Асгардская песнь

Тор приплелся на ужин совершенно измотанный. В обеденном зале было сумрачно и безлюдно, только Локи с Брюсом сидели за столом – как ни странно, рядом. Подружились уже, что ли? Чудные дела. Тор уселся напротив и придвинул к себе тарелку. В первые дни их путешествия корабельная кухня подчищала, вероятно, еще сакаарские запасы. Поэтому меню состояло в основном из диковато оформленных десертов, вроде кудрявого фиолетового мороженого или красно-белых ягод, слепленных из какой-то сладкой глины. Вся эта так называемая еда кричала яркими расцветками, взрывалась и шипела во рту, разве что не пускала фейерверки. Красиво, впечатляюще, что и говорить. Тор до того впечатлился, что едва ли не первой статьей расходов назначил закупку мяса и понятных овощей в ближайшем же порту. Брюс сидел задумчивый и поглощал еду на автомате, хотя обычно весьма придирчиво изучал содержимое своей тарелки. – Ты хорошо себя чувствуешь, Тор? – вдруг спросил он ни с того ни с сего. Кусочек репы сорвался у Тора с вилки и отлетел на другой конец стола. – Да, спасибо, – настороженно ответил царь. – Просто отлично. – Я к чему это... Честно говоря, не могу вспомнить, когда ты последний раз улыбался. Поэтому и спрашиваю, все ли нормально. Тор сглотнул и постарался изобразить максимально беззаботную улыбку. Беннер, взглянув на него, отшатнулся, будто увидел волчий оскал. – Класс! – улыбнулся он не менее фальшиво и поднял большие пальцы. – Супер-пупер! Рад, что у тебя все зашибись. Послышался глухой стук, будто бы кого-то пнули под столом. Тор моргнул и с подозрением уставился на Локи. – Ты какой-то молчаливый, брат. Прямо сам на себя не похож. Локи послал ему ласковый взгляд, и Тор отчего-то взбесился. В глубине души он ждал, что его волосы могут в любой момент окраситься синим, а одежды превратятся в походный шатер. – Я просто наслаждаюсь этим чудесным рагу, – молвил Локи. – Кажется, они стали класть меньше соли, так что сегодня еще вкуснее, чем вчера. Тор посмотрел в свою тарелку и попытался вспомнить, что вчера было на ужин. Напрасный труд. Он не помнил даже вкус того, что проглотил минуту назад. – Боюсь, я ем только для сил, а не для наслаждения. На вкус мне как-то плевать. – А зря! Я вот, например, считаю, что еда – одно из величайших жизненных удовольствий, – изрек Локи невыносимо медовым голосом. – Есть всего несколько занятий на свете, которые услаждают меня больше, чем хорошее угощение. Он опять за свое?! Ох, с какой бы радостью Тор сам отвесил ему пинка! Но надо держаться. Не посвящать же Беннера в их личные дела. Тот и так уже смотрит во все глаза, и вертит головой в недоумении. Тор стиснул зубы и процедил: – У меня нет времени, Локи. – И это печально. Больше Тор не проронил ни звука. Даже не стал вслушиваться, чего там болтают Локи с Брюсом о кухонных нововведениях – просто встал, чуть не перевернув лавку, и потопал в свои покои. Он уже едва терпел все эти намеки и ехидные ремарки. Локи откровенно его дразнил, а Тор не знал, как реагировать, и оттого лишь пуще злился. Желание никуда не исчезло. Спустя все эти годы он так же тянулся к брату – не только телом, но и душой. Сейчас будто даже сильнее – наверное, потому, что никогда прежде не чувствовал себя таким одиноким. Ему хотелось близости с Локи, во всех смыслах этого слова. Беда только в том, что Тор еще не решил, можно ли ему доверять. Вот сейчас, например, брат определенно скрывал что-то важное; Тор уже замучился строить догадки, что бы это могло быть, и к каким последствиям надо готовиться. В глубине души он считал себя проигравшим. Столько раз потерпеть неудачу, допустить гибель родного мира, гибель стольких достойных асов... И еще мечтать о каком-то счастье. Да он его просто не заслужил, вот что. Поэтому хватит мечтаний. Куча дел впереди.

***

Тор вышагивал по каюте уже несколько часов подряд. И все надеялся, что Локи постучится в дверь, придет поговорить с ним, поспорить, поиздеваться. Он боялся этого разговора. И все-таки ждал. Физическое желание росло как зуд в позвоночнике: все тело пробирало, аж постреливало, но невозможно было дотянуться и почесать. Тор уже несколько недель не пытался утолять свои телесные потребности – опасался, что и на пике возбуждения будет мысленно возвращаться к Локи. И спать нормально тоже не получалось, приходилось убивать время так и сяк, пока усталость не одолеет. Ему нравилось изнурять свое тело, это помогало очистить разум, но тяжелой физической работы на корабле особо не требовалось, поэтому он упражнялся сам, как мог. Жаль, что без Мьёльнира. И все же большинство ночей он лежал без сна, гадая о том, что с ними всеми будет. Честно признаться, Тору было стыдно, что он смеет жалеть себя. Хотя сам виноват во всем случившемся, и сам же обязан все исправить. Именно поэтому он и боялся разговора с Локи, ведь тот уже не раз ему выговаривал, что пора прекратить надрываться, отпустить от себя хотя бы часть проблем и позволить всему идти так, как оно идет. От нечего делать он проверил по сводке, когда планируется следующая остановка. Еще несколько ночей пути. Когда прибудут на место, он прикажет выпустить всех маленькими группами, чтобы асы могли подышать свежим воздухом и просто погулять. Ему самому это тоже необходимо. Немного природы. Погоды. Атмосферы, наконец. Хоть на часок вырваться из этой металлической западни. Вообще, говорят, что люди заболевают, когда долго живут на корабле. Сейчас он даже скучал по зловонному воздуху Сакаара. По крайней мере, там дули ветра, и не было этого острого химического запаха от очистительных установок. Когда стало болезненно ясно, что Локи не придет, Тор с обидой улегся в постель. Кажется, даже его собственный брат махнул на него рукой.