maFinn и чай

It's my party and I'll cry if I want to Cry if I want to I'll cry until the candles burn down this place I'll cry until my pity party's in flames...

***

29 февраля

День восемнадцатилетия Инны. Она не любила праздновать его. И никогда не говорила окружающим о том, когда родилась, в надежде, что ее не поздравят.       Первое видео-поздравление она получила рано утром от Вайлет: «Привет, любимая Инна, прости, что не могу приехать сегодня, но мы обязательно встретимся. Я знаю! И я поведу тебя одну лучшую на свете пиццерию. И мы будем болтать обо всем! Верь в себя и свои силы. Ты самый талантливый человек на этом свете! Я говорю это без преувеличений. Спасибо за то, что озаряешь мои скучные будни своими философическими штурмами. У тебя все получится. Не сдавайся и оглянись вокруг. Может счастье под носом, но ты не хочешь его заметить?) Я ужасно скучаю по тебе! И безумно тебя люблю! Твоя Вайли)))» Инна прижала телефон к груди. По щекам невольно потекли слезы. Вайлет — единственный близкий ей человек, который никогда не забывал о ней, беспокоился, заботился. Они с детства разные, но в глубине души, обе сестры знали, что безумно любят друг друга, пусть и редко говорят об этом. В телефоне высветилось смс от неизвестного номера: «Самого неординарного человека в этом мире с днем рождения! Ты сумасшедшая и с тобой никогда не бывает скучно. Какой ты только не бываешь: дерзкой и смелой, милой и ранимой, женственной и обаятельной. Ты всегда разная, как погода в Лондоне! Кстати, я как раз оттуда и хочу поздравить тебя лично (извини, что не писал, были съемки). Надеюсь, что ты будешь дома! Твой Мафинн!)))))» Девушка прочитала сообщение голосом Вулфарда, представляя, что он рядом. Хотя в душе и есть осадок, но ей приятно, что звездочка помнил о ней. И не от Финна Вулфарда, это смс от ее Финна. У зеленоглазой повысилось настроение. Она включила Joy Division на проигрывателе и начала подпевать и танцевать в такт песне, открыла свой шкаф и нашла нежное платье, похожее на ночное белье. Под него подошла прозрачная черная рубашка. На шее — бархатистый винный чокер. На нижней полке девушка нашла старый фотоальбом и ей вдруг захотелось полистать его. В нем множество фотографий из детства. Инна знала, что ей будет тяжело, но за нее говорила жажда. С каждой страницей она роняла слезы, когда на фото появлялась вся семья в сборе. В ностальгии девушка просидела несколько часов, пока курьер не принес ей посылку. Открыв ее, она не поверила своим глазам: в коробке лежала ее первая палитра, которую папа сам вырезал из доски, когда Инне было 7. Она осмотрела коробку, внизу лежала открытка с видами Новороссийска и подпись на русском языке: «Когда ты захотела заниматься рисованием, то мы с мамой купили тебе краски. После первого занятия ты ужасно огорчилась, потому что мы забыли о палитре. В тот вечер я не спал всю ночь, чтобы до утра сделать тебе особенную палитру с гравировкой: через тернии к звездам. Вечером выйди на улицу, подыми голову и посмотри на небо: оно всегда ясное на твой день рождения. И там можно насчитать тысячи звезд. Они все твои. Не забывай об этом, Инна. Надеюсь, что ты приедешь в Россию, надеюсь, не забыла русский и сможешь прочитать без переводчика. Мы с моей второй женой — Аленой и твоими сводными братьями Семой и Филей будем рады тебе. Я люблю тебя, моя звездочка. Папа» Впервые за многие годы Инна получила хоть какую-то весточку от отца. Она снова не смогла сдержать слез. Обида сковало тело девушки, в висках пульсировало, голова кружилась. Она схватила палитру и со всей силы кинула в стену. Деревянная дощечка оставила в ней глубокую вмятину. Инна разорвала открытку на мелкие кусочки и раскидала их по комнате. Корги спрятался под кроватью, боясь гнева хозяйки. — Ложь! Ложь! Ненавижу тебя! Ненавижу! Ты бросил нас, предатель! Предатель! — Инна кричала в пустоту, ее голос сорвался и превратился в хриплые стоны. Она почувствовала, как ноги отказывали держать ее и она медленно опустилась на пол. Каштановые волосы спутались и намокли от слез, серо-зеленые глаза наполнились яростью. Опять знакомое одиночество, брошенная и никому не нужная девушка пустым взглядом прожигала стену. В квартиру зашел Финн, с шариками-цифрами: один и восемь, державший в руке яркую коробку и сладости: — Инна, у тебя входная дверь приоткрыта, я войду? — темноволосый пошел на плачь в гостиной, увидев вмятину в стене, бросил подарки, кинувшись к девушке: — Что случилось? Почему ты плачешь? — Уходи! — девушка просипела эту фразу так громко, что она эхом отразилась по квартире. Янтарные глаза Финна, блестящие радостью, потускнели. Он замер. — Ты не слышишь? Я сказала проваливай отсюда! Мне не нужны твои подачки, Вулфард! — она схватила шарики и разорвала их в клочья. Парень ошарашенно смотрел на зареванную и хриплую девушку, от вгляда которой недавно по коже шли мурашки. Но она не стала для него не красивой. Ему было жаль ее. Он словно оглохший не обратил внимания на ее слова: — Я хотел сделать тебе приятно. Мы же друзья — последнюю фразу он произнес особенно тихо. — Я никогда не была и не буду твоим другом, Финн. Твои друзья — ребята из кино, богатые дети-мажоры, такие же как ты. Неужели ты мог подумать, что у меня будут хоть какие-то чувства к актеришке? Значит ты действительно тупой лох, Финн Вулфард. Внутри у Финна все сжалось, ему хотелось уйти, но увидел клочок письма с надписью на русском. В этот момент он понял, что Инна делает это нарочно. Девушка продолжала говорить ему обидные вещи, каждое слово доставляло больше боли. — Ты делаешь мне больно, потому что кто-то сделал тебе? — он смотрел на нее не отрываясь. Она села на край дивана и тяжело вздохнула: Финн раскусил ее. — Мне не привыкать этому. Все мое существование — борьба с системой и наивная надежда на лучшее. Ты зря пришел. Я ненавижу этот день.       Финн тихонько расположился рядом и приобнял Инну, смотря в ее опухшие зеленые глаза: — Но ведь ненависть не возникает из ниоткуда. Девушка вытерла остатки туши рукой: — Но у моей есть причины…

***

      Спустя некоторое время после переезда, Диана начала встречаться с Биллом — мужчиной 42 лет, без детей, но зато с небольшой залысиной на голове. Каждый визит он приносил Инне леденец за пару центов и улыбался во все 32 зуба. Девочка чувствовала наигранность его «отцовской любви» и относилась к отчиму (в будущем) безразлично. Мать с дочерью и собакой переехала к Биллу, теперь уже мужу в дом на окраине Ванкувера. Отчим с мамой часто пропадали на работе, занимаясь бизнесом. Поэтому дочери внимания уделяли мало. Диана имела дружеские отношения с дочкой. Они любили вместе поболтать о моде, мальчиках, обо всем на свете. К сожалению, это происходило редко. Но девочке нравилось одиночество. Она гуляла с Патчем после школы, так и не найдя там друзей. Одноклассники издевались над ней, ведь она новенькая. И странная. Зато четвероногий пес веселил девочку. Единственным предметом, на котором Инна могла высидеть была музыка. Тогда девочка влюбилась в маленькую гавайскую гитарку — укулеле. Оно издавало мелодичные и радостные звуки, так что влюбило ее в первого взгляда. Инна часто напоминала маме, что хотела бы получить ее, но не настаивала. Поэтому все мечты откладывала в ящик «на потом», но «потом» могло и не случиться. Жизнь текла своим чередом, как у всех семей. Через пару лет, 29 февраля Диана вспомнила про подарок для дочери, который они забыли купить заранее. После работы Билл и Диана заехали в музыкальный салон и купили дочке заветное укулеле-сопрано Luna, подобрав цветную коробку для хрупкого инструмента. Совершив покупки, пара спешила домой, ведь девочка весь день ждала их с тетей Оксаной и кузиной Вайлет, приехавших специально ради тринадцатилетия Инны. Ксения украсила дом надписью «С днем рождения», купила гелиевые шарики «13», приготовила печенье с шоколадом, запекла картошку. Инна считала минуты до возвращения родителей: — Ксю, позвони маме, почему они так долго? — Инна жалостно посмотрела на тетю. — Хорошо. — темноволосая женщина набрала номер сестры: — Диана, вы скоро? — Надеюсь, но дороги замело снегом, началась метель, машину заносит из стороны в сторону, Билл едва справляется с управлением, передай Инне, что мы скоро будем, мы любим ее и очень спешим! Зеленоглазая девочка выхватила телефон у тети: — Алло, мама… В ответ послышались гудки.       Инна ехала в больницу вместе с тетей. Все, что она смогла выдавить из Оксаны: мама и Билл в больнице, в машину врезался грузовик, не справившийся с управлением. Авто Билла перевернулось и на этом все. Сердце бешено билось. Тринадцатилетняя девочка крепко сжала ладони, чтобы не показывать трясшихся рук. По прибытию оказалось, что Билл в палате, у него сломана рука, а Диана в реанимации, ей повредило селезенку и врачи боролись за ее жизнь. Они просидели там всю ночь. Девочку всячески пытались заставить уйти, но она не поддавалась никаким уговорам. Вдруг палату открыли, из нее вывезли накрытое тело. Инне казалось, что мир остановился. Она знала, что там оперировали ее маму, а если никто из персонала не вышел с новостями, это значит только одно: они не спасли ее. Оксана закрыла рот руками, издавая беззвучный вопль. Инна кинулась за удаляющейся койкой. Она бежала изо всех сил, крича мама во все горло, слезы ливнем текли из зеленых глаз. Воздуха не хватало, но девочка отчаянно рвалась вперед, будто если она догонит, то мама проснется. Наконец, расстояние сровнялось, Инна скинула с тела покрывало и повисла на каталке, обнимая ее. Кожа Дианы еще не успела стать белой, как у мертвеца, но кое-где уже виднелись синие отметины. Больше нет знакомого и родного запаха духов. Рыжие волосы тонкими прядями обнимали голые плечи женщины. Сухие губы крепко сжаты, глаза закрыты. От нее веяло спокойствием, таким мягким и обволакивающим. Девочка смотрела на мертвую мать с любовью и заботой, поцеловав ее в лоб. К Инне подбежали санитары и пытались схватить ее, но та сопротивлялась: — Нет! Пустите! Нет, я не брошу ее, отстаньте! Пустите меня к ней! Мама! Мама! — Инна кричала так громко, как только могла, слезы текли рекой, она всеми силами вырывалась, смотря как маму увозят все дальше. Вдруг в глазах потемнело. Ей укололи успокоительное.       Ксения расчесывала волосы племянницы, вплетая в них черные ленточки. В черном платье лицо Инны стало еще более бледным, чем обычно. Похороны Дианы начинались, приглашенные коллеги и партнеры уже собрались на кладбище. Пастырь в темном одеянии готовил речь. Билла выписали и он тоже присутствовал. Оксана попыталась заговорить с племянницей, которая и слова не проронила после того, как очнулась: — Инна, посмотри на себя, ты так повзрослела. Девочка по прежнему молчала, смотря в одну точку. Ксения тяжело вздохнула, она понимала, что если Инна не заговорит, то с ней будут работать психиатры: таблетки, учет и прочая гадость: — Инна, мы все переживаем из-за смерти Дианы — она была моей сестрой. Мне больно, но надо жить дальше, понимаешь? Жить трудно, но надо стараться всегда. Что бы не случилось — бороться и идти дальше. Мы будем рядом. Инна покачала головой из стороны в сторону. Она слышала разговор отчима с тетей: он не хотел брать на себя опекунство. Отец — гражданин другой страны и единственный возможный опекун — тетя, но ее муж был против появления лишнего рта в семье. Инна осталась сиротой. — Не будете. Я все знаю. О твоем муже, об опекунстве. — Инна говорила спокойным и холодным голосом. Все эмоции ушли, сейчас она не способна улыбаться или плакать.       Осталось только безразличие и смирение. Ксения грустно посмотрела на племянницу: — Но… — Давайте так: вы мой опекун, но жить я с вами не буду. Вы не будете знать, где я, но я гарантирую вам, что воровать не стану и вам не придется волноваться о моем состоянии. Деньги на первое время у меня есть, мамины карточки с ее деньгами я забираю себе. И все продолжают жить как ни в чем не бывало. Тетя кивнула: она знала, что у Инны упрямый характер и если девочка решила что-то, то спорить было бесполезно. — Позволь, я помогу тебе с жильем: в Ванкувере живет моя подруга и у нее недалеко от центра квартира. Я договорюсь об аренде, прошу, Инна, не пропадай. Девочка кивнула. Она не сильно хотела остаться совсем одна. А редкое, но хоть какое-то общение с тетей и кузиной помогло бы справиться с утратой.       Инна собрала свои вещи и некоторые мамины. Ей не хотелось оставаться в одном доме с чужим человеком. Билл брезгливо смотрел на увозящую чемодан падчерицу: — Если приведешь потомство, то не впутывай меня в это. Девочка сжала ладонь в кулак: — Остынь, Билл, я оставила тебе мамину фирму и ухожу из твоей жизни. Ты должен радоваться. Мужчина закатил глаза: — Я рад. Я счастлив, что такое недоразумение как ты сваливает из моего дома, еще и со своей псиной. Она сдерживала дыхание и ярость, считая до десяти: — Это Патч, папин с мамой подарок, а псина здесь одна — это ты. Подохнешь сам в своем огромной доме. Как псина. Au revoir! — Инна взяла корги и покинула ненавистное помещение. Она навсегда оставила прошлое позади, с ним осталась и старая Инна: добрая и наивная девочка. Вместе с новой жизнью в Ванкувере появилась новая она — та, которая никогда не даст себя в обиду.