К Куивиэнен нет возврата

- Тебе когда нужно домой? - златоволосый эльда, собрав волю в кулак, всё же спросил свою возлюбленную об этом. - Не знаю, - хрупкая маленькая блондинка, неуверенно улыбаясь, зябко повела плечами. Впрочем, ей не было холодно — лето было в разгаре, да и на плечи поверх платья была накинута теплая шаль, спадающая до колен. Они всё еще не очень хорошо понимали друг друга, и говорили на странной смеси квэнья и митримского синдарина, отыскивая в речи корни общего эльдарина. Порой понимали интуитивно — как любые влюбленные. За дверью небольшого бревенчатого домика послышался смех, громкие голоса, а потом дверь распахнулась, и из дома вывалились сразу несколько эльдар. Где-то в середине процессии неслись рыжеволосые Амбаруссар, а в конце погонял Турукано. - Артаресто, вы идете? - проорал он, обернувших на влюбленных. - А куда вы? - громко спросил Артаресто, поспешно снимая руки с дрожащих плеч девы, точно его кто-то мог упрекнуть в том, что он их там держал. - Мы — купаться! - Родрет, ты пойдешь с родичами? - спросила девушка. - Только если ты пойдешь. Артаресто чувствовал, что голова у него кружится, а сознание проясняться не спешит. То ли оттого, что буквально минуту назад он впервые в жизни целовался, то ли от близости Аэглин, то ли от всей этой атмосферы: короткого жаркого лета в новых землях; объединения Домов нолдор — не формального, а самого настоящего; от празднества без повода — а проще говоря, незапланированной пьянки. - Майтимо, всё будет в порядке, давай, - донесся из распахнутой двери веселый и хмельной голос Финдекано. - Раз тебе уже можно мыться, значит, и купаться можно. - Кто там меня арфой подпихивает? - загремел голос Маэдроса. - Чувствую же, что-то деревянное... Финдарато, прибью! - Это вообще-то Макалаурэ, - раздался чуть дальше смех Финрода. - Но я не против, прибивай меня. Только ты еще догони сначала. - Ты скажи спасибо, что он тебя не свирелью подпихивает! - донесся еще чей-то голос, которого было не опознать. - А давайте его понесем, раз сопротивляется! Аэглин поежилась в своей теплой шали, Артаресто поспешно, хоть и несколько неловко, обнял ее за плечи, и она тут же уткнулась лицом ему в плечо, в распущенные золотистые пряди. - Не волнуйся, - заговорил он. - Всё же хорошо. Майтимо недавно только оправился от ран, я же тебе говорил. Вот и мы все стараемся ему помочь снова жить прежней жизнью. Насколько это возможно. Он намеренно говорил просто и коротко, так, чтобы Аэглин поняла. Когда в любви объяснялся, два месяца назад, получилось многословно, с довольно сложными лингвистическими квэнийскими конструкциями и отдельными словами из синдарина. Артаресто сам тогда плакать был готов от того, что может быть непонятым. Аэглин, впрочем, поняла, или почти всё поняла. Они говорили об устройстве мира, говорили о самых простых бытовых вещах и о философиях мировоззрений — и им хватало общих слов. Иногда хватало даже жестов. Сегодня она, прослышав о готовящемся празднестве — или, что все-таки вернее, пьянке — пешком дошла от своего поселения до лагерей нолдор. Ее уже знали, легко пропустили на заставах охранения, и она осталась на ночь. Поднимала свой кубок за нолдор, сидя рядом с Артаресто и пугливо кутаясь в шаль, улыбалась старшему брату возлюбленного, познакомилась с прибывшими из лагеря на другой стороне озера нолдор, попыталась запомнить их имена. Со спокойным лицом и легкой улыбкой выдержала фразу «Да ладно! Наш тихоня Артаресто, похоже, скоро женится!» от Тьелкормо. Из дверей наполовину вынесли, наполовину вытащили что-то отчаянно сопротивляющееся, и наконец шум замолк вдали. - Тебя проводить? - упавшим голосом спросил Ородрет. - Твой отец будет не рад, если ты вернешься утром, даже в моем сопровождении. Хотя, конечно, если ты хочешь, я легко найду тебе спокойное и удобное место для ночлега... Аэглин не успела ответить, как позади раздался женский голос: - Артиэ, Аэглин, вы идете? Я иду купаться. - Ириссэ? - удивился Ородрет и даже отвлекся от возлюбленной. - Да они же пьяные! - И что? - логично возразила ему двоюродная сестра. - Я тоже уже не очень трезвая. А нескромные предложения мне еще в Валиноре отучились делать — мало кому хочется огрести от всех принцев трех Домов нолдор сразу. Да и от одного Тьелко мало кому хочется огрести, а если еще и мои братья присоединятся... - А это нужно — купаться? - неуверенно спросила Аэглин. - Если ты имеешь в виду, является ли это нашим обычаем, то нет, - улыбнулась Аредэль. - Я буду купаться в сорочке. Ребята наверняка тоже нижние штаны снимать не будут. Не смущайся. - Но когда вымокнете, можно уже будет и смущаться, - со знанием дела ответила Аэглин, всю жизнь прожившая возле озера Митрим; и тут уже смутился Артаресто. - Ну да, пожалуй, - со смехом откликнулась дочь Нолофинвэ. - Аэглин, полно! Если на кого хочешь посмотреть — повод всегда найдешь, даже без купания. А на кого не хочешь — так он твоего взгляда и не привлечет, даже если вовсе без штанов будет. - Ириссэ, - покраснел Артаресто. - Ты сложно говоришь. Аэглин не очень хорошо понимает квэнья. - Всё она понимает, - улыбнулась Аредэль. - А что не понимает — так чувствует... Ну, как хотите. Хотите — идите купаться, хотите — здесь целуйтесь, сегодня всё можно! - Хорошая дева, - сказала Аэглин на квэнья, когда Аредэль увлекли вперед высыпавшие из двери ее подруги, что разделись для купания до нижних рубашек еще в доме. - Хорошая дева — сестра твоя. Честная. - Она — двоюродная сестра, - пояснил Артаресто. - Есть и родная. Младшая. - Помню, она в Дориат уехала. Ты говорил. Они помолчали еще с минуту. Ородрет неловко провел рукой по коже девы, нащупывая под шалью кость ключицы — должно быть, Аэглин потому и куталась в накидку, что сегодня надела такое необычное платье. Раньше он ее в этом платье не видел. Плечи почти открыты, даже часть груди... - Красивое у тебя платье, - не зная, что сказать, произнес Артаресто. - Я раньше не видел тебя в нем. - Тайно шила, - призналась возлюбленная, опустив голову. - Хорошо еще, родители меня в нем не видели. Я переоделась — и из окна! И бегом! - Ты их хоть предупредила, что уйдешь на ночь? - забеспокоился Ородрет. - Нет. Но они же знают про тебя, - доверчиво произнесла Аэглин. Артаресто невольно вздохнул. Еще до всего этого случившегося, еще до тяжкого перехода через страшный холод, он жил в Тирионе. Сейчас Тирион был далеким и казался — хотя прошло не так уж много времени! — сказкой. Но и там бывало такое, что дева уходила из дома в свете Телпериона, а потом ее приводил обратно ее друг. Дальше обычно был скандал в двух семействах, слезы матерей, иногда драки братьев, но кончалось всегда всё хорошо. В Амане почти всегда всё хорошо кончалось. Впрочем, почему же кончалось? Ведь с заключением брака всё не кончается, всё только начинается. - Я попрошу у твоего отца твоей руки, - неловко произнес Артаресто. - Он ведь уже знает меня в качестве твоего друга. Аэглин, я уже говорил тебе это — сейчас я никто... Я принц, но сам не знаю, в какой хижине мне придется ютиться на следующий день. Но я надеюсь на лучшее будущее. За нами народ нолдор, за нами лучшая жизнь... Я всё это скажу твоему отцу, когда он спросит, что я могу тебе дать. - А он говорил, что я словно околдована сказками о вашем Валиноре, - недовольно тряхнула распущенными волосами Аэглин, но тут же улыбнулась. - Родрет, не надо. Я смотрю на тебя — и верю тебе. Можно и в хижине всегда, мне не страшно это. Перебирая пальчиками, она провела по его груди, вверх, к шее — и Артаресто замолк, уже не в силах что-либо выговорить. Под двумя слоями ткани — туники и рубашки — явственно ощущались прикосновения. - Ты такой большой, сильный... - задумчиво сказала Аэглин. - Вы все такие. Нолдор, - дева произнесла самоназвание народа на квэнья словно с восхищением. - И вы все странные. Но только в тебе я вижу того, кто говорит со мной на одном языке. - Я не лучший из... нолдор, - дыхание у Артаресто ощутимо перехватывало. - У нолдор ценится сила, ум, смелость, умения. Я... не такой. Не очень умный, не очень умелый... Да и не очень смелый, чего уж там. - Зато в самый раз, как я, - возразила Аэглин. - Вот как твои братья — тот, что был ранен... Майтимо, ты говорил?... Или такой, его друг, с косами — Финь-йо — они же смелые? Но я их, скорее, боюсь. И не потому боюсь, что они смелые или воины. А просто это совсем не то, что я бы хотела. А ты — то. И смелый, и понимающий. И красивый. Очень... Через секунду Ородрет, второй сын Финарфина, уже целовался второй раз в своей жизни. Из дома вышли Сардафион и Нолмоньяро, друзья Маэдроса и Финрода, хмуро поглядели на влюбленную пару и, неохотно подпихивая друг друга, устремились к озеру. У берега озера Митрим вовсю шла гульба. Дев было немного, едва ли пятая часть от всех собравшихся, но Ириссэ, устраивавшая заплывы на скорость, проигрывала только тем, кто имел в родне тэлери — в первую очередь Айканаро и Финдарато. Нолдор это не нравилось, но победить в заплывах им пока не удавалось. Около пятидесяти эльдар вполне вольготно расположились на берегу. Горели наспех зажженные костры, около них грелись те, кто вылез из воды и кому было холодно — впрочем, были прихвачены и полотенца для особенно мерзнущих. Турукано, уже окунувшийся и поплававший, чертил на прибрежном песке какие-то формулы, махал факелом и вдохновенно что-то объяснял; и нашлись те, что ему внимали — правда, вряд ли что-то понимая. Макалаурэ, хмурый и недовольный, методично осушал очередную бутылку — Амбаруссар решили, будто снова маленькие, и чуть его не утопили. Майтимо и Финдекано купались поодаль — Фингону совсем недавно удалось затащить двоюродного брата в воду, и он учил его плавать, пользуясь только одной рукой. В ту сторону эльдар, даже пьяные, но не утратившие деликатности, старались не смотреть. Тьелкормо врезался в самый центр купавшихся группкой дев, и оттуда доносились довольные взвизги расплывавшихся в разные стороны. Куруфинвэ с Финдарато увлеченно мастерили плот у кромки берега — нет, они не знали, зачем, им просто пришло это в голову. - Как хорошо, - вздохнула Аэглин. - Лето. Летом часто хорошо. - А зимой можно... уютно, - нашелся Артаресто, как-то уже довольно спокойно глядя на то, что устроили родственнички и их друзья на берегу. - Уютно? - улыбнулась Аэглин. - Это когда в одеяле лежишь утром? - Вот представь! - понесло влюбленного арафинвиона. - Лежишь ты в одеяле утром, всё хорошо, можно до вечера не вставать! А вечером встанешь, поужинаешь, и можно снова лежать! - Так ужин ведь поначалу приготовить надо, - практично возразила Аэглин. - Если зима, то еще и в погреб за припасами спуститься. А значит, одеться. А если отец не ходил на охоту или на охоте не повезло — значит, вяленое надо достать. - Нет! - торжественно возразил Артаресто. - Я тебе обещаю — когда-нибудь будет так. Можно будет лежать весь день, и ужин принесут... Хотя бы один раз такой — но будет. И можно будет лежать вместе. Под одним одеялом, весь день. - Ты... далеко загадал, - возлюбленная смутилась. - Насчет лежать. - Но ты же сбежала... - снова растерялся Ородрет. Он очень не любил скандалов, но был уже готов и к тяжелым разговорам с отцом возлюбленной, и к тому, что будет утешать ее мать, и даже к тому, что братья Аэглин — хотя он знал, родных братьев у нее не было, была только младшая сестра — его невзлюбят и даже где-нибудь подстерегут для «поговорить»... Но сейчас ему было всё равно. - Я сбежала, - голосом, больше подходящим для погребальных песен, подтвердила синдэ. - И если отец не придет меня искать... Значит, я могу даже домой не возвращаться. Ородрет коротко вздохнул. Его отец и мать были далеко. Он любил их, очень надеялся, что с ними всё хорошо. Но нолдор уходили в поход через Льды навсегда, и это значило, что он никогда не сможет представить родителям свою невесту Аэглин. Впрочем, если бы он не ушел, он бы никогда ее и не встретил. Судьба причудлива. - Если твой отец придет, я сам поговорю с ним, - твердо решил Артаресто. - Всё объясню. Он ведь и сам видел, что ты мне нравишься, что ты мне друг. - Да, друг... - улыбнулась дева. - А если не придет... Тогда я найду для тебя хорошее место для ночлега в нашем лагере, где тебе будет спокойно. А потом мы вместе съездим к твоим родителям. Хорошо? - Родрет, - Аэглин вдруг так прижалась к его груди, что Артаресто чуть покачнулся, глубоко впечатывая каблук легкого летнего сапога в песок. Руки его невольно развелись в стороны. - Любимый мой. - Артиэ, Аэглин, так вы пришли! - завопила выбирающаяся из озера Аредэль. Колени ее еще захлестывали волны, поднятые ею самой, а белая сорочка плотно облепила совершенное тело, что выглядело весьма непристойно даже в свете отблесков костров на берегу. - Будем купаться? - неуверенно спросила Аэглин у Артаресто. - Пришли же. Здесь, правда, так много ваших. У вас это нормально? - Как видишь, уже да, - недовольно буркнул Ородрет. - А ты хочешь купаться? - Я хорошо плаваю! - оживленно отозвалась Аэглин. - У вас это называется — из тэлери. - Ну, я тоже в таком случае хорошо плаваю, - Ородрет даже не успел задуматься, когда скидывал прямо на песок свою надетую для пьянки праздничную тунику. - Идем! Аэглин рассмеялась, когда возлюбленный, не вполне владеющий своим телом после выпитого, свалился на песок, когда пытался снять сапог. Она помогла — стянула с него второй, уцепившись двумя руками, и отбросила его куда-то довольно далеко, кажется, по кому-то попав, а потом и потянула к воде. - Сейчас, - пропыхтел Ородрет на бегу. Он как раз перехватывал волосы так, как всегда делал это в Альквалондэ перед тем, как нырнуть в теплые воды Моря; но морготова лента завязалась крепким узелком и не желала распускаться. - Аэглин... погоди, переплетусь, чтобы волосы не замочить... - Волосы не замочить? - удивленно повторила возлюбленная, уже находящаяся по пояс в воде, но тут ее толкнул кто-то сбоку, послышался смех, и Артаресто рванулся в ту сторону, сразу же входя в воду. Он даже не почувствовал колющей боли от холодной воды, от поднятых брызг. - Отошел отсюда! - Прости, леди, - какой-то нолдо, остановившийся от атаки Артаресто, зачерпнул воды, откинул с лица растрепанные черные волосы и церемонно поклонился Аэглин, будучи сам по пояс в воде. - Дурачились с братом, я тебя не видел. Хм, ты откуда такая? Синдэ, что ли?.. Впрочем, ладно, неважно. Я поплыл. Он действительно нырнул, потом вынырнул и поплыл — куда-то к середине озера, а Артаресто, наконец добравшийся до возлюбленной, только сердито спросил: - Всё в порядке? Он тебя не ушиб? - Нет. Удивил больше, - ответила Аэглин. - А они вежливые. Наши ребята не такие. Зашиб — сама виновата, раз сунулась туда, где они. Из озера они вернулись нескоро. Почти все нолдор уже вышли на берег, по ясному летнему небу медленно плыл в своей ладье майа Тилион, освещая темный небосклон, звучали песни, слышался смех, допивалось прихваченное к озеру вино. Майтимо доплыл почти до середины озера, и Финдекано помог ему вернуться. Финдарато вообще уплыл на самую середину, и долго лежал там на воде, глядя в ночное небо и думая о своем — пока его не настиг брат Айканаро, и не вытащил обратно. Турукано уже почти высох, и приняв из рук дев проснувшуюся и прибежавшую к озеру Итарильдэ, сейчас молчал и тихо сидел, потому что маленькая дочь спала у него на коленях. Артаресто и Аэглин вышли из озера одними из последних. Смущение как-то немного прошло — не только потому, что они в воде целовались. Еще и ласкались — вода ведь всё скрывала, движения рук было не видно. Ородрет даже надеялся теперь, что она будет ночевать в их лагере... Точнее, уже не ночевать, а дневать. Он бы, конечно, не стал бы ни на чем настаивать... но вдруг ей самой тоже захочется всё это повторить? И даже пусть для этого снова придется нырять в ледяную воду. Да хоть зимой в ледяную воду! - Артиэ! - окликнул младшего брата от костра Финдарато, по которому было видно, что если его в ближайшие полчаса не донести до спального места — уснет прямо здесь. - О, Аэглин! Слушай, тут кто-то пришел, тебя искал! - Финдэ... - простонал кто-то. - Финдарато, - с досадой отозвались еще несколько голосов. - Ну, ты как всегда... - И говорит, что твой отец, Аэглин, - закончил Финрод, строго взглядывая на остальных. - Артиэ, ну ты там это... Переодень свою деву в сухие одежды, что ли. - А что там с ним? - лениво спросил Артаресто. Ему было хорошо. - Воистину, самый спокойный из всех внуков Финвэ, - донеслось удовлетворенно-язвительное высказывание со стороны последователей Первого Дома. - Да ничего, - легко ответил Финрод. - Наши верные воины сначала подумали, что он враг, потому что вел себя агрессивно, за что и получил... Нет, Аэглин, ты не волнуйся, твой отец жив и цел, я вовремя пришел. - Я так не хочу говорить с отцом, - мрачно сказала Аэглин, уже нацепив на мокрое тело сползавшее платье и пытаясь прикрыться шалью. - Но придется. - Давай сбежим, - предложим Артаресто, надевавший штаны неподалеку. - Я не хочу, чтобы тебе что-то «приходилось». - А ты хочешь, чтобы он там всю ночь в плену? - вздохнула Аэглин. - Не надо так. Я отца люблю. - Я скажу Финдарато, чтобы его отпустили, - Ородрет серьезно поглядел на возлюбленную. - Брат, если я попрошу — я редко прошу — для меня всё сделает. А потом мы вернемся в лагерь, и я найду тебе место для ночлега. А завтра уже будем говорить. И ты выспишься... Хочешь? Аэглин задумалась. - Хочу, - наконец ответила она. - Но только чтобы с отцом всё действительно было в порядке. - Не сомневайся, - заверил ее возлюбленный. - Будет. Должно же то, что я принц нолдор, хоть раз мне помочь. Аэглин обернулась на оставленное позади озеро Митрим и довольно долго смотрела на него, пытаясь попасть ногой в сапожок. Артаресто подошел, поддержал ее за локоть, и она наконец обулась и начала затягивать шнуровку. - У нолдор ведь тоже есть сказания, как мы все проснулись у озера? - Да, конечно, - кивнул Ородрет. - Есть те, кто это помнит. И лишь через секунду, бросив взгляд на водную гладь и переведя взор на костры своих родичей у Митрим, Артаресто осознал весь смысл сказанного и произошедшего. Аэглин не слишком хорошо говорила на квэнья, и сейчас, наверное, даже не понимала, что именно сказала.