Асгардская песнь

Тор знал, что будет дальше. Он ясно помнил тот день, ту провальную попытку коронации – день, когда его жизнь изменилась навсегда. И он догадывался, что хочет внушить ему Локи, потому что сам пришел к такому же выводу. Он шел по тому же пути, что и Хела. Это был путь гнева, насилия и возмездия, жажда новых битв в поисках крови и славы. В прежней жизни Тор мог стать таким же, как его сестра. Мысль об этом была невыносима, Тор гнал ее от себя, потому что понимал, что так оно и есть. Завладев Мьёльниром, он уверовал в то, что эта привилегия есть доказательство его правоты и справедливости. Но ведь и Хела владела им прежде. И знание об этом выжигало его разум дотла. Какой смысл вкладывали древние, заклинавшие магию молота, в понятие «достойный»? Не означало ли оно нечто вроде «готовый к жертвоприношениям»? Когда Тор восстановил свою мощь после изгнания, ему хватило ума отказаться от прежних взглядов. А вот Хела была готова принести в жертву все мировое древо, изрубить и бросить на залитый кровью алтарь имени себя. А его друзья из Мидгарда, пытавшиеся поднять Мьёльнир? Наверное, у каждого из них имелась последняя черта, за которую они были не в силах переступить. У них у всех имелось что-то, что они были готовы отстаивать любой ценой. Семья. Дом. Любовь. Все то, без чего жизнь казалась им немыслимой. И тут Тор подумал о Локи. Смог бы он пожертвовать братом в тот памятный день в Свартальвхейме? Нет. Никогда. Это просто в голове не укладывалось. Или все-таки... Ведь в его крови кипел тот же огонь, что гнал Хелу все к новым и новым завоеваниям, и притушить его казалось невозможным. По крайней мере, до того злополучного похода в Йотунхейм... А потом он был сослан в Мидгард и встретил своих людей. Мстителей, ставших ему добрыми товарищами. И Фьюри, с которым у него теперь возникла одна схожая особенность. И Джейн. Он учился на собственных ошибках, потому что ему дали такую возможность. А у Хелы такой возможности не было, или она ее упустила. Жаль, что не удалось расспросить ее как следует, слишком уж она была занята: то истребляла армию, то воскрешала мертвецов, то выкалывала ему глаз. Сейчас Тору не хотелось снова видеть себя тем надменным юнцом. Не хотелось вспоминать о собственных заблуждениях, и думать о том, как его жизнь могла пойти по-другому. Не хотелось гадать, лучше или хуже бы все сложилось, если бы он не был изгнан. Он жалел лишь об одном: что, будучи далеко, не смог быть рядом с Локи, когда тот оказался совершенно раздавлен новостью о своем истинном происхождении. Если бы Тор был рядом, то выслушал бы его, успокоил, утешил – и тогда, быть может, жизнь Локи тоже сложилась бы иначе. Может, в его объятиях Локи не сделал бы тот роковой выбор, который в итоге сделал. И кто знает, что было бы с ними сейчас? Если бы они никогда не разлучались, и Локи не упал бы с моста, и они не попали разными путями на Землю? Может, теперь они были бы счастливы? Включив в спектакль этот танец, Локи почти... почти выдал их страшный секрет. Их связь. Пусть и в завуалированном виде, но все же... это было почти на грани. Неужели когда-то они были такими юнцами? Да. Были. Молодыми и глупыми. Но любящими. И неразлучными. Эх... Тор очнулся от своих мыслей и понял, что все на него смотрят. И молчат. И то и дело беспокойно оглядываются назад – видимо, где-то там, укрытый тенями, прятался их режиссер. – Послушайте, – Тор примирительно поднял руки, – мне действительно все очень нравится. Я просто... глубоко потрясен вашим выступлением. Так что, пожалуйста, не пугайтесь, если я бурно реагирую – наоборот, можете считать это комплиментом. Актеры выдохнули, и действо продолжилось. И Тор был ничуть не удивлен, что первые несколько реплик вышли немного скомканными. Вот мальчик, изображающий гонца, вбежал и объявил, что в сокровищницу проникли ледяные великаны, но все они убиты. Странно. Это ведь было не так давно, а Тору казалось, что с тех пор прошли уже века. Теперь его и Локи играли взрослые артисты. Он смутно узнал Тора: кажется, именно этот ас участвовал в том дурацком спектакле, когда он вернулся в Асгард. И стоило признать, хоть и с неохотой, что причитания этого лицедея над умирающим братом выглядели очень убедительно, и даже трогательно. – Мы заставим их заплатить за то, что они сделали! – выкрикнул сценический Тор в негодовании. – Мы пойдем в Йотунхейм, с отцовского дозволения или без него! Актер Локи обернулся к зрителям и почти прошептал: – Это я его раззадорил. Я самолично подтолкнул его к столь опрометчивому поступку. Мне было ясно как день, что его слишком рано короновать. И я хотел, чтобы отец сам в этом убедился. Тор закатил глаза – глаз! – очень надеясь, что настоящий Локи видит его реакцию. Да он и не сомневался, что все это подстроил его братец, действуя исключительно из чувства зависти и уязвленного самолюбия. Ясно как день, вот именно. – И в ледяном царстве Локи встретил своего кровного отца, хотя тогда еще не догадывался об этом, – читала Валькирия. – Вот так, совершенно случайно, младший царевич узнал, откуда он родом. Никто не удосужился известить его раньше, ведь Один Всеотец всегда был слишком занят. – Мой сын ослушался меня! – бушевал Один на сцене. – Он стал таким, как я боялся! Агрессивным! Кровожадным! Безрассудным! Я изгоняю его, как изгнал его сестру! Валькирия саркастически хохотнула и отсалютовала ему бутылкой. – Твоя правда, папаша. Зачем менять методы, которые отлично работают, да? – она подмигнула Тору. – Пичкай детей рассказами о своих подвигах, а потом изгоняй – за то, что они просто хотели быть похожими на тебя. Кидай все свое воинство в мясорубку. Наплюй на другие миры, если там нечем поживиться... Тор слушал ее, и в голове у него будто что-то прояснялось. А ведь она права. Если вдуматься, это же просто абсурд! Сколько раз Один стыдил его за то, что он не учится на своих ошибках – но сам-то он на своих учился? Или нет? Тот же правитель, что послал валькирий, свою величайшую армию, сражаться с Хелой, и потерял их всех, спустя тысячи лет хотел принять бой с темными эльфами. На асгардской земле, наплевав на риск, на мирных жителей, на все... Просто упертый, непоколебимый как... мидгардский танк! И Тор вдруг расхохотался. А что ему еще оставалось? Если не смеяться, то только рыдать. Несмотря на все обиды и разногласия, он искренне любил отца, по-прежнему скорбел по нему, потому что с его смертью будто бы потерял часть себя. Но сейчас... он просто отпускал все пережитое. – Справедливости ради, – выдавил он сквозь смех, переходящий во всхлипы, – мне страшно повезло, что отец избрал для меня другое место. Там оказалось здорово. Беннер оттуда, кстати. – О, так вы тогда с ним познакомились? – обрадовалась Валькирия. – Но, по-моему, этого нет в сценарии... – Нет-нет, с Беннером мы встретились позже. В другой раз. Мне тогда надо было забрать с Земли одного... один ценный груз. – Груз? Не туда доставили, что ли? – Типа того... В общем, я искал брата. – А-а... – Кх-м... – актер Локи робко поднял руку. – Ваше величество, нам продолжать? Мы почти закончили, но если вы не желаете... Царь утер выступившие слезы. – Нет-нет, продолжайте, пожалуйста. Вы просто молодцы. Актер просиял от похвалы, но сразу посерьезнел, стараясь вернуться в образ. Вот он нахмурился и закусил губу. – По правде говоря, я не хотел его изгнания, – признался он. – А теперь Один погрузился в сон, и Гунгнир перешел ко мне. Почти сразу после того, как я узнал, что никакой я не асгардец. Освещение стало мягче, приглушенней, и на сцене вновь появилась Фригг. – Я сделала для них все, что могла, – она подошла к Локи сзади и обняла за плечи. – Я хотела, чтобы Один рассказал моим мальчикам все как есть. Но в то же время боялась, что бремя трона их разделит. Так оно и случилось. Теперь мой Тор далеко, и мой муж далеко... и мой Локи, боюсь, мыслями тоже не здесь. – А я докажу, что достоин Асгарда! – выпалил Локи. – Я пойду по стопам отца и брата и доведу до конца то, что они не смогли. Я защищу наш мир от агрессии моих кровных родичей, нанеся им упреждающий удар... И внезапно Тор вновь услышал свой собственный голос. – Ты правда так думал? – спросил он насмешливо. – Ничему не научился на моем примере? А зачем тогда приходил ко мне в Мидгарде, а? Ты же пытался меня убить! Неужели ты считал меня настолько опасным? Скажи, ты считал меня врагом? Неужели я не заслужил хоть немного твоего доверия? Участия? Если Локи не хотел неудобной правды во всеуслышание, то ему не стоило устраивать свое шоу глубокой ночью, когда невыспавшийся Тор становился особенно раздражительным. Между прочим, Тору было тоже не очень приятно обсуждать их проблемы на публике. – Локи, покажись, прошу тебя! Поговори со мной! Молчание. Но он буквально слышал внутри язвительный ответ: «А, так ты теперь хочешь поговорить...» – Прекрасно, – Тор вдруг ощутил ужасную усталость, – не хочешь как хочешь. Леди и джентльмены, я глубоко признателен вам за ваши старания, это было великолепно, но, боюсь, я совершенно измотан и нуждаюсь в отдыхе. Спасибо, и браво всем! Он щедро похлопал актерам – хотя его одинокие аплодисменты звучали так странно в полной тишине – и, развернувшись, направился к себе в каюту. Валькирия нетвердой походкой последовала за ним. – Передай Локи, – бросил Тор через плечо, – что я буду рад обсудить с ним все вопросы, возникшие в последние годы, но только при условии, что он готов воспринимать их как взрослый. Он уже подошел к своей каюте, когда Валькирия за его спиной промурлыкала: – А у меня тут еще строчка осталась... Простонав, Тор повернулся к ней лицом. А он ведь считал ее разумной женщиной! – Прощай, Царь Тор! – Валькирия сладко улыбнулась. – Здесь я оставляю тебя с Духом Асгардского Настоящего. Он так и остолбенел, приклеившись рукой к электронному замку. – С КЕМ?! – Войди! – раздался приглушенный голос из-за двери. – Войди, и будем знакомы, старина! О нет, только не это. И ты, Брюс...