maFinn и чай

«Расстояние: версты, мили… Нас расставили, рассадили, Чтобы тихо себя вели По двум разным концам земли. Расстояние: версты, дали… Нас расклеили, распаяли, В две руки развели, распяв, И не знали, что это — сплав Вдохновений и сухожилий… Не рассорили — рассорили, Расслоили… Стена да ров. Расселили нас как орлов- Заговорщиков: версты, дали… Не расстроили — растеряли. По трущобам земных широт Рассовали нас как сирот. Который уж, ну который — март?! Разбили нас — как колоду карт!»

      Россия встречает девушку ярким солнцем, что безусловно поднимает ей настроение. Возле аэропорта она видит высокого седоватого мужчину, держащего табличку с ее именем. — Привет, папа, — Чайковская делает несколько робких шагов, приближаясь. — Звездочка, ты такая взрослая — он крепко прижимает дочь к себе, сдерживая слезы радости, — Ну и акцент же у тебя, будто ты настоящая Американка, надеюсь, твои братики смогут понять, что ты говоришь. — Канадский, Американцы болтают немного протяжнее. — Ой, ну велика разница, скажешь тоже, идем, Алена уже накрыла на стол. Они садятся в машину, положив в багажник ее чемодан. Еще час спустя авто подъезжает к новому трехэтажному загородному дому, расположенному прямо у берега Черного моря. Новое жилище сразу очаровывает девушку чудесным видом на бушующую стихию. — Нравится? — Дмитрий приобнял дочь за плечи. — Очень! Словами не описать. Это прекрасное место для написания пейзажа. — Инна ловко вывернулась из объятий отца. Пока она не готова к теплым отношениям.       На пороге ее встречают два резвых мальчика восьми лет, крича что-то невнятное: — Сестричка наша приехала урааааааааа, — рыжики с обеих сторон налетают на нее. — Здравствуй, Инна, я Алена. Жена твоего папы. — рыжеволосая девушка, младшее ее отца, подает руку в знак приветствия. Чайковская для себя отметила, что дети сильно на нее похожи. — Я тоже рада знакомству. — шатенка натянула искусственную улыбку и следует в гостиную за стол. В Канаде не принято показывать чужим людям настоящие эмоции и разговаривать о проблемах, поэтому легкая неприязнь от неловкости она скрыла. — Вы уже познакомились? Это Семен, а это Филипп. — мужчина сел напротив дочери, разливая по бокалам шампанское. — Значит Сэм и Филл? Приятно познакомиться. — девушка ненадолго покинула стол, много раз извинившись и вернулась обратно, вручив каждому мальчику по леденцу из кленового сиропа, отчего детские глаза мигом засверкали. — Думаю, вы поладите, — женщина сделала пару глотков, — Правда они немного шумные. Девушка прыснула: — Это не беда. — А как твое обучение в Канаде? Ты же вроде как поступила в колледж, кстати, мои поздравления. — Спасибо. Да, в колледже я учусь заочно, пока учеба еще не началась — лето, но в будущем я буду только сдавать экзамены и все. Алена заинтересовалась еще больше: — А квартира? — Я сдала ее. Теперь единственное жилье для меня — у Вайлет и Ксю, или, если захочу вернуться, то колледж выделит мне общежитие. А пока это не случилось — я буду с вами. — Вот и славно. Давайте выпьем все вместе за встречу! — Дмитрий встал, говоря тост. С этих слов началась беседа. Чайковскую постоянно спрашивали о чем-то и ей было ужасно непривычно. Она чувствовала себя прямо как на пресс-конференциях, когда их с Финном спрашивали обо всем на свете. Снова боль. Девушка морщится от воспоминаний и, поблагодарив за ужин, уходит на второй этаж, где теперь ей предстояло жить. — Здесь отдельная ванная, так что тебе предоставлена свобода. Надеюсь, что тебе нравится. — Дмитрий провожает дочку и закрывает дверь. — Пап, спасибо. — Пожалуйста. Я делаю все для вас: для детей. — Я знаю. Мужчина улыбнулся: — Отдыхай. Девушка распаковывает вещи и окидывает взглядом: — Теперь за работу.       Просторная комната, в светлых тонах, с льняными занавесками и белоснежными обоями сразу напоминает о Финне и его любви к минимализму. Спустя несколько часов помещение приобретает новый уют. Инна садится на подоконник, вынимая из клетки хорька. — Ну вот, Пенни, теперь это наш новый дом. — эта фраза разрывает сердце на миллионы осколков. Многие россияне бегут за границы родной страны в поисках лучшей жизни, бросая все в прошлом. И другие девушки ее возраста отдали бы все ради жизни в Downtown, отношений с Финном Вулфардом и публичности. А она так глупо и безответственно бросает все, что любит и ради чего живет: любимый город, кузину и парня.       Так пройдет лето: рыбалка с папой, игры с братьями, беседы с Аленой. Не смотря на свой скептицизм, Инна находит в этом общении новые грани, которых ей не хватало — материнская забота и теплота. Она обрела семью: такую разную, веселую и родную.

Осень

      Сентябрь       Ей тяжело дается расслабление, ведь некоторые знакомые отца слетаются как мухи на мед ради того, чтобы взглянуть на «Ту самую американку». Порой раздражала наглость некоторых девчонок, замечая ее на улицах города, они подходили к ней, говоря: «Вот, покувыркался с ней, надоела, бросил. Типичная прошмандовка. И что он в ней нашел?» Чайковская не привыкла к такому негативу со стороны фанов Финна, ведь там они были более благосклонны, хоть и находились похожие, но никогда до этого к ней так не обращались. Вообще девушка сделала вывод, что люди в России агрессивнее и живут как-то напряжно всегда, что американцу не понять.       Октябрь       Каждый раз, когда рука тянулась к кистям, единственным образом в голове всплывали смольные кудри. Даже чай не получалось пить нормально. Время тянулось и вся жизнь превратилась в ностальгию. А усугубляло ситуацию то, что именно осенью все началось. Инну угнетал ее поступок, ведь он не знал о МакЭндрю, о том, что тот сделал ее своей игрушкой. Но зато она знала, что безумно скучает по этому голосу, улыбке, шуткам, поддержке, нежным поцелуям, решительности. И это мучительно больно. Воспоминания прожигали в ней черную дыру, высасывая всяческое желание и стремление.       «Простите, я помогу вам собрать. Я Финн».       «Один чайник имбирного суфле, пожалуйста»       «Мы идеально подходим друг другу: мафинн и чай!»       «Люди не обращают внимания на такие мелочи, как шелест ветра, перемена времени года, но не ты…»       «Садись. Этот велосипед твой!»       «Этот день с тобой, он такой необычный и непредсказуемый, все не по плану, не знаешь, чего ожидать от тебя!»       «Мне так хотелось найти человека, который изменит мою жизнь и, кажется, я его нашел…»       «Ты нравишься мне, Инна. Я не могу себя контролировать, просто сносит крышу. Твой взгляд, твои волосы, улыбка…»       «Я готов быть твоим другом. Друзья?»       «Я не брошу тебя, потому что люблю, ты такая глупышка, Инна Чайковская».       «Я…даже не думал, что так много значу для тебя, как ты значишь для меня».       «Мы могли решить эти проблемы вместе, но ты убегаешь, даже не сказав мне! Трусиха!»       По бледной коже стекает красная кровяная дорожка. Один — запястье немного щиплет. Два — ручеек алой жидкости пачкает одежду. Три — немного мутнеет в глазах. Ночью серые глаза переполняются слезами, а хриплый голос шепчет: «Мы с тобой под одним небом»…

<center>***

</center>       Прошло 152 дня. Это 5 месяцев. Почти пол года они не виделись. Финн не казался зацикленным, но каждый из его окружения заметил, что парень погрустнел. Никто больше не видел прежнего огонька во взгляде. Каждое слово он заучил и повторял одно и то же: «Все в порядке». Ник не верил в эту фразу и требовал от брата каких-то действий чтобы вернуть девушку или забыть ее. Но Вулфард младший не мог сказать, что он разбит полностью. Что его первая самая крепкая любовь, которой он был готов отдать жизнь, просто оставила его, даже не объяснив причин. Он молчал. Потому что слишком плохо становилось от музыки, тошно от кино, противно от фанатов. Жизнь продолжалась, но словно не касалась его. Он мертв. Он просто существует.

***

— Я понимаю, что тебе больно, но ты не писал песен с тех пор, не давал концертов, не ходишь на публичные мероприятия. Ты стал еще худее, а твое чудное лицо: синяки под глазами, бледно-серая кожа. Надо жить, Финн. — блондинка взяла худую ладонь в свою. — Ты же знаешь, что я здесь не для того, чтобы слушать то, что повторяют мне все, Вайлет. — Да, но… — Вернись к теме, есть новости от нее? — в кофейно-карих глазах сверкнул потухший уголек. Девушка сжала губы: — Нет. Я пыталась связаться с ней: Skype. Facebook. Twitter. Insta… ее нет ни в одной соц.сети, а русского номера у меня нет. — Я хочу полететь к ней. — Ты сошел с ума! Где ты собираешься ее искать? Новороссийск огромен и мы с мамой не знаем где живет ее отец. Россия просто громадная! Грань терпения в нем рухнула от отчаяния: — Я не знаю, ясно! Я нихрена в этом ебаном мире не знаю! Я чувствую, что что-то не так и не буду сидеть и ждать, пока станет известно хоть что-то о ней. Так нельзя! — он сделал несколько глубоких выдохов, снова взяв себя в руки: — Извини, сорвался. — Финн заметил в девушке подозрительность: — Ты что-то знаешь, я вижу. Голубые глаза забегали по сторонам: — Я…не знаю, как тебе сказать, но…я виделась с МакЭндрю и он рассказал мне кое-что…