Carousel

      Я сижу на заднем сидении автомобиля и смотрю в окно. Мать и отец опять ругаются насчёт меня, изредка пытаясь что-то сказать. Но мне было плевать, я слушал завывания Курта, которого я всегда включал, чтобы абстрагироваться от внешнего мира, попадая в мир музыки.       Смотрю на свой город, в котором меня не было ровно год. Тут вроде бы ничего не поменялось: всё те же скучные и однотипные дома в центре, в которых расположены кафешки или магазины, всё те же переходы, ведущие в метро, всё те же трамваи — та же самая Москва, которую я помню с тех лет, когда я ещё учился в школе с углубленным изучением искусства. Но мне надоело это тупое здание, где каждый учитель тебя ненавидит. Конечно, я любил рисовать, но не школа привила мне интерес к этому, а улица и граффити на стенах, которые, чаще всего, были нарисованы очень талантливыми людьми. Да, они были старше меня на несколько лет, но это не мешало мне тусоваться с ними.        Всё изменилось в прошлом году, когда родители узнали, что я занимаюсь граффити и не хочу быть архитектором. Тогда они узнали о моих намерениях бросить эту чертову художку, хотели запретить мне общаться с граффитистами, садили под домашний арест. И тогда я решил сбежать к тёте в Америку.       Всё, конечно, было законно: она прислала приглашение, я приехал через месяц. Поступил там в школу-пансион, сдав экзамен по рисованию. Мне нравилось в пансионе, ведь учились там очень классные и талантливые люди. Но вот, спустя год, меня исключили за пьянство. И я снова тут, на родной земле.       Отец начал что-то говорить, смотря на меня со злобой. Мне пришлось снять наушник, потому что, кажется, это было что-то важное.        — Слышал меня? Пойдёшь в обычную школу, ясно тебе? Никакого рисования, — орал он, следя за дорогой.       Я только кивнул, засовывая в ухо наушник. Мне уже было плевать, в какую школу я пойду. Лишь бы закончить её и потом заниматься, чем хочется, а не тем, чем меня заставляют заниматься родители.       Папа остановил машину возле нашего дома. Я вышел, хлопая дверью машины. Вот мой дом. Место, которое я ненавижу всей душой. Район, который я презирал. Здравствуйте.       Своим ключом открываю дверь, захожу в квартиру. На тумбочке уже сидит кот, который, замечая меня, тут же прыгает с мебели и оказывается у моих ног.        — Привет, Киса, — я глажу кота, который, похоже, скучал по мне. Единственный, кто всегда рад меня видеть.       Я захожу к себе в комнату, попутно снимая со своей головы резинку, которой были завязаны мои длинные волосы. Я уже год не стриг их, и теперь они были мне по плечи, как у девушек. Но стричь я их даже не собирался, потому что не видел в этом смысла. Все равно отрастут.       В моей комнате ничего не изменилось: стол с компом стояли у окна. Шкаф и книжная полка были напротив двери. Двухместная кровать всё так же накрыта чёрным покрывалом. Над кроватью висят те же самые плакаты и рисунки, что и тогда.       Я хотел лечь на кровать и заснуть, но мне не дал отец, который решил устроить меня в школу в начале третьей четверти именно сейчас, когда я только приехал и хочу спать. Нельзя это сделать завтра?       Но отцу было плевать на то, устал я или нет. Он поднял меня с кровати и потащил в мою будущую школу, которая находилась возле нашей остановки. Отец специально выбрал эту, чтобы я не опаздывал в школу, долго добираясь до неё.       Директором школы оказалась добрая старушка, которой уже пора бы на пенсию, по-моему мнению. Она сначала поговорила со мной о моей старой школе, о том, каково учиться за границей, потом выставила за дверь, сказав, что ей нужно обсудить что-то с отцом.       Я сидел на полу в коридоре, слушая Mutter, когда возле меня проехался пацан на скейте. Я был немного в ахуе, смотря на неизвестного во все глаза, ведь в школах нельзя кататься на скейтах. В пансионе вообще за это могли исключить.       Парень исчез из виду, а я услышал скрип двери директора, из которой вышел отец. Попрощавшись с директрисой, он закрыл дверь, устремляя свой взор на сидящего на полу меня.        — Встань, идиот, — рявкнул он. — Поздравляю. Ты теперь учишься тут. Завтра встаёшь и идёшь в школу. А сейчас иди в библиотеку и получи книги. А я на работу.       Отец ушёл, оставляя меня одного в коридоре. Конечно, я мог пойти с ним. Но мне не хотелось видеть его холодный взгляд, смотрящий на меня с некой злостью. И я не понимал: почему вдруг отец, который всегда гордился мной, что бы я ни сделал, сейчас ведёт себя так, будто я ему порчу жизнь? Ответ на этот вопрос я не знал. Может быть, я узнаю его когда-нибудь. Но точно не сейчас.       Прозвенел звонок, оповещавший о том, что урок закончен. Я решил всё-таки пойти в библиотеку за учебниками.       Библиотеку я нашёл не сразу. Я ходил кругами по этажам, пока не решил поспрашивать у малых. Хоть они и посмотрели на меня, как на умалишённого, но местонахождение сказали. И вот, я стою в старом крыле, где находилась библиотека и книгохранилище для учебников. Постучав, я открыл дверь, которая оказалась такой скрипучей, что звук отразился эхом по пустому коридору.        — Эй, — я вошёл в кабинет. Тут было пусто и пыльно, будто сюда никто не заходил очень давно. На полках покоилось множество книг, которые вынуждены пылиться тут.        — Тут никого нет, — я услышал чей-то голос, оборачиваясь и ища того, кто со мной говорит. Между рядами книг стоял парень, чуть старше меня самого. По его лицу было сложно прочесть эмоции, можно было подумать, что парень под кайфом.        — Раз тут никого, тогда что ты тут делаешь? — решил спросить я.        — Читаю тут. Это же библиотека, — как-то странно усмехнулся парень. Было видно, что он пришёл сюда не книги читать, а за чем-то иным. — А вот ты что тут делаешь, принцесса, — пацан начал подходить ко мне, — это мне не понятно. Ты новенький?        — Д.да, — я оказался зажат между стенкой и этим странным парнем, который начинал пугать меня. Хотелось уйти, выбежать из этой странной библиотеки, но я не мог: путь был преграждён этим странным незнакомцем. Теперь он был очень близко ко мне. Настолько близко, что казалось, что меня сейчас или убьют, или я буду лежать на этом грязном полу, изнасилованный или избитый.       Меня спасла открывшаяся дверь и дед, который как-то странно смотрел на неизвестного.        — Так. Тёма, ты опять тут мальчиков насилуешь? — усмехнулся дед, смотря на нас.        — Никак нет, дядька Павел, — «Тёма» отошёл от меня, садясь за стол у окна.        — А вы кто, молодой человек? — взгляд Павла устремился на озадаченного меня.        — Я новенький, мне сказали за учебниками зайти, — проговорил я.        — А, так тебе не сказали? У нас тут две библиотеки. Эта заброшена лет так 20 уже. А на этаже только архивом пользуются, — усмехнулся дед. — Я, кстати, Павел Петрович — библиотекарь. Можно просто дядька Павел. Пошли со мной, малой. И ты тоже, Артём. Поможешь парню. Один не донесёт же.       Я просидел в архивной где-то пол часа, пока дядька искал нужные учебники. Когда все книги были найдены, он дал часть мне, а часть этому парню, и отправил нас домой.       Мы шли молча, я боялся сказать хоть что-то этому Тёме. Вот, мы стоим у моей двери. Но Артём даже не думает уходить, держа мои учебники в руках и смотря, как я одной рукой пытаюсь открыть дверь.        — Дай сюда книги, принцесска, — сказал он, забирая учебники. Открыв наконец-то дверь, я впустил парня в квартиру.       Артём, сняв свои кроссовки, отправился к моей двери, на которой как всегда висела надпись «Не входить». Он поставил учебники на стол и подошёл ко мне.        — Ты кто, — спросил он неожиданно.        — Ну, я Глеб. Просто Глеб.        — Нет, что ты делаешь тут? Почему ворвался в мою карусель? — похоже, я был прав насчёт того, что парень под кайфом. Я совершенно не понимал, что нужно ему от меня и что он несёт.        — Ты о чём?        — Блять, каждый день карусель моей жизни крутилась одинаково. Каждый день всё было однообразно. Но вот, появился ты. Ты остановил однообразную, вечно крутящуюся карусель, — Артём начал подходить ко мне. Сцена в библиотеке начала повторяться, пугая меня ещё больше. Я снова был прижат к стене, но уже в своей собственной комнате. — Кто же ты такой, Глеб? — парень был слишком близко к моим губам. Он оставил легкий поцелуй, отстраняясь. Задержав на мне свой безэмоциональный взгляд, он молча открыл дверь и ушёл из моего дома.