maFinn и чай

Who cares if one more light goes out? In a sky of a million stars It flickers, flickers Who cares when someone’s time runs out? If a moment is all we are We’re quicker, quicker Who cares if one more light goes out? Well I do... Linkin Park

***

За два дня до выставки

      Инна поправляет картины, висящие в пока что закрытом выставочном зале, выбирая место для каждой, из них несколько портретов Вулфарда, которые она еще никому не показывала. Он, кстати, снова занялся работой, но теперь чаще навещает свою девушку, берет ее на прогулки, ходит в кино, играет ей на гитаре. Они держат в тайне свои отношения, не желая давать повода для новых сплетен. Чайковская поддалась уговорам парня и написала ответное письмо отцу, пользуясь гугл-переводчиком. Грамотность русского языка улетучилась вместе с русским говором. Она теряется в работах: где-то слишком светло и блики выжигают яркость оттенков, а где-то слишком темно и хочется подвесить еще несколько ламп, рисунков достаточно и многие хочется порвать на мелкие кусочки, хотя Финн и убеждал, что ее творчество прекрасно. Пусть он и не разбирается в искусстве, но его поддержка очень согревала. Инна прерывается, отвечая на телефонный звонок Вайлет:

— Да, я слушаю.

— Привет, это ли не самая классная художница, чьи творения я увижу уже послезавтра?

 — Вайлет! Как ты узнала, я ведь и слова не проронила о выставке?

— Сид сказал. А ты пригласила Финна?

— Эм. Да, а что?

  — Ну, я даже не знаю, как сказать тебе это, я скоро подъеду и поговорим.

— Хорошо. Жду.

  Художница положила телефон и продолжает терзаться выбором, не заметив прихода кузины. — А вот и я… — Вайлет подлетела сзади, ошеломленно рассматривая стены: масло, графика, акварель, зарисовки, их было так много, что серые глаза молниеносно перебегали с одной на другую: — Ничего себе… Инна, довольная реакцией сестры, засмеялась: — Это далеко не все. Другие два зала уже готовы и туда я тебя не поведу, это сюрприз. — Как скажешь. — девушка особое внимание обращает на портреты Вулфарда: — Ты так детально прорисовываешь каждую веснушку на его лице, что надо быть ну очень усидчивой или…ты его любишь… Чайковская нервно перебирает пальцами, путаясь в словах: — Не то что бы да, но…люблю. Блондинка заметно помрачнела, лицо стало совсем бледным, в горле образуется ком. — Что такое? — Инна непонимающе смотрит на кузину, но та в ответ трясет головой, отгоняя дурные мысли. — Ничего. Просто вспомнила, что надо…съездить в химчистку, весна пришла, а у меня ветровка в пятне от пончика. Я позвоню или напишу, удачи. — она быстро удаляется, а художница, удивленная таким странным поведением, продолжает заниматься обустройством помещения, закончив лишь под утро и уснув на полу, так и не вернувшись домой.

День до выставки

Инна улыбается, читая смс: ma Finn «Добрейшего утра, Инушка. Завтра утром я прилетаю в Ванкувер, так что к началу — к 5 я успею, жду встречи: *» Она ужасно не любит, когда ее имя коверкают или переделывают, но «Инушка» Финна греет и заставляет море мурашек разлиться по всему телу. Закусив губу, она отвечает ему: «Жду не дождусь, Финнушка, а вообще, я соскучилась.» Ответа не последовало, зато приходит другое сообщение, от Сида: «Привет! Может кофе? Если согласна, приходи в Sun Coffee недалеко от центра.недовольно хмыкнув, не дождавшись ответа Вулфарда, девушка забирает рюкзак, оценивая проделанную работу, идет в кафе. Сид смотрит в окно, ожидая появления Инны. — Можно присяду? — девушка садится напротив друга. — Привет! Конечно! Рад тебя видеть. — блондин подзывает официанта, заказывая два американо. Тишина. Он начинает разговор первым, зная, что подруга не сделает этого: — Как подготовка к выставке? — Отлично. Я все повесила, все организовала сама: будет фуршет, стол для конференции. Приведут журналисты, я немного волнуюсь, потому что это первая моя выставка и вдруг что-то пойдет не так… — Инна нервно теребит салфетку, пытаясь успокоиться. — Тебе не о чем волноваться, с тобой Вайлет, я… — он кладет свою руку поверх ее хрупкой ладони, сжимая холодные пальцы. От него веет теплом и спокойствием, как всегда. — Сид, не надо, — она отстраняется от него, зажмурив зеленые глаза, — У меня есть парень — Финн, ты знаешь это. Прошу, не порть нашу дружбу. — Прости… — все, что он может выдавить в этот момент. Ему больно. Не потому что ревность. Сейчас, с синими разводами под глазами-хамелеонами, меняющими цвет под настроение владелицы, потрескавшимися бледными губами и спутанными волосами, он видит, что ей тяжело и хочет поддержать, но она отталкивает его, закрываясь в куполе. — Я хочу чтобы ты знала, что всегда можешь рассчитывать на меня. Завтра ты дашь интервью и со всем справишься, потому что Вайлет и я будем тебя поддерживать. — Спасибо. Без вас я бы давно сошла с ума…

День выставки

      Инна не спала всю ночь, придумывая подходящие слова для вступительной речи. Идея одна за одной. Ручка. Бред. Клочья листа летят на пол. Чайковская обращает внимание на часы и лишь в начало четвертого ее словно обдает кипятком. Минута на одежду, столько же на прическу. Заказав такси и скрыв синяки под глазами тональным кремом, девушка спешит: это самый важный день в ее жизни. Если бы она знала, чем он закончится…       В выставочном центре уже начали собираться люди разных возрастов, ожидающие начала — вступительной речи. Современное искусство не требует определенной публики, так что присутствуют как молодые персоны, так и средних лет. Почти никого Инна не знает, но догадывается, что многие — критики. Все разговаривают, едят канапе и пьют алкоголь из фуршета, расхаживая под ритмичный джаз. Чайковская выглядела сногсшибательно: дымчатый макияж выделял серые глаза, а в черном вечернем платье, с глубоким вырезом на спине и сбоку, она вызывала море обсуждения у гостей. На шпильках ее ноги стали еще длиннее, подчеркивая хрупкость владелицы. Журналисты определили место, где им будет удобнее брать интервью и начали устанавливать оборудование. Но их больше, чем ожидалось — как минимум 4 издания. Сид познакомил подругу с крестным, но Инна быстро отблагодарила искусствоведа за организацию мероприятия и вернулась к Вайлет, ее парню Джиму и Сиду. Они болтают обо всем на свете, отвлекаясь от грустных мыслей. Художница волнуется еще сильнее, догадываясь, что половина присутствующих девушек — фанатки Финна. Вулфард официально посетит ее выставку, а пресса захочет оказаться здесь, выискивая свежие сплетни и новости из жизни старбоя. А это может привести еще больше догадливых фанов. И мало ли, что пойдет не так. — Земля вызывает Чайковскую, ты с нами? — Вайлет машет рукой, выводя кузину из транса. — Да. Задумалась. Сид потирает затылок, закатив глаза: — Готов поспорить, о своем ВууулфХАРДЕ. Девушка едва заметно толкает друга в плечо, отчего все четверо залились смехом. — Сид, можно я украду твою подругу на пару слов? — Джон берет Инну под руку и уводит дальше от центра зала.       Джон МакЭндрю — (крестный Сида) весьма приветливый и тактичный мужчина 37 лет: выразительные глаза цвета лесного ореха, темные волосы с небольшой сединой, веснушки, разбросанные по всему слегка небритому лицу придают ему детского азарта. Каждый, кто видит его, сразу пропитывается харизмой. Девушки-волонтеры, накрывающие столики с угощениями, то и дело заигрывают с фактурным холостяком, обсуждая в подсобке его мышцы и намазывая больше красной помады на губы. Их цель — привлечь внимание одинокого и влиятельного красавчика, который не обращал на них никакого внимания. — Инна, я наблюдал за тобой и хочу сказать: ты именно такая, какой тебя и описывал Сидни, — Джон обаятельно улыбается, поправив очки на переносице, — загадочная и неразговорчивая. Мы в одном помещении уже час, а кроме «всем добрый день» я не услышал ни слова в свой адрес. — Простите, мистер МакЭндрю, если вас это обидело. Я… — сероглазая пытается скрыть неловкость от прикосновений, избегая зрительного контакта. — Просто Джон, договорились? И сегодня твой день, так что бери инициативу, дерзай, а то кажешься зажатым зайчиком. — он протягивает ей бокал шампанского, — Расслабься. — Эм. Это ведь для фуршета. — на самом деле, она знает, что может брать со столов все, что хочет, но внутреннее «я» нервно сжимается каждый раз, когда МакЭндрю смотрит на нее. Это вызов. Но на что? Или это паранойя, развившаяся переутомлением? — Брось. Ты хозяйка сегодня. А разве хозяин должен себе в чем-то отказывать? Нет. За тебя. За твой успех. — За успех. — она делает несколько глотков, сморщив нос он пузырьков газа. Мужчина искренне смеется, умилившись гримасой юной художницы. — Кстати, мне кажется, или этот парень на портрете — актер? — Не кажется. Это Финн Вулфард. Он снимался в крупных сериалах и фильмах, а его фан-база — девочки от 12 и вплоть до 24. «И пока этот актер не появится, я не открою выставку…» — Хм. Неплохо… — он не успевает договорить, как в дверях видятся смольные кучери, в сопровождении толпы молодых актеров каста «ОСД»: Ноа, Милли, Джо, Наталия, Чарли, Сэди, Калеб, Гейтен. Каждый в фирменных вещах от Gucci, Dior и других мировых брендов. Темно-фиолетовый костюм из жилетки и зауженных штанов на подтяжках делал из Вулфарда пай-мальчика и бэд-боя одновременно. Этот момент могла дополнить лишь эпичная музыка, хотя и без этого вызвал бурю эмоций у присутствующих. Инна почувствовала, как мелкая дрожь пробрала тело: что он задумал? — Простите, мне надо идти, рада была пообщаться. — Чайковская стремительно идет навстречу парня, здороваясь с новыми знакомыми. Сейчас они не казались ей звездами из шоу-бизнеса, так что она общалась с ними на равных. Папарацци тут же делают несколько снимков, но мужчина среднего роста — менеджер, сообщает им, что никаких автографов ребята не дают, ведь они здесь просто гости. Из разговора Инна узнает, что они приехали в Канаду не просто так: несколько сцен из нового сезона сериала будут сняты совсем скоро, так что им предстоит много работы. — А ты сегодня горяченькая, я так соскучился. — Финн обнимает девушку за талию, приподнимает ее подбородок и целует, томно вздыхая. Все присутствующие активно обсуждают произошедшее, удивленно наблюдая за дальнейшими событиями. Инна стоит в оцепенении, смущенно потирая покрасневшие щеки, шепчет ему: — Что ты творишь? Он прижимается щекой к ней и сладко протягивает каждое слово: — Хочу чтобы все знали, что ты моя девушка. Вайлет берет инициативу, дабы отвлечь от парочки шокированных гостей: — Прошу внимания, приглашаем всех в зал номер 3. Открытие состоится через 15 минут. Блондинка направляется к актеру, поправив высокий хвост прямых волос: — Вайлет Андерсон. Двоюродная сестра этой чудной девицы. — Финн, а ну впрочем, ты в курсе кто я. — брюнет делает реверанс, встряхнув непослушными кудрями. — Ты сумасшедший! Соц.сети взорвутся из-за тебя к чертям! — Инна пытается говорить в пол тона, чтобы не привлекать лишних ушей. — Все будет хорошо, верь мне. Они спокойно проходят и становятся с краю. Джон берет микрофон и начинает речь: — Друзья, я очень рад видеть вас сегодня на выставке «One More Light». Она поразила мое представление о современном искусстве и полностью перевернула его. За 15 лет я впервые увидел такую отдачу энергии через полотна. В данной коллекции около 60 творений пожалуй самой перспективной молодой художницы Канады. Поприветствуйте, Инна Чайковская.       Микрофон трясется в руках девушки. Нервный глоток. Ком в горле не уходит. Тело сковывает страх. Она ищет поддержку присутствующих: пронзительный взгляд Джона, Сид, Джим, Вайлет… Финн. Он весело гримасничает на фоне остальных. В древесно-карих глазах играют блики. Она чувствует его тепло, каждой клеточкой кожи, неуверенность отступает, в голове лишь одна мысль: «Он в меня верит…» — Спасибо всем за то, что пришли. Это первое публичное событие в моей жизни и признаюсь, не обошлось без нервов, переделок и бессонных ночей. И результат того стоит. Но ничего не получилось бы без поддержки моих близких. Хочу выразить благодарность за помощь в организации Джону МакЭндрю. Именно он увидел в моих работах то, что я хотела сказать. Также спасибо Вайлет Андерсон и Сиду Джеферсону — моим лучам света в пасмурной действительности серых будней. Я приглашаю всех ценителей творчества в эту галерею, здесь, на протяжении трех месяцев будут находится мои работы. Не все воспринимают красоту нашего мира такой, какой видим ее мы — художники. Увы, не всегда вдохновение двигает тебя вперед. В его отсутствие мы теряем себя. Я получала отказ в выставке. Мне сказали, что в моих работах нет любви. Жизнь полна случайностей, которые способны полностью изменить все. Я счастлива, ведь одна случайность изменила и меня. Этот человек дарил мне вдохновение: когда я неуверенно собирала разлетевшиеся рисунки и впервые прочувствовала это, от прикосновения, когда скучала и старалась не думать о нем. Когда боялась смотреть вперед. Он был в моих мыслях, мечтах, в луне на звездном небе. Любите жизнь, родных, природу и весь мир, говорите об этом, кричите, творите. Говорят, что любовь — это свет во тьме. И я его нашла. Мой свет — Финн Вулфард. Надеюсь, что и вы найдете свой, а я объявляю выставку «One more light» открытой. Откуда-то послышались всхлипы, кто-то вздыхал, но абсолютно все громко аплодируют Инне. Разревевшаяся Вайлет мертвыми объятьями обнимает сестру, Сид оживленно хвалит ее речь. Она не может поверить: мечта детства сбылась. Теперь все будет по-другому и пути назад нет. Сероглазая смотрит на Финна, ожидая его реакции, но тот молчит. — Неужели ты ничего не скажешь? — Я…даже не думал, что так много значу для тебя, как ты значишь для меня. — Какой же ты дурак, Вулфард. Художница дала 4 интервью, отвечая на вопросы молодежных изданий. Больше интереса к ней разыгралось и от признания Финна. Теперь весь мир знает, что они пара. Чайковская любезно обсуждала картины со всеми посетителями галереи на протяжении 4 часов. Ее «рабочий день подходит к концу». Провожая посетителей, девушка облегченно вздыхает — эта усталость ей приятна. — Инна, как насчет всем вместе отпраздновать твой триумф? — Финн приобнимает девушку за талию, целуя в лоб. — Я только за, но как и где? В разговор вмешивается Джон: — Это предоставьте мне. Думаю, ребятам еще нужно забронировать гостиницу, а чтобы никто не парился с тем, как добраться домой, мы снимем каждому номер и после небольшой тусовки, поедем в отель. Как идея? Все переглянулись, у мужской половины виднелся азарт. Менеджер одобрил идею, сказав, что актерам еще предстоит поработать, так что небольшой отдых им не повредит. Джон победоносно усмехается: — Тогда я бронирую на 13…15…человек или я сбился. Не важно, главное, что тут все совершеннолетние. Инна слегка улыбается, вспомнив о том, что она самая младшая из всех присутствующих — ей только недавно исполнилось 18.

***

      Ночной клуб, как и планировалось, прилегал к гостинице. Этот факт обрадовал абсолютно всех: каждый знал, что трезвости никому не сдержать. И если девушки выпивали немного, то к парням это не относилось. Громкая и быстрая музыка. Алкогольный коктейль. Танцы. Толпа людей. Яркие перемены цветов. Красный. Синий. Фиолетовый. Наталия вместе с Сэдди, Милли и Вайлет болтают на диване, записывая трансляцию в Инстаграм. Джо Кири танцевал с блондинкой, обливающей их шампанским. Калеб и Гейтен пили шоты кто быстрее на спор, пока Финн, Джим и другие парни оживленно болеют за соперников. Инна успела натанцеваться с Финном, избегая странных взглядов МакЭндрю, поэтому сейчас сидит за барной стойкой, сделав паузу после четвертого бокала вина, которое, как ей казалось, не захочет пить никогда. И если кто-то уже успел опьянеть и пойти в свой номер отсыпаться, как Чарли и Джо, то девушка сдерживалась от удовольствия утреннего отхода. — Как настроение? — Джон подсел рядом с шатенкой. — Отлично. — Тогда почему ты грустишь здесь одна? А твой парень? — Не всегда же нам быть рядом… Он в дрова. Так что… — Знаешь, когда я поступал в колледж, то завалил экзамен по рисунку. И меня не взяли. — Это обидно. Мужчина потер подбородок: — Не это обидно, а когда коллега не хочет выпить за компанию. — Нет, Джон, ты извини, но с меня хватит. — Один коктейль. Любой. Я плачу. Ты выбираешь. — Ладно. Пытаясь собрать мозги в кучу, Инна останавливается на странном «смерче». И если бы она знала, что в его состав входит ром, водка и ликер, то никогда не согласилась на напиток, который свалит с ног трезвого амбала, не говоря уже о подвыпившей худышке, не спавшей двое суток. Бармен подает заказ и художница кривится, сделав первый глоток. — За тебя, Инна. До дна, помнишь? Девушка кивает и допивает содержимое стакана. Осознанное поведение послало все к чертям и покинуло голову. Спустя 15 минут разговоров, ей хочется спать. «Коллега» обещает довести ее в номер, но совсем пьяная барышня не может сделать нормальный шаг, поэтому МакЭндрю поднимает ее и уносит. Где-то на задворках подсознания, интуиция, словно одичалая, кричит: «Беги от него сейчас же», но вместо шагов, девушка ощущает воздух: — Г-де я? Почему не и-ду? — вяло тянет она: — Финн? — Ты в номере. Все хорошо, моя сладкая, не переживай. — мужчина закрывается на ключ, кладет девушку на кровать, поглаживая щеку. В какой-то момент, Инна понимает: в комнате нет вещей, оставленных Финном. Она оказалась в ловушке. Шатенка находит силы встать с кровати и плетется к выходу, но ее быстро хватает сильная рука, сжимая ребра до синяков. — Пусти, мне больно! Он снимает рубашку, втискивает ее в стену, поставив по обе стороны руки, грубо целует, проникая языком в ее рот. А после смотрит опьяненным взглядом: диким, желающим, страстным. Инна пытается вырваться, но в ее голове все движения кажутся более резвыми, чем на самом деле. Он снимает с нее платье, порвав лямку, попутно оставляя синяки от засосов на бледных ключицах. Она кричит, вырывается, зовет Финна на помощь, за что получает грубую пощечину: — Прекрати орать, мы на 17 этаже, он тебя не услышит. Будешь хорошей девочкой — я забуду твое плохое поведение и не стану тебя наказывать. — он стягивает с нее бюстгальтер, мнет в ладонях молодую грудь и покусывает каждый сосок. Сил кричать нет — она лишь постанывает от боли и смущения. Щеки пылают алым, что возбуждает его с новой силой — это подтверждало и заметное уплотнение, вжимающееся в ее промежность через тонкую ткань брюк. Он властно кидает ее на кровать и ложится сверху, избавившись от штанов. Во рту ощущается привкус металла и девушка начинает всхлипывать. Соленые слезы причиняют больше боли свежей ране на щеке. — Ну же, не плачь, — он проводит пальцами по нижней губе, достав ремень, — ты такая беззащитная, такая чистая. Поверь, на твоем месте мечтают оказаться многие, а ты меня отталкиваешь. Я к тебе с хорошими побуждениями, так не красиво. Я могу обидеться и о карьере известной художницы тебе не мечтать. А ты же послушная девочка? — Инна отворачивается, за что получает удар по ноге. Слезы накатывают второй волной. Боль разветвляется по телу. — Ты будешь слушаться? — снова молчание в ответ и удар. Руки девушки дрожат от напряжения. Она тихо шепчет «прости» и понимает, что по собственной доверчивости и наивности перечеркивает все, что произошло до этого. — Умница. — с победной усмешкой он кидает в сторону последнюю преграду и массирует ее клитор пальцами, «взрослым» поцелуем впивается в ее губы и трет небо языком. Добившись возбуждения, он крепче сжимает ее бедра и грубо входит, добавляя калейдоскопу боли новые оттенки.

***

Инна просыпается в рубашке Вулфарда и видит угольные кудри рядом с собой. Она вздрагивает, оглядывая руки и ноги, на которых ночью были красные пятна, не обнаруживая их. Лишь маленькая ссадина нащупывается в углу щеки, никаких синяков. — Доброе утро! — Финн целует девушку, прикрывая обнаженное тело одеялом, — Как спалось? — Ужасно. А что вчера произошло? Кареглазый подтягивается, зевая: — Ну кроме того, что все напились и пошли спать, а ребята рано утром поехали в другой отель, который им уже забронировал сериал, ты упала и ударилась сильно, после чего Джон отнес тебя в наш номер. Сейчас ты проснулась. Все. Девушка обхватила себя руками: неужели ей все приснилось? Но почему это все было так реально? Она не могла поверить, что это был сон. Финн обеспокоенно смотрел на нее: — Что-то случилось? — Все хорошо. Просто приснился кошмар. — Инна облегченно вздыхает и идет в душ. После водных процедур она, напевая прилипчивую мелодию, берет платье со стиральной машинки и еще минуту находится в немом шоке, обнаружив порванную лямку…