МЫ

Ваня никогда не любил играть на фортепиано. Ему всегда казалось, что этот инструмент должен принадлежать двоим. Знаете, как в старых джазовых песнях, записанных на пластинках. Ты играешь фон, а твоя половинка приветливо улыбается, касается руками клавиш и меняет тему, как только хочет. Ведет тебя вперед. Бросает с высоты и убивает одним минорным аккордом из мажорной пьесы. Ваня никогда не думал, что ему придётся обучать игре на инструменте Даню. «Твоя мама записала меня в музыкальную школу, так что я, вроде как, ни в чем не виноват». Конечно, ты не виноват, что тебе хочется играть сонаты и читать вслух сонеты. Ты не виноват, что из-за тебя в ящике лежат черновики песен, которые никогда не будут играться на большой сцене. Ты не виноват. Просто ты есть. Вот и всё. Они играют каждый день до полуночи. Они переплетаются пальцами рук, медленно целуются и создают мелодию, полную диссонансов и минора. Они теряются друг в друге, мечтают сыграть вместе простейшую Лунную сонату. У них ничего не получается. //// Даня смеётся, когда опять допускает ошибку в игре. Ваня улыбается, когда у парня что-то начинает получаться. Данил собирает все пятёрки по теории и хлипкие четвёрки за игру, что довольно-таки неплохо для человека, который до этого момента ничего не имел общего с музыкой. А Ваня счастлив сидеть рядом с ним, слушать краткие факты из жизни Бетховена или Шопена, играть рука об руку и целоваться до изнеможения, пока родные ничего не видят. Знаете самую главную проблему музыкантов? Их инструменты расстраиваются. Дешевые гитары держат строй максимум дня три, а, допустим, скрипка может перестать звучать уже после одной сыгранной пьесы. //// Их песня длилась очень долго. Может, год с лишним, может, больше – Ваня не считал. Ване было всё равно на числа. Теперь он не садится за фортепиано, потому что оно расстроилось. Он не общается с Даней, потому что тот уехал и ничего, кроме глухого инструмента, не оставил. И как поётся во всех джазовых ретро песнях: после они даже не вспомнят имён друг друга. Ваня затягивается очередной сигаретой. Садится за фортепиано и проводит по клавишам. Он не плачет, не кричит, он улыбается и шепчет сам себе: - Прощай. И заказывает очень крепкий кофе в ближайшем Старбаксе, потому что не привык ложиться спать раньше полуночи.