Невидимка

Глупая, глупая Лиза Турпин. Идиотка обыкновенная, хоть и волшебница. Ничего особенного, если посмотреть – грязнокровка на факультете Воронов смотрелась очень органично. Соседки не замечали, однокурсники подшучивали, а старшие ребята и знать не знали о ней. Ну сидит иногда в самом дальнем кресле в гостиной, пишет постоянно что-то на пергаменте или книжки какие-то скучные читает, так полфакультета этим же самым занята. Нигде ни разу не выделялась. Оценки приличные, но до заучки Грейнджер далеко. В квиддич не играет, разве что регулярно ходит на матчи, но кому это интересно. Да и внешностью особо не выделялась - на ледяную принцессу Слизерина, эту Гринграсс, мало чем походила или на красавиц Патил, по которым вздыхало половина Хогвартса. Куда ей! Светлые волосы едва вились, были тонкими и напоминали мышиный хвостик. Глаза голубые водянистые были немного глубоко посажены так, что цвет особо рассмотреть никто и не пытался, да и челка успешно их закрывала. Губы тонкие и бледные, а пользоваться помадой, как все прочие девчонки ее возраста, она не любила. Ростом не вышла и с грустью смотрела на длинноногую красавицу Мораг МакДугал ее соседку. Бледная моль одним словом. И угораздило же эту бледную моль влюбиться. И ладно бы это был какой-нибудь тихоня вроде Лонгботтом, хотя в последнее время он стал очень популярен у девиц, она сама лично слышала, как по нему вздыхала Ханна Аббот. Ее угораздило влюбиться в этого чертова Поттера. И когда это началось, не на первом курсе же, ну в самом деле? Может когда он одолжил ей свое перо, потому что ее сломал чертов Голдстейн? Или когда шепнул ответ на контрольной по трансфигурации? Хотя ответ и был неправильный. Она точно не знала. Но ненавидела себя каждый раз, когда краснела по самую шею при виде его. Ну скажите, кто она и кто он? После Финальной Битвы он стал, наверное, самой обсуждаемой персоной всей Магической Британии. Хотя и до этого его слава шла впереди него. Когда Лиза узнала, что он захотел доучиться седьмой курс, она едва не лишилась чувств и даже подумывала бросить к Салазару этот Хогвартс, но понимала, что это глупо. Но она думала, что у Победителя Волдеморта есть куда более интересные и важные дела чем школа. Самой Лизе тоже необходимо было доучиться седьмой курс, ведь в прошлом году ее просто не пустили туда по причине ее нечистокровности. Ей пришлось уехать с родителями к дальним родственникам в Россию. В этой стране проще всего было затеряться так, что сам Господь Бог не найдет. А когда все закончилось, она решила вернуться и доучиться. Она и так потеряла целый год, живя в странном оцепенении, что возможно вот-вот ее семью настигнут чертовы Пожиратели Смерти. Это было глупо, но иррациональный страх присутствовал. Она чувствовала странную ностальгию вперемешку с грустью, что она едет в Хогвартс в последний седьмой раз. Некоторые ее однокурсники выпустились в прошлом году, несмотря на царивший террор Пожирателей они умудрились сдать экзамены и больше не вернуться сюда, хотя конечно большинство изъявили желание посетить седьмой курс еще раз, все равно прошлый год был скорее похож на выживание в замке чем на учебу. Но не все вернуться в этом году, многие были мертвы. Она уже услышала про Фреда Уизли и Денниса Криви, про профессоров Люпина и Снейпа. Многие студенты были в трауре и решили не возвращаться в Хогвартс – слишком свежи еще были воспоминания о тех ужасах, произошедших несколько месяцев назад. Внезапно дверь купе отворилась, и к Лизе буквально вплыла светловолосая рейвенкловка. Турпин узнала в ней Луну Лавгуд. Они иногда общались с ней, хотя Лиза и считала ее немного эксцентричной. Но у каждого свои тараканы в голове или точнее сказать мозгошмыги. Казалось бы, даже война не смогла изменить Лавгуд – на ней все еще были навешаны различные самодельные украшения, а в светлых волосах копошились трансфигурированые божьи коровки, но ее выпуклые голубые глаза были другими. Они будто принадлежали взрослому человеку, что прошел многое в этой жизни. И хоть она с порога начала нести привычную чепуху про морщерогих кизляков и бесхвостых прыгунчиков, было видно, что это уже не та Луна Лавгуд. Она повзрослела, и казалось, что где-то там среди водопада светлых волос точно запрятались поседевшие прядки. - Луна, черт, что ты здесь делаешь? Я весь поезд обошла в поисках тебя! – возмутилась рыжая девушка, которая без стука зашла в купе. Всем известная Джинни Уизли, еще одна героиня Финальной Битвы. Она с недоумением взглянула на Турпин, но, посчитав ее не слишком интересной особой, уставилась на Лавгуд в ожидании объяснений. - Извини, я просто решила составить компания своей однокурснице. Теперь мы будем соседками, - мечтательно протянула она, не замечая чуть раздраженного взгляда Джинни. - Эм… Прости, не напомнишь, как тебя зовут? – обратилась Джинни к Турпин без всякого смущения. - Лиза Турпин. Я пропустила прошлый год, поэтому буду доучиваться седьмой курс с вами, - пролепетала Лиза под ярким взглядом Джинни. - Вот оно что. Ну ясно. Луна, пошли к нам в купе, там Гарри и Невилл и все-все. Гермиона наколдовала чары расширения пространства, так что туда легко поместятся человек двадцать, - нетерпеливо произнесла она. Луна вопросительно взглянула на Турпин, и Джинни, закатив глаза, явно просто из вежливости спросила, не хочет ли Лиза составить им компанию. - Нет спасибо, я лучше посижу тут. Я как раз собиралась немного почитать. Луна, пожав плечами и грустно улыбнувшись, попрощалась с Турпин и была утянута Джинни. Оставшись в одиночестве, Лиза вздохнула. Ее природная застенчивость или скорее нелюдимость иногда порядком ее раздражали, но ничего с собой поделать она не могла. Она привыкла всегда быть одна, и ей было так спокойней. В итоге, к Турпин больше никто не ломился, и весь оставшийся путь она провела за книгой, как и полагается стереотипной рейвенкловке. Вскоре за окном показался Хогсмид. Турпин с замиранием сердца ждала, когда поезд остановиться. Она уже давно переоделась в форму и теперь с жадностью всматривалась в знакомые покосившиеся домики магической деревушки. Целый год ее тут не было. Наконец состав остановился, и она одной из первых выскочила на улицу. Было так радостно увидеть Хагрида, который привычно размахивал гигантским фонарем, подзывая первогодок. Турпин направилась к каретам. Она украдкой видела, как многие шарахались, видимо увидев фестралов. Она же их видела уже очень давно. На самом деле смерть, что она видела не касалась ее напрямую. Это была какая-то незнакомая женщина, которая попала под машину. Это случилось, когда Лизе еще не исполнилось десять. Так что вид фестралов был для нее привычен. Заскочив в первую попавшуюся карету к каким-то третьекурсницам с Хаффлпаффа, Турпин ждала момента, когда же она увидит замок. Она знала, что он был сильно разрушен после Битвы, но хотела убедиться, что он все еще стоит там, дожидаясь их. Хаффлпаффки обсуждали, кто же будет директором в этом году. Они склонялись к тому, что скорее всего это будет МакГонагалл, что было бы логично. Тогда кто же будет вести трансфигурацию? Наконец кареты остановились у замка, и все ринулись внутрь. На входе их встречал улыбающийся Флитвик. - Мисс Турпин! Рад вас видеть вновь! – радостно воскликнул декан. - Я тоже рада вас видеть, декан. Она правда была ужасно рада его видеть, хоть она и очень редко говорила с ним, и чаще всего эти разговоры были по поводу учебы. Была даже как-то странно, что он так обрадовался ей. Большой зал не изменился. Потолок все также был зачарован, чтобы показывать небо, на котором уже начали появляться первые звезды. За профессорским столом во главе сидела МакГонагалл, как и предполагали те третьекурсницы. Еще она заметила там Помону Спраут декана Хаффлпаффа, знакомого по шестому курсе профессора Слагхорна, профессора Синистру, мадам Хуч, которая беседовала с Септимой Вектор. Мадам Пирс и мадам Помфри о чем-то активно спорили, Сивилла Трелони сидела у самого края и, кажется, впервые на памяти Турпин была трезвой на пиру. Но также она заметила и парочку незнакомых ей профессоров. Так рядом с МакГонагалл она заметила молодого русоволосого мужчину с приятными чертами лица, а чуть подальше женщину лет сорока в сиреневой мантии. Многие косились на них, гадая, кто же из них будет вести ЗОТИ. Наконец все расселись за столы, и Лиза успела заметить, что по сравнению с прошлыми годами количество студентов стало раза в два меньше. Внезапно дверь открылась, но вместо первокурсников в зал зашли двое высоких парней. Разговоры на мгновение стихли. Турпин повернула голову и узнала в них Драко Малфоя и Теодора Нотта. Они сели с краю слизеринского стола, не обращая внимания на то, что на них смотрели почти все присутствующие. - Что они тут забыли? – возмутился сидевший рядом с Лизой пятикурсник, кажется его звали Кевин. - Очевидно они решили закончить обучение, - пробубнила Лиза, но ее услышали. - Ты что не понимаешь, они же чертовы сыночки Пожирателей Смерти! Да у Малфоя на всем предплечье была эта чертова метка! И то, что она исчезла, ничего не меняет. Они должны в Азкабане куковать, а не сидеть среди нормальных школьников! – гневно шипел Кевин, и его никто не останавливал. - Гарри встал на защиту Малфоя в суде. Он полностью оправдан, - заметила Луна со спокойным лицом. - Да как ты можешь такое говорить?! Ты провела несколько месяцев в подвале у Малфоя! И ты его еще защищаешь? Лиза заметила, что хоть и многие молчали, но было видно, что они согласны с Кевином. В зале многие обсуждали примерно то же самое. - Неужели ты настолько не в себе, чтобы защищать этого Пожирателя Сме… Договорить Кевин не успел, так как Луна внезапно хлестко дала тому пощечину. Девочка, которая ни разу никоим образом не возмущалась, что ее вещи постоянно прятали по всему замку, ни разу не злилась на тех, кто издевался над ней и называл ненормальной, внезапно сделала нечто подобное, и это было страшно. Многие сразу обратили внимание на их стол, и Лиза заметила, как к ним тут же помчалась чертова Джинни Уизли. - Ты не имеешь никакого понятия, - голос Луны прошелестел над их столом. Наконец Джинни подбежала и увела Луну за стол Гриффиндора. На слабое замечание старосты шестого курса, что нельзя сидеть за столом другого факультета, младшая Уизли лишь показала средний палец. Наконец в Большой Зал вошли дрожащие первокурсники под конвоем профессора Флитвика, и напряжение понемногу рассеялось. Распределение прошло почти как обычно, за исключением того, что на Слизерин попало всего две девочки и три мальчика, и они сидели ужасно бледные. Похоже изменения грядут глобальные, и как к ним относиться, Лиза еще не решила. МакГонагалл поднялась со своего места и, откашлявшись, начала говорить, и, как будто по заклинанию, в зале установилась тишина. - Приветствую, дорогие студенты. Для тех, кто не знает, меня зовут Минерва МакГонагалл, и с этого года я являюсь директором Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. Я рада видеть множество знакомых лиц в зале и также новые лица… Она продолжала вещать, вспомнив печальные майские события, объявив, что этот год нарекли годом скорби о погибших. Также она упоминала, что надеется, что после войны склоки между факультетами прекратятся, и каждый нуждающийся в помощи непременно ее получит. Эти ее слова напомнили Лизе о Дамблдоре, и в сердце неприятно кольнуло, он часто любил говорить о подобном. Она добавила, что все желающие помочь отремонтировать разрушенные части замка, разгрести завалы, могут записаться у ее заместителя, которым стал… профессор Флитвик! Зал тут же грохнул аплодисментами. Когда зал затих, МакГонагалл упомянула, что теперь трансфигурацию вместо нее будет вести профессор Филд, та самая женщина в сиреневой мантии, а ЗОТИ профессор Паттерсон. Многие зашептались, услышав эти новости. Наконец она закончила, и на столах появилась еда. Лиза была немного голодна, но переедать на ночь глядя не хотелось. Она хотела наконец очутиться в кровати. Рядом сидевшая Мэнди Броклхерст, единственная однокурсница Лизы, которая вернулась, трещала под ухом без умолку. Она полукровка, но родители побоялись отпустить ее в Хогвартс в прошлом году, поэтому она как и Лиза пропустила год. Но каким-то магическим образом она была в курсе всех сплетен, что крутились в школе. Так Лиза узнала, что отец Малфоя сидит в Азкабане и проведет там еще десять месяцев. Сам Малфой провел все лето, таскаясь по судам, но Поттер отстоял его невиновность, что было странно, учитывая их многолетнюю вражду. Насчет Нотта она не знала так много, но кажется говорят, что отец Нотта недавно погиб в больнице Мунго от какого-то заковыристого проклятия, и теперь на Нотта взвалилось управление всем родом. Паркинсон вернулась, хотя она и училась весь прошлый год. Говорят, она специально не пошла сдавать экзамены, чтобы воспользоваться предложением МакГонагалл, что каждый желающий может вернуться в Хогвартс доучиться седьмой курс. Никто точно не знает причин, но Мэнди, ухмыляясь, сообщила, что думает, что это все из-за Малфоя. Почему-то большинство сплетен касалось слизеринцев, хотя скорее всего это связана с их неоднозначным положением после войны. С одной стороны, почти все они дети Пожирателей, и их семьи нападали на учеников и преподавателей, но при этом сами они почти в полном составе покинули замок перед битвой. Наконец пир закончился. Пока старосты строили первокурсников, Лиза успела заметить, как Гарри с Джинни отправились куда-то в другую сторону, но точно не в гостиную. В сердце неприятно кольнуло. Идиотка. Забудь об этом, тебе там ничего не светит. - Лиза, ты идешь? – интересуется Луна. Конечно она идет, куда ей деться.