мне, что я смотрелась в зеркало и не узнавала себя. Я была худенькой, красивенькой, с аккуратным личиком. Ой-ой, сны, я понимала, что вы — отголоски того, что я хотела, но зачем?       — Хочешь быть такой? — спросил у меня невидимый голос.       — О да! — заорала я. — Конечно же!       — Хорошо, Юна… только знай — никаких поцелуев с мальчиками!       — Да кто ж меня, такую жируху, поцелует? — хохотнула я.