Будет тут думать, как быть нам

- Он вернется, - говорит Тор уверенно. – Он всегда возвращается. Беннер сочувственно кладет руку ему на плечо. Сегодня они с Наташей объявили о своей помолвке, и меньше всего доктору сейчас нужен Тор и пьяные страдания Тора. - Извини, - Бог грома спотыкается, слезая с барного стула. Надо найти более благодарного собеседника – не такого счастливого хотя бы. Стив Роджерс, грустно уставившийся в чашку с черным кофе, кажется подходящей кандидатурой. - Эта скотина всегда делает вид, что ушел навеки, - делится откровениями Тор, - а потом раз – и выныривает из-за угла со своими кинжалами. - Я дважды терял близких, - понимающе кивает Стив и забирает у Тора кружку с пивом. – Колу попробовать не хочешь? Может, заказать тебе сок? Он со своим Баки носится, как Один с Гунгниром. Нашел себе икону, несчастную-однорукую. Спаситель обиженных и угнетенных. Тор бредет дальше. Столько друзей, а выпить не с кем! Старк никогда не откажется пропустить рюмку. Пеппер его бросила, можно обсудить коварство женщин – кто поймет, что нужно этим странным смертным? - У него есть какой-то план, - рассказывает Тор, - у него всегда есть план. Я его замыслы не понимаю, но Мидгард ему почему-то важен. Он сюда явится. - Точно, - кривится Старк, - я же только что закончил отделку башни, обошедшуюся в полмиллиона. Локи как по свистку примчится. Тор молча смотрит и машет рукой. Наверх его никому провожать не приходится. Асгардский бог еще в силах перепить всех смертных на вечеринке. Но почему-то не в силах раздеться. Так и заваливается на кровать, утыкается лицом в подушку, думая о стакане воды. Утром кто-нибудь его подаст? - Ну и ну. Ты всегда был не дурак выпить. И Валькирия, похоже, оказывает дурное влияние. Тор боится поднять голову – слишком страшно оглянуться и никого в темноте не увидеть. - Ты мне снишься? - У тебя начинается белая горячка. Прости, брат, но кто-то должен тебя предупредить. Шаги. Постель прогибается под тяжестью брата. Прохладная ладонь притрагивается ко лбу, и Тор хватает «сиделку» за запястье. - Даже если я брежу… Надолго ли ты пришел? В слабом уличном свете видно, как Локи улыбается. - Не знаю. На час? На одну ночь? Навсегда? Пока не прогонишь? Тор целует его яростно, опрокидывает на постель, придавливает собой, гладит торопливо, жадно, словно пытаясь заклеймить. И Локи скидывает одежду, выползает из тесного сакаарского костюма, как змея из старой шкуры. Он такой же, как в памяти Тора. Гладкий, гибкий и кусачий. И молчаливый – трудно заставить его вопить. - Не уходи, - просит Тор, сжимая брата. – Пожалуйста, останься. Я прошу тебя. Пожалуйста. - Как же я откажу царю, - Локи зевает. – Оставим разговоры до завтра? Знаю, ты задашь сотню вопросов, но давай утром, хорошо? Трудно было добраться сюда без Радужного моста. И ты слишком хорош, мой могучий Тор. Даже когда сильно пьян. А теперь – проспись. Брат мягко закрывает глаз Тору, и тот проваливается в сон, не успев возразить. Утром постель рядом с ним пуста. Тор оглядывает комнату, надеясь увидеть доказательства присутствия брата. Ничего. Ни одежды, ни волоска на подушке, ни записки: «Пошел завтракать, не теряй. Ну и храпишь же ты». Тор садится на кровати и сжимает голову. Локи не вернется. Мстители правы. И тут слышится щелчок – Локи выходит из ванной, голый, покрытый каплями воды. Заслоняется рукой от утреннего солнца. Смотрит, улыбаясь. - Что глядишь, как на призрака? Надеялся, что я тебе приснился, или что на рассвете я тихо уйду? Нет уж, братец. Я здесь.