Только будь со мной...

      У нее опять болело колено. Может быть пора сходить к врачу? Конечно, пора, только некогда. Она всегда думает о себе в последнюю очередь. Концерты, репетиции, съемки, постановка номеров… некогда.       -Кать, хватит на сегодня, — просит Макс, видя, как она морщась от боли втирает уже какой по счету тюбик мази.       -Не сейчас, — твердо отвечает Катя. -Бончинче и Фокс ждут.       -Кать, ты можешь хоть раз подумать о себе! — он повышает голос, хотя в глубине души понимает, что в данный момент это не правильно. Он слишком сильно волнуется за нее.       -Нет, извини за говно-характер! — отвечает она и встаёт с пуфа.       -Я задолбался смотреть, как ты мучаешь себя!       -Не смотри! Дай поставить мне номер! — крикнула хореограф, уходя в темноту павильонов.

***

      Вы можете сказать, что что-то между ними не так. Да нет, это обычная ситуация, обычная, когда Кате кто-то мешает ставить, отвлекая ее на менее значимые проблемы, как ей кажется. Начался четвертый сезон Танцев, а это значит, что круговорот постоянных репетиций, съемок, концертов снова затянет танцоров и хореографов. Он затягивает настолько, что у Кати не остается времени ни на что, ни на себя, ни на Макса, просто не остаётся времени, чтобы жить. А Максим прекрасно понимает это, сам через это прошел, поэтому практически каждый день (за исключением тура TEMNIKOVA 17/18), он проводит в давно ставших родными, павильонах Главкино. Единственное, чем он может хоть как-то помочь Кате, так это кинуть на пол пуф раньше, чем она окажется на этом месте, вымотанная репетицией. На этой неделе особенный концерт, Мигелю нужно выдвинуть Бончинче в лидеры, а делает это он только с помощью постановок Кати.

***

      С момента не самого удачного разговора прошло около получаса. Максим сидел в комнате хореографов, смс-ками помогая брату в личной жизни. Он бы и дальше просидел уткнувшись в телефон, если бы не заметил Диму, бегущего в сторону врача Егора, а через пару секунд их обоих, но уже в другую сторону. Сердце ёкнуло и начало бешено биться. Быстро встав, Максим побежал в сторону зала,  где репетировала Катя. Со всей дури распахнув дверь, он увидел свою девочку, сидящую около стены на полу, с гримасой боли на лице. Егор уже колол какое-то обезболивающее и забинтовывал колено эластичным бинтом.       -Это разрыв связок, — вздохнул врач, закрепляя бинт.       Сейчас Максим ненавидел всех, ненавидел себя, за то, что дал ей возможность уйти в зал, её- за то, что она как всегда упрямая и независимая. Он злился на нее только потому, что боялся ее потерять. Стоя вот так и смотря куда-то сквозь стену, он не заметил, как пришёл Мигель и отпустил танцоров, а сейчас что-то выяснял у Решетниковой. Максим вышел из зала и пошел собирать ее вещи, отнес их в машину и, захватив Катину куртку пошел к ней в зал. Зайдя, он заметил, что Мигель уже ушел, а она все так же сидела у стены, откинув голову назад, а на щеках виднелись дорожки от слез. Максим слишком злился на нее, и поэтому не мог сказать ей и слова, но внутри бушевал ураган страха за нее. Молча он закутал ее в куртку и, подняв на руки, понес в машину. По дороге домой гробовую тишину разрезало лишь тихое радио с очередной надоедливой песней. Катя сидела, смотря в окно на снег, который валился хлопьями, освещаемый фонарями вдоль дороги. Приехав домой, он аккуратно вынес ее из машины и, забрав сумки, пошел в дом. Катя была сильной, но она не выносила, когда он молчит. Самое страшное- молчание любимого человека. Пока она сидела на кровати, Максим, громко дыша, раскладывал вещи в шкаф. На кухне закипел чайник, а Нестерович заваривал чай с обезболивающим. Молча поставив его на тумбочку около Кати он снова вышел из комнаты. Кате было плохо и больно даже не от ноги, а от такого поведения Максима. Он и раньше себя так вел, а она в такие моменты еще раз понимала, насколько сильно он ее любит и боится за нее.       В комнату зашел Максим с пледом и громко выдохнул, он устал строить из себя злого и #яжетебеговорил.       -Болит? — спросил Нестерович, аккуратно подкладывая скрученный плед под колено. Он прекрасно знал, что болит, просто так было нужно.       -Угу, — послышалось из-под волос, а затем предательский «хлюп». Она не хотела плакать, но вот только контролировать себя уже не получалось.       -Шшш, — Максим сел рядом и аккуратно прижал ее к себе.-Прости, я веду себя как идиот…       -Это я тебя не послушала, — вытирая слезы, Катя прижималась к нему сильнее. Целуя в макушку и укачивая, как маленького ребенка, Максим осторожно накрывал ее одеялом. Он не мог смотреть, как его девочка плачет, и пытался хоть как-то уменьшить боль. Вскоре всхлипы прекратились, и Макс услышал спокойное дыхание Кати, уснувшей у него на груди. Чай так и остынет на тумбочке, а он будет прижимать ее к себе, просыпающуюся от боли, пытаясь хоть чем-то помочь.

Она его девочка, а он слишком сильно любит ее…