Чёрные перья означают скорую смерть

Дазай качался из стороны в сторону, сидя на маленьком стуле возле дивана. Карие глаза внимательно скользили по знакомым чертам лица, обрамленного рыжими кудрями, останавливаясь на неровно отрезанной пряди хвоста. Чуя лежал на диване напротив Осаму. Он так и не приходил в сознание с того момента, как его привезли в Агентство, оставив рядом Дазая как охранника, в котором, собственно говоря, нужды не было. Однако только благодаря этому пункту Куникида перестал красноречиво изливать напарнику, что у него и помимо должности сиделки, работы полно. Вздохнув, детектив устроил голову на руках, наблюдая за встрепенувшимся мафиози. Дазай вновь мысленно вернулся к странной находке в виде белого ошейника. Он с ужасом понимал, что если бы не то мимолетное чувство, Чуя умер бы у него на руках. «Как Одасаку...» Осаму невольно содрогнулся от нахлынувших воспоминаний, поспешно отгоняя видение прошлого. Он не любил иронию. Сейчас перед ним стояла куда более серьёзная проблема, нежели тени прошлого. Без своей способности Осаму не мог представлять особой угрозы врагам. Все умения рукопашного боя, так старательно отточенные ранее, казались детским лепетом по сравнению с теми ужасающими возможностями основных людей в «Воронах». Один Изао только чего стоит. Дазай даже не сомневался, что именно эта скотина пытала Чую. После исцеления Йосано пациенты обычно просыпались максимум через час. Накахара же проспал целый день, беспокоя этим детектива. Дверь кабинета тихонько распахнулась, открывая взволнованного и немного подавленного Ацуши. Осаму вопросительно вскинул вверх брови, склонив голову на бок. — Что случилось, Ацуши-кун? — Дазай говорил тихо, мельком поглядывая на спящего, не желая случайно разбудить. — Только что по новостям показывали. Подорвали одно из главных зданий Портовой Мафии. Карие глаза потемнели, приобретая красноватый оттенок. Он не любил Мафию и не особо сочувствовал им сейчас. Но детектив все же не ожидал такого наступления. И это изрядно попортило изначальную задумку. «Следующей целью непременно станет Агентство...» — И ещё, Дазай-сан... — Накаджима замялся, упорно избегая встречи с глазами самоубийцы. — Куникида-сан сказал, что если вы не займетесь работой, то он убавит вашу зарплату... На лице Осаму возникла нервная полуулыбка. Его заработок за этот месяц и так оставлял желать лучшего. — Спасибо за информацию, Ацуши-кун. Тигр-оборотень быстро кивнул, поспешно закрывая дверь. — Все даже хуже, чем я ожидал... — на выдохе прошептал детектив, покручивая в руках белый ошейник, ощущая как способность потихоньку возвращается к нему. Жалко, что лишь малая часть, с которой как обычно не поработаешь. Тишину внезапно прервал шумный вдох и глухой удар, сопровождающийся негромкой руганью. Осаму мгновенно поднял голову, встречаясь с пронзительным взглядом голубых глаз, в которых плескались удивление и страх. При виде детектива, Накахара быстро подскочил с пола, опираясь на стену кабинета, пытаясь справиться с головокружением. Дазай поднялся со стула и шагнул к рыжему мафиози, протягивая руку. — Чуя, ты... — Не п-рикасайся... — голос Накахары был похож на рычание, пусть он и запинался в словах, говоря с перерывами и заминками. Осаму в недоумении остановился, выдерживая прожигающий его взгляд, в котором теперь была настоящая паника. Исполнитель за несколько секунд убедился в отсутствии ножа и огнестрельного оружия и теперь осматривал незнакомое помещение. — Чу-я, — Дазай попробовал вновь обратить внимание на себя. Первая реакция его неприятно удивила и заставила всерьёз задуматься о нынешнем состоянии мафиози. Накахара бегло прошелся настороженным взглядом по бывшему напарнику, останавливаясь на белом ошейнике. Детектив с тихим вздохом положил столь ненавистный для рыжего предмет на стол. Плавными движениями он подошёл к напряжённому, словно готовому в любой момент сорваться с места Чуе почти вплотную, прислушиваясь к сбитому дыханию. Заглянул в знакомые глаза и резко подался вперёд, сомкнув руки на спине вздрогнувшего друга. Он понял, почему Чуя так реагировал на него. А из-за этого в душе поднималась ярость, заставляя Осаму крепче прижать к себе все ещё дрожащего Накахару, мысленно желая Изао долгой, мучительной смерти, о которой он желал позаботиться сам. — Ну всё, малыш Чу, — Осаму хитро улыбнулся краешком губ, чувствуя удар по груди и негромкое ворчание за прозвище. —Теперь всё нормально.