maFinn и чай

Can't you see? I only want the ones who never see me But I'm happy I love playing these games until my heart bleeds It bleeds jelly Cause you don't want someone to eat your cookie Can someone please Find him for me, find him for me? I need a gingerbread man, the one I'll feed The gingerbread man, the one I'll eat One who's always crazy Never calls me baby That's the one that I want All you boys are not him, him Melanie Martinez

Я вернулась домой в расстроенных чувствах, поплелась к холодильнику в поисках воды, но набрела на бутылку вина, которую припасла на праздники, я села на пол, хлебая ее содержимое и продолжила плакать. Патч слизывал слезинки, падающие ему на мордочку. Все в голове путалось, хотелось просто оказаться кем-то другим или исчезнуть навсегда, забыть нашу встречу, поцелуи. Я разрывалась на кусочки от обиды. И все, о чем я думала — я влюбилась в Финна… Не знаю, сколько еще продолжала лежать в позе эмбриона, напившаяся и зареванная, пока в дверь не позвонили. Глазка не было, так что я открыла на свой страх и риск, вытерев слезы ладонью, я растерла макияж еще сильнее. Это был Вулфард, он стоял на пороге все в той же одежде, с гитарой в руках. Увидев его, я тут же захлопнула дверь, но он подставил ногу и вошел. — Уходи. — я шатаясь отвернулась от него, пытаясь скрыть красные заплаканные глаза. — Нет. Инна, мы должны поговорить. Ты что пьяная? — Финн сделал шаг, приблизившись ко мне. — Нам не о чем разговаривать. Ты же знаменитость. Вот и иди к своим фанаткам, готовым отдаться тебе в любую секунду! Разве не там тебе следовало быть сейчас? — я пыталась не выдавать злость и ревность, но от алкоголя мой голос становился еще более дрожащим и порывистым, словно я снова собиралась разрыдаться. — Я там, где могу быть собой. С тобой я открываю настоящего себя и могу не думать, что мои слова будут цитировать или использовать против меня. — Как я могу верить тебе? Ты скрывал всю жизнь, исчезал едва появившись. А знаешь как я чувствовала себя в такие моменты? Опустошенной и брошенной. Я верила каждому твоему слову, ты наконец добавил в мое существованию хоть капельку счастья и улыбок. Но тут же отнимал это. Ты думал о себе, не обо мне. Тебе нравилось, что я не капризная, что нашел друга, которому ничего от тебя не нужно! — я казалась себе истеричкой, но наконец высказала ему все то, что таилось в душе. — Я хотел сказать, но боялся, что тогда ты изменишь свое отношение ко мне. А я дорожил тобой! Ты стала моим другом. Прошу, не разрушай эту дружбу! — он сделал еще шаг и мы были в 20 см друг от друга. — Сначала я действительно дружила с тобой, потому что ты казался мне открытой книгой. Но сейчас я не хочу быть твоим другом, Финн. — Понятно. Не хочешь дружить с парнем, который успешный и знаменитый? — в его словах была нотка самовлюбленности, которая меня бесила. — Потому что не хочу дружить с самоуверенным болваном! — Так, знаешь что, я тоже не хочу дружить с тобой, Инна! — после этих слов он подхватил меня за подбородок и поцеловал очень долго и страстно, нервно покусывая губу. Я замерла и мои руки сами легли на его шею, он прижал меня к стене и мы еще несколько раз обменялись жаркими поцелуями. Я чувствовала, как бешено билось его сердце и с упоением наслаждалась нежными объятьями, в которые он вложил все, что не мог сказать. По моей инициативе мы пошли в комнату, но Финн никак не мог оторваться от меня. Он стянул с себя рубашку, обнажив худое и бледное тело, он напомнил мне Эдварда из Сумерек. Финн завалил меня на кровать и это было неожиданно, я никогда не видела его таким. Он расстегнул мое платье и кинул его в сторону, я лежала лишь в черном кружевном белье. Финн оставил на моей шее дорожку из поцелуев, гладил мои волосы, целовал в ухо и спускался все ниже. Его угольные кудри щекотали мою нежную кожу, пока я извивалась в его руках, выгибая спину как кошка. Мне нравилось то, что он делал и это возбуждало, пробуждая желание быть ближе к нему, судя по тому, что его член начал упираться в меня, мы хотели одного. Внезапно он остановился и прошептал: — Ты хочешь продолжения? — я кивнула. Как можно отказать ему, когда он такой милый, нежный и страстный?

POV Финн

У Инны очень нежная кожа, приятно пахнет имбирем, вином с оттенками запаха растворителя, напоминающего о ее увлечении масляными красками. Даже с потекшей тушью она прекрасна, ее зеленые глаза играли бликами, я знал, что ей нравится, чувствовал. Как же она возбуждает меня. Черт, в любом виде: в рубашке и джинсах, платье, с макияжем и без него. Тяжело сдерживаться, остается только представлять всякие пошлости в голове, пока она смотрит на меня и думает, что я просто улыбчивый. Нет детка, я представляю, как трахаю тебя, а ты просишь еще и еще. И так каждый раз. Какой же я пошлый, надеюсь, это не спугнет ее. Она такая хрупкая, боюсь касаться к ней грубее, чтобы не сделать больно. Нет, я никогда не сделаю ей больно ни в каких смыслах, пока она не захочет этого сама. Она изгибается, стонет, закатывает глаза, старается сдерживать стоны, но желание дурманит ее разум. Лучше так, чем когда девушки имитировали оргазм со мной. Бесит. Собственно, я хорошо знал, что делать, как доставить ей удовольствие: мне никогда не составляло особо труда уломать девушку на секс. Они знали, кто я и легко соглашались на мое предложение переспать без обязательств. Но с Инной все иначе. Она кажется мне такой невинной и ангельской, что я даже боюсь быть слишком настойчивым. Я бы и дальше играл хорошего мальчика, но больше не в силах сдерживаться, мой член уже встал и упирался в нее, думаю, она это заметила. Я расстегнул ее лифчик и он отправился следом за платьем. Ее грудь такая нежная и упругая, вижу, что она смутилась, поэтому сообщаю ей, что мне нравится то, что я вижу и принимаюсь за соски. Как ни странно, но они проколоты, этого от нее не ожидал: может она и не такая уж и тихоня? Оставляю поцелуй на одном, покусываю его и тоже самое повторяю с другим. Она томно вздыхает: нравится. Я доволен этим, но останавливаться не собираюсь и перехожу ниже, ласкаю живот, стягиваю трусики. Ее киска уже мокрая, ласкаю, мурчит как котенок. Судя по тому, что она так легко возбуждается — она девственница. Мне это не важно, я хочу ее и без разницы, был ли у нее кто-то до меня или нет. Не думал, что Инна возьмет инициативу, но она расстегнула ремень моих джинс и стянула их, увидев стояк, она тут же начала проводить языком по моему члену, ласкала его и сделала глубокий минет. Я удивился: девственница, у которой был оральный секс? С такими я не сталкивался раньше. Но как она его сделала… Это лучшее, что было в моей жизни. Я стонал и наслаждался ее настойчивостью, но кончить не мог себе позволить — еще слишком рано для этого. Теперь моя очередь: я снова был сверху и начал потихоньку входить в нее, но забыл про защиту: — Ничего страшного, у меня есть таблетка на всякий, — Инна прошептала мне на ушко и начала хозяйничать языком в моем рту, но я люблю доминировать, поэтому медленно начал входить в нее. Я почувствовал, как преграда отступила и начал двигаться быстрее. Никогда не считал себя владельцем огромного хозяйства, но Инна кусала губу, и дернулась, ей было больно. Я не мог допустить этого и сбавил темп, но моя девочка просила продолжения. Один толчок, второй, я ускорился, прижал ее руки к кровати, так что она полностью была в моей власти, ее бедра двигались в такт со мной, а она все целовала меня и оставляла засосы на моей шее. Мы были на финишной прямой и кончили одновременно. Какая же она горячая и страстная. Инна пыталась отдышаться, я лег с ней рядом, поглаживая ее каштановые волосы. Не думал, что она уснет так быстро, но спирт в крови дал о себе знать и она моментально погрузилась в сон, посапывая на моем плече. Я не мог уснуть, все думал о произошедшем: может она была пьяная и поэтому все случилось?

POV Инна

      Я проснулась от бликов солнца, неспешно я подтянулась и увидела Финна, мирно лежавшего на моей кровати, он был таким милым и беззащитным, так и хотелось обнять его. Но что он делает в моей кровати? И почему мы оба голые? Вот блять! мы с ним переспали? С Финном? О господи! Я быстро, но тихо покинула его и побежала в душ, выпила противозачаточное (всегда хранила на всякий) и оделась в привычную рубашку. Почему я ничего не помню? Это все вино? Как меня могло так вставить от одной бутылочки? Сама не знаю, откуда в моей голове тогда было столько риторических вопросов. Финн по-прежнему спал, а я успела выгулять Патча, приготовила вафли с сиропом, пришлось и на него делать завтрак. Я возилась с чаем, как вдруг почувствовала, что чьи-то руки обняли мою талию сзади. Это был Финн. Я повернулась: ну и довольная же у него физиономия — добился своего. Он уставился на меня и улыбнулся: — Как ты? Я отстранилась от его рук и продолжила заниматься завтраком, накрывая на стол:  — Садись, завтракай. Он послушно выполнил мою команду и сел: — Почему ты не в настроении? Я закатила глаза и принялась за еду, тоже самое сделал и Финн. — Тебе показалось, я в порядке, — я нервно прокалывала вилкой вафлю и судорожно жевала. — По тебе не скажешь. Тебе не понравилось? — он снова сделал попытку приблизиться ко мне, но я его остановила: — Финн, то, что вчера произошло — это просто… — он перебил меня: — Просто прекрасно! Ты меня удивила. Пирсинг сосков? — я покраснела. — Это…не важно, просто захотелось и все! — я оправдывалась и он это видел. — Конечно! Но тебе идет! — он снова ухмылялся, боже, это его фишка — изображать самодовольного петуха? — Давай не будем это обсуждать, окей? — я старалась не смотреть в его сторону. — Инна, не ври мне, я же помню как ты стонала и просила: «Давай, Финн, ты такой горячий, боже, Финн, мммм…», — он кривлялся и меня это просто взбесило. — Не правда, я не могла так говорить! — я возразила ему и мы встретились глазами, какой же он красивый, хоть и придурок. — Еще скажи, что ты просто пьяная была, вот и захотела меня, — он снова ухмылялся, больше чем обычно. — Да, именно так! — я знала, что этот спор пустой, но признать его правоту было выше моих сил. — О, Инна, тебе не провести меня. Я знаю, что нравлюсь тебе еще с первой нашей встречи, ты просто не хочешь себе в этом признаться. А под действием алкоголя человек становится открытым и не боится своих потайных желаний и фантазий, ты только кажешься милой и невинной, но стоит тебе перестать играть, как тобой овладевает тьма, которую ты пытаешься прятать. Не обманывай хотя бы себя. — он торжествующим видом поправил свои кудри и выпил чай до конца. — Да что ты знаешь обо мне? — я злилась на него, потому что он говорил правду. — Больше чем ты думаешь, — он снова пялился на меня, я облизнула губу, при чем совершенно неосознанно. — Скажи еще, что не хочешь меня поцеловать? — он игриво наклонился ближе ко мне, почти касаясь носом моего лица, смотря мне в глаза. Я неуверенно ответила: — Нет… Финн наклонился еще ближе и прошептал мне на ухо: — Ты нравишься мне плохой девочкой, Инна, — я затаила дыхание и ожидала, что он поцелует меня, но нет, Финн находился в сантиметре до моих губ, когда резко отодвинулся: — Спасибо за завтрак, очень вкусно готовишь, мне пора, сегодня съемка для The Seventeen, так что меня уже ждет машина около твоего подъезда, я пойду. Я нахмурилась и пробурчала: — Иди. Не жди моего приглашения. Остановившись в пороге Финн подмигнул: — Мне оно и не потребуется. Что он о себе возомнил? Кинуть меня на Новый год? Саму? Прекрасно! Просто лучший праздник на свете! Думает, если я знаю, что он суперкрутой, то я буду послушной фанаткой? Ну уж нет. Пора бы заняться искусством и выбросить его из моей жизни (хоть на время). Я хотела просто отдохнуть от него. Его уходы меня пугали, пугали слишком сильно. Потому что он напомнил мне мое детство…

***

Лето. Пятилетняя хохотушка весело обнимает папу, усевшись на него верхом, как в американских фильмах про ковбоев: — Ноооо, лошадка! Ноооо! Зеленые глаза малышки горят от радости. Русоволосый мужчина обнимает свою дочь, соскользнувшую с его спины. Рыжая женщина наблюдает за происходящим с улыбкой, зовя семью ужинать: — Инна, Дима, давайте сюда, я испекла блинчики с творогом! — она ставит на стол три тарелки и садится рядом с семьей. Дочь принимается за лакомство, пользуясь вилкой и ножом, выпивая чай, оттопырив мизинец, как и учила мама. Диана, работая учителем английского в маленькой Новороссийской школе, рассказывала дочери все о традициях и манерах англичан, обещая повезти ее к носителям языка. Все с удовольствием поглощали содержимое тарелок, пока не зазвонил телефон. Отец вышел из-за стола и ответил на входящий вызов от «начальника», Диана лишь недовольно закатила глаза. Мужчина вернулся на кухню: — Звонил Геннадий Андреевич, сказал, что сигнализация сработала, срочно нужно быть, прости, — он быстро поцеловал жену в щеку сжатыми губами и потрепал дочь по волосам, обещая в сотый раз сводить ее в дельфинарий. Диана молча смотрела продолжала есть, не обращая внимания на звук хлопнувшей двери. Ночью Инна слышала как папа с мамой ругались друг с другом, мама плакала. Ей хотелось волшебным образом помирить родителей, но она боялась пьяного отца, который выпив, несколько раз бил дочь за сувание носа в чужие дела. Поэтому она продолжала делать вид, что спит, считая звездочки на небе, загадывала желание, чтобы в их семье был мир. Зима. Восьмилетняя девочка радостно обнимает папу, подарившего ей на день рождения маленького голубоглазого корги. — Его зовут Патч, как в мультике 101 далматинец, он особенный! — тараторила Инна, поправляя маму, назвавшую Патча «псом». — Не думай, что купив любовь ребенка собакой, сможешь и меня купить. — Диана недовольно глянула на мужа и вспомнила, как счастлива была, когда Дима подарил ей котенка, будучи еще студентом строительного техникума, и от этого воспоминания ей стало тошно. — Я не виноват перед ней. — мужчина опустил глаза. — Конечно нет, ты всего лишь пропадал непонятно где месяц. — женщина снова тяжело вздохнула от переполнения обидой. — Диана, не устраивай сцен, здесь дочь. Ты выгнала меня! — Дмитрий повысил голос. Мама отправила Инну в комнату играть со щенком: — Дима, ты спал с коллегой! Ты спал с моей подругой! Я все знаю о твоих похождениях! Я не хочу, чтобы моя дочь росла и видела не отца, а кабеля, думая, что это нормальное поведение! — Хочешь, подавай на развод, я с удовольствием уйду от тебя! Но квартира и машина мои, не надейся, что получишь хоть копейку с меня, на алименты не рассчитывай! — Дмитрий крикнул на жену. Супруги продолжали спорить. Они не заметили, как зеленые глаза следят за ними и по щекам девочки текли слезинки. Инна посмотрела на стоящий в ее комнате торт и задула свечку, пожелав, чтобы ее родители всегда были вместе. «Мечты не сбываются» — думала девятилетняя Инна, пролетая над морем. Скоро они с мамой окажутся в Канаде, где мама нашла новую работу. Они уехали бы и раньше, если бы не суды с ее отцом, в которых Диана отчаянно пыталась выдавить хоть что-то на существование. Каждый суд был проигран. Последняя встреча Инны с отцом была именно в тот день: папа проходил по коридору в здании суда, направляясь к выходу в сопровождении новой пассии, он уныло помахал дочке рукой. Больше они не виделись. Диана потеряла работу из-за частых болезней дочери. Им не за что было жить. Сестра Дианы — Оксана вышла замуж за канадца и жила там уже 7 лет. Узнав о плачевном положении сестры, она предложила ей работать в ее фирме. Так мать и дочь оказались в городке недалеко от Ванкувера. Инна ходила в школу, где ей было непривычно общаться с детьми другого менталитета. Девочка скучала по России, папе, их играм, прогулкам, морю. Она будет улыбаться, хотя она бесшумно плакала ночами, уткнувшись в подушку. Она будет весело смеяться, ждать маму с работы. Она примет отчима и сделает вид, что он ей отец. И будет ходить с ними в кино по выходным, слушать его нудные политические рассказы, соглашаться есть ненавистную лазанью, и рисовать, рассказывая бумаге о своих чувствах. В конце концов, у нее есть семья. Была семья.