Логово

      Первое, что перед собой видит Чонгук – нос Тэхёна, его маленькую родинку на самом кончике и красные губки, картине можно только умиляться, если бы не присутствие человека в комнате. Чон изначально невзлюбил Намджуна, он весь провонялся запахом Джина и теперь, после метки, благоухает Тэхёном. Его Тигрёнком.       Воспоминания о метке заставляют сердце болезненно сжаться, вернуться в тот момент, когда Тэхён весь почернел, раскрыл невидимые крылья и одним движением набросился на парня, с жадностью выгрыз метку, доказывая, что никогда не нужно сомневаться и терять надежду, Чонгук был готов сознание на месте потерять, на секунду сердце не билось, время замерло, а после обморока Тэ истошный крик прорезал комнату. — Он просто отрубился, — проверив пульс, высказал Намджун, а Чонгук на него долго кричал, матерился и прожигал огненным взглядом, клацая зубами, на что человек лишь слегка улыбался и напомнил, что вампирёныша нужно перенести в кровать. Уже лёжа рядом, Чонгук начал скулить, тыкаться носом в друга и вдыхать приятный аромат, а Намджун смотрел так же, как и сейчас – отцовским взглядом: в нём свобода, счастье и облегчение, на дне зрачков ликование плещется и понимание.       Сейчас Намджун словно говорит: «Я знаю, что происходило в твоей душе», и, скрестив руки на груди, ждёт у кровати, знает, что Чонгук захочет поговорить.       Фыркнув, парень выходит, всё ещё сверлит ненавистным взглядом человека, спускается к метке и как-то странно сглатывает. Человек пахнет теперь Тэхёном так отчётливо и ярко, что становится не по себе. — Я не пойму, ты что? По мальчикам? Так вот Тэхён достаточно натурален, чтобы не мечтать о тебе, — рычит Чон и совсем не ожидает услышать заливистый смех Намджуна. — Заметь, это не я ему метку захотел поставить, и не я сплю с парнем каждую ночь в одной постели, — а потом становится предельно серьёзным, выпрямляется и, глядя в глаза Чону, говорит: — Тэхён мне в сыновья годится, сыном я его и считаю, в нём вижу лишь своё отражение и, кажется, уже успел полюбить этого странного, мелкого и острого на язык вампирёныша. Вы оба мне в сыновья годитесь, так что убери свои зубки и обними друга, который тебя уже целую минуту за спиной ожидает.       Чонгук оборачивается, находя бледного Тэхёна за спиной и с облегчением выдыхает. — Тигрёнок! — Чонгук, — слабым голосом говорит Тэ, — сил нет.       Его подхватывает вампир на руки, решаясь всё же отнести в комнату и сходить за Хосоком. С Джином после метки такого не было, в груди всё ещё ноет волнение, а друг бурчит тихо о том, что сам бы мог дойти, хотя цепляется за шею всё крепче и жмётся к груди Чонгука.

***

      Юнги просыпается один в постели и сразу же в холодном поту. Ещё во сне он не мог утихомирить зверя, а тот, оказывается, разбудить пытался, всеми лапами по душе скрёб, скулил вовсю, всё никак не мог донести, что ты сейчас в опасности.       Теперь Юнги хватается за простыни, комкает на груди и откидывает в сторону. Он не должен вмешиваться, но чувства схожи с прошлым разом – зверь снова рвёт и мечет, чуть ли не крошит внутренности и воет непрерывно, просит тебя увидеть, прижать к себе и окутать теплом.       Вампир подрывается, немного притормаживает у спальни Джина и прислушивается, но там слышны лишь всхлипы и кромешная тишина, Юнги чувствует, как сворачивает всё в желудке, как зверь готов уже кожу с себя содрать.       Дверь открывается так резко, что ты пугаешься не на шутку, а потом начинаешь рыдать ещё больше. Вампир такой родной, нежный, ты тянешь к нему руки, а он падает на колени напротив, стирает с лица слёзы, целует, лишь одними губами и шепчет, что всё кончилось, они свободны и теперь будет легче. Ты веришь и смеёшься сквозь рыдания, жмёшься к теплу вампира, руками цепляешься за плечи, трёшься о его грудь и успокаиваешься понемногу.       Юнги дарит спокойствие, защиту и умиротворение, его поглаживания теперь такие интимные, дарят тепло, метка немного пульсирует, а воспоминание о том, как ты её получила, заставляет всё тело чувствовать сотни импульсов, и все они идут к низу живота, пробирая до дрожи, но всё же ты вспоминаешь, почему вы в этой комнате, и причину своих слёз. — Он же умер? — твой вопрос заставляет его отпустить тебя, вы встаёте, подходя к телу, что всё такое же бледное, как и было, глаза стеклянные, но ты думаешь о том, что даже в таком виде Джин остался идеален. — Мёртв, — говорит Юнги, проверив пульс, он брезгливо оглядывает лужу, в которой лежит бывший глава всех вампиров и думает приказать молодняку привести Хосока, как видит промелькнувшую красную макушку в дверях. — Хосок!       Вы идёте в коридор, где обернулся уже у двери доктор. — Тебе срочно?       В руках человека дверь открывается, заставляя отойти, и выходит взволнованный Чонгук, его глаза бегают, кожа бледная, и взгляд говорит, что дело очень сложное. — Там Тигрёнок в отключке, — проговаривает он, глядя на Юнги, про себя имея в виду «Это важнее твоих новостей» — Там Джин мёртвый, — показывает так же куда-то за собой Юнги и позволяет себе даже ухмыльнуться, когда доктор срывается с места, чтобы своими глазами увидеть почти невозможное.       Хосок присвистывает, оглядывает тело, подтверждает смерть и делает пару звонков в совет вампиров, чтобы подтвердить смерть Джина. Все понимают, что похороны нужно теперь устроить пышные, с достоинством и плевать, что вампир последней мразью был и все только возрадуются смерти самовлюблённого диктатора, но традиции нужно чтить, а следом выбрать новую главу вампиров.       Доктор смотрит неверующе на тело, говорит, что впервые видит такую странную смерть и пару раз у тебя уточняет все подробности смерти, пока Чонгук кашлем не привлекает внимание. Ему всё очень даже нравится, Джин умер, ты жива – все прекрасно, только у него там слабый Тэхён, который вовсе отключился, как только они пришли. Хосок понимающе кивает и идёт в комнату голубков.       После осмотра доктор лишь вздыхает и долго, испытывающе, смотрит на Чонгука, заламывающего руки.       Ты с Юнги стоишь почти в проходе, вы не хотите мешать, правда волнение всё равно за мелкого присутствует, вы уйдёте, как только услышите, что всё хорошо, только вот доктор хмурится и прожигает взглядом Чонгука. — Ну, почему этот малыш исчерпал все свои жизненные силы даже находясь вампиром? — Он поставил метку, — бурчит Чонгук, опустив голову. — Что?! — взрывается Юнги. Эти дети всё время творят что-то неподвластное ему, выходят из-под контроля, ломают все рамки и как-то выкарабкиваются тоже вдвоём. А теперь ещё и метка, которую и взрослый-то вампир не каждый поставит, не то что молодняк, он же зелёные совсем, их клыки больше на человеческие по размеру похожи, а уже метка.       Хосок тоже это понимает, устало трёт глаза и рычит на Юнги, чтобы тот всё же научил детей всем тонкостям жизни вампиров. — Как так вышло? — если бы не бледные лица вокруг, ты бы посмеялась со строгого тона мамочки от Юнги, но никто не улыбается, а Чонгука откровенно трясёт. — Он хотел спасти Намджуна, он перебил метку Джина, — на заявление доктор присвистывает и громко смеётся, Чонгук непонимающе округляет глаза, пока доктор утирает невидимые слёзы. — Да по вашим рассказам кто угодно сильнее Джина. Я всегда это подозревал, этот старый самовлюблённый хлюпик хорошо играл с людьми, но всегда был пуст внутри, — Хоби с улыбкой поглаживает Тэхёна, — даже этот ребенок смог. Так, а вы чего ждёте? Дитё влило все силы в метку на человеке, ему нужна его кровь, где Намджун?       Доктор оглядывает всех, показывая, что они все тупицы и не поняли самого элементарного – вся сила ушла в парня, но и он теперь стал бессменной и универсальной таблеткой Кима.       Намджун отчего-то знал, что за ним вернётся Чонгук, они с Тэхёном теперь связаны, и гораздо сильнее, чем с Джином, потому что парень ощущает слишком большой спектр, словно теперь даже слышит наравне с вампирами. Вампирёныш прибегает всё ещё бледный, немного злой и просит отдать крови другу, на что Намджун улыбается и спешит в спальню.       Доктор встречает его радушно, Намджун сразу же понял, что Хосок прекрасный добрый человек, но от этого не менее опасный, он отпускает пару шуточек про странную любовь втроём, шведскую семью и всё же организовывает переливание вампиру. Отчего-то счастье заполняет всех, нежность, что витает в воздухе трогает каждого, Намджун лежит рядом с Тэхёном, по-отцовски поглаживая его по волосам, а Чонгук с другой стороны, скалится, но смотрит с волнением на друга, поглаживая его ладонь с особой нежностью, ты ощущаешь тёплую ладонь Юнги на талии, он притягивает ближе, позволяет уткнуться носом в его шею и провести кончиком по всей длине, вдыхая родной запах, но не видишь сладкой улыбочки Хосока, который ухмыляется в ответ Мину и покидает комнату. — И да, ребят, — слышится уже где-то снизу, — если что, гинекологом для вампиров я быть не собираюсь.       Юнги слегка смеётся, прижимает тебя сильнее, а Чонгук просит вас выйти.

***

Спустя три месяца.       Похороны Джина прошли на высоте, в особняке был не прекращаемый поток людей, от которых тебя воротило, вороша старые воспоминания, но Юнги всегда был рядом и не отпускал ни на секунду. После шума по поводу смерти вампира начались долгие и мучительные совещания из-за выбора нового представителя рода вампиров, Юнги тогда почти исчез из особняка, отдавая всё время совету, а ты привыкла проводить время с молодняком, устроилась даже на одну работу с ними – это оказалась милая ночная заправка, на которой платят достаточно много из-за постоянных ночных смен, а после работы вы собирались внизу, заказывая вкусную еду и объедаясь, предаваясь людским слабостям, слушали бесконечный поток умных слов от Намджуна, иногда поддерживая разговор.       Новости из центра почти не доходили, но вы всё равно пытались не теряться среди суматохи обычных дней и после Юнги вернулся весь уставший, измотанный, его бледнота делала вампира почти прозрачным, но первое, что он сделал – поцеловал тебя долго, страстно, врываясь языком в рот и хозяйничая в нем, смакуя каждую секунду утерянного времени.       Тэхён и Чонгук начали громко возмущаться, намекая, что если невтерпёжь, то мог бы сразу идти в спальню, но Юнги со чмоком отстранился, озаряя тебя яркой улыбкой и, повернувшись ко всем, сообщил, что занял место Джина. — Я так и знал, — встал первым с места Тэхён, намереваясь подняться в комнату. — Слишком предсказуемая концовка, Юнги, — со смешком ответил Чонгук, — Тигрёнок, ну подожди. — Ты ему сама скажешь или как? — приподняв одну бровь, Намджун тоже собирался уйти, только нужно было лишь подтолкнуть тебя к ответственному шагу. Никто так и не понял, но человек обладал прекрасным чутьём и распознать причину твоей тошноты по утрам не составило труда, при том, что ночами весь особняк слышал, как Мин старается в постели. Ты покраснела до самых кончиков ушей и, уставившись в пол, дождалась, когда уйдёт человек. — Котёнок, ты мне что-то хочешь сказать? — Юнги приподнял твоё лицо за подбородок, вглядываясь в блестящие глаза. Он ощущал дрожь родного тела и это немного пугало, потому что в последний раз ты так дрожала после встреч с Джином. — Я беременна, — Юнги не сразу понимает смысл сказанного, но потом прижимает тебя к себе, не сдерживая счастливый, почти детский визг. Его животное с радостью закивало и улеглось со спокойной душой в клубок, в теле разлились бесконечная нежность и счастье, каких парень ещё никогда не испытывал. Это распирающее чувство окрыляло, просто поражало своей силой, и самый прекрасный кусок этого мира он сейчас держит в руках. Однажды он тебя чуть не потерял, но теперь он не только не отпустит, но и заведет настоящую семью. Звучит для вампира как безумие, но это и есть настоящее счастье.