Дом, в котором мы живем

Крупных конфликтов с Лексой не наблюдалось всю неделю. Они делали друг другу неприятные сюрпризы — пока что ограничиваясь только этим. Кларк же решила дождаться очередного хода Вудс, занимаясь тем временем более важными делами. Почти во всех университетах было требование о волонтерских часах — и это грозило стать проблемой, потому что вместо положенных восемнадцати у нее был всего один. Но ведь и вакансии были полный отстой! Например, учить пенсионеров пользоваться гаджетами. Кларк была более чем уверена, что помощь большинству старичков и старушек была не нужна, они просто чувствовали себя одиноко, а Кларк не обладала достаточным терпением, чтобы по пару часов в неделю выслушивать о том, как какой-то Джо рос на ферме в шестидесятых годах. Как вариант, были дети, — но и это было слабой альтернативой. Пенсионеры обладали каким-никаким терпением. А вот сопровождать детей из младшей школы на какие-то мероприятия — пристрелите сразу, чтобы Гриффин не мучилась. Она никогда не могла понять, как волонтеры умудрялись сгруппировать это броуновское движение, да еще так, чтобы по минимуму мешать другим людям. Один из буклетов ей даже понравился — волонтерство в больнице. Кларк подозревала, что это будет связано в основном со сменой уток больных, что было занятием малоприятным, но что еще могли поручить подросткам. Гриффин и не задумалась бы о таком варианте, если бы не думала о карьере врача или медсестры. Первое, конечно, обещало деньги и карьерный рост, но и в обучение требовалось вложить баснословную сумму. Собственно, девушка уже было решила, что на этом хватит — впереди еще полтора года и она точно успеет выбрать что-то еще, но тут ей на глаза попался особый буклет. В St.George будут бороться с издевательствами в школе. Кларк издала смешок. Нет, это было больше грустно, чем забавно, потому что этот ивент ничего не исправит. Просто прийти к детишкам и сказать, что они на самом деле не мусор — надолго это не поможет. Одноклассники быстро вернут их самооценку на прежнее место. — Ну, а что в этом такого? — спрашивает Рэйвен, когда Кларк рассказывает ей о случившемся. — Часы ты за это получишь в любом случае, а работа не пыльная, по крайней мере, не придется таскать мусор, — мексиканка издает смешок, и Гриффин на мгновенье жалеет, что рассказала этой занозе — до старости теперь вспоминать будет. — Так нечестно. Они-то воспримут это по-настоящему! — возмущается Кларк, даже спустя год, она так и не привыкла к бесцеремонности подруги. — Ох, Гриффин, ты — сама наивность. Если тебя совесть мучает — то подумай вот о чем. В отличии от большинства, тебе есть чем поделиться и конкретно ты реально можешь чем-то помочь. — Кларк закусила губу, плотнее прижимая трубку к уху, как будто так она действительно могла почувствовать Рэйвен. — И как мне помочь? Заказать путевки в Мексику? Или может мне учить детей заливать за воротник? — с упреком поинтересовалась девушка. — Это прозвучало как камень в мой огород, — Рейес тут же состроила обиженную. — Нет уж, мне толпа американских туристов не нужна, я и одну-то еле прокормила, — с усмешкой говорит она. — Да и центр помощи пострадавшим я пока не планирую открывать, — хмыкнула она. — Почему меня напрягает это « пока » в твоей фразе? В любом случае, неважно, лучше подскажи, что мне делать? — смеется Кларк в трубку. — Потому что я не люблю отрицать вещи, не зная, как сложится моя судьба в будущем, — поучительно ответила Рэйвен. — Кларк, ты задаешь мне вопрос, ответ на который знаешь только ты. Подумай о том, хотела бы ты, чтобы тебе помогли, и делай из этого выводы. Остаться дома — тоже не будет лицемерием, пережитое, в любом случае, не обязывает тебя превращаться в мать Терезу, — закончила она. Гриффин прикусила губу. Разговор с Рэйвен всегда помогал, несмотря на то, что обычно мексиканка озвучивала те вещи, которые Кларк давно знала. — Рэй, я люблю тебя, — поддавшись внезапному порыву, произносит Кларк. — Хм, я, конечно, не фанат инцеста, но с тобой, красотка, может и сложится, — со смехом ответила Рэйвен. Кларк тоже улыбнулась. Рейес не умела принимать ни признания в чувствах, ни комплименты, предпочитая прятаться за шутками и подколами. Вряд ли она когда-то услышит «я тебя тоже, сестренка», но у Рэйвен было куча других вариантов, как сказать это другим способом. — Приедешь на каникулы? — поинтересовалась Кларк. Она хотела сказать, что безумно скучает по кузине, но такой передоз сентиментальности Рэйвен точно не выдержит. — Да, но я не скажу дату, чтобы ты не успела сбежать, — усмехнулась та в трубку. — Ох, тогда я уже собираю вещи и сваливаю из Штатов, — предупредила Гриффин. — Поздно, я уже стою у твоей двери, — отмахивается мексиканка. — У меня есть замок, — парирует Кларк. — А у меня таран.

***

Она не знает, почему она это делает, но все же Кларк здесь. Она старается не выглядеть беспокойной, когда оглядывается вокруг. Впрочем, сейчас до нее никому нет дела — девушка опоздала на начало речи директора, которого собственно и слушали все собравшиеся. Сложно описать эмоции Кларк, когда девушка слушала о том, какую работу они проделали с момента создания организации. Зависть или скепсис? Имеет ли все это смысл? Возможно, ей нужно немного больше пяти минут, чтобы разобраться с этим. — А сейчас я буду рад предоставить вам возможность пообщаться друг с другом, — завершил свою речь директор. Да, вот сейчас тот момент, когда Кларк не знает, что ей делать. Она пытается вспомнить, как сама чувствовала себя, находясь здесь, но сейчас ее страх кажется ей мелким и незначительным. В отличии от злости, которую она испытывала к окружающим. Да, пожалуй, это она бы и посоветовала. Быть злым. Не психованным истериком, а просто злым и недружелюбным. Да, это то, что отталкивает хороших людей от тебя, но и плохих тоже. Благо, ей не приходится нести чушь о том, что «нужно быть умнее» или «воспринимай все с юмором», потому что мальчик, с которым она общалась, в этом не нуждается. Они так же говорят о жизни, он рассказывает о своих успехах в шахматах (Кларк понимает, что это и стало причиной издевательств), спрашивает у Гриффин почему она решила покрасить волосы, на что та делает изумленный взгляд и говорит, что они у нее такие от рождения. Кларк подмечает, что в зале очень мало учеников последнего и предпоследнего года, в основном здесь те, кому едва исполнилось одиннадцать. Девушка обводит взглядом детей, отмечая немногочисленных старшеклассников, когда натыкается глазами на картину, от которой ей хочется одновременно ударить кого-то и убежать. Лекса здесь. Она сидит в окружении мелких, что-то рассказывая им и легко улыбаясь в ответ на их комментарии. Какова лицемерка! Кларк чувствует, как дыхание начинает сбиваться, когда маленькая девочка в два шага оказывается подле Лексы и обнимает ее за шею. И Вудс смеется, что-то тихо шепнув ей на ухо, потом ласково треплет по голове и отпускает. На этом моменте Кларк не выдерживает. Ей трудно дышать и она испытывает странное чувство в животе, как будто только что съехала вниз на американских горках. Она не может так поступить — это слишком, даже для Лексы. Кларк решительным шагом направилась в ее сторону. — Уделишь мне минуту? — выпаливает она, наблюдая, как приторная улыбка с лица шатенки сползает, уступая место легкому удивлению. Лекса кивает, и они выходят в коридор. Шатенка идет последней, поэтому аккуратно закрывает за собой дверь, оставаясь полностью наедине с Кларк. — У меня не так много времени, — вежливо напоминает Вудс, когда Кларк несколько секунд пялится на нее, словно не в силах поверить в происходящее. — Что ты здесь делаешь? — не слишком вежливо спрашивает Гриффин. — Фонд моей семьи устраивает этот вечер — было бы странно, если бы я не пришла, — спокойно пожимает плечами она. Кларк сжимает руки в кулаки, как она могла не учесть это, в St.George никогда ничего не происходило без влияния Вудсов. — Лекса, так же нельзя! Они же действительно верят тебе! — почти в отчаянии говорит Кларк, указывая рукой в сторону зала. — Именно, в этом и смысл. А вот тебя я даже не видела, наверняка, почти весь вечер просидела в углу. — Кларк дергает плечами, потому что Вудс снова попадает в точку. — Ты понимаешь, что ты… — она тычет рукой в грудь Лексы, но рука замирает в паре сантиметров от ее тела. — Ты не имеешь никакого права на это. — Кларк ненавидит то, насколько обиженно-обвинительно звучат эти слова. — Кларк, — произносит она тем тоном, который обычно используют при разговоре с неразумными детьми. — Я знаю, ты обижена на то, что было между нами, но это дело прошлого. Я действительно хочу помочь этим детям, и это работает. Ты видишь, что это работает. — Лекса выглядит так, будто хочет встряхнуть Кларк за плечи, но не прикасается, не подозревая, что это спасло ее от парочки синяков, потому что Гриффин на пределе. Это кольнуло. Кларк видела, что дети действительно любят Лексу, наверняка, она частый и любимый гость в этой школе — еще одном месте, где таким как она быть не стоит. Рэйвен учила ее избавляться от обиды, как от самого отвратительного чувства, основанного на том, что твои ожидания не совпадают с действиями других людей, которые тебе ничего не должны. Это помогало Кларк спокойней воспринимать отказы и плохие дни. И все же, сейчас это ранит. То, как спокойно Лекса отзывается о прошлых днях, словно то, что происходит с этими детьми и происходило с Кларк — не одно и тоже. Гриффин сейчас это не нужно. Гриффин сейчас, по большей части, презирает людей, прикрываясь щитом из враждебности и сарказма от мудаков всех мастей. Но Кларк хочет извинений перед той маленькой девочкой, которой пришлось вынести все это вообще без какой-либо причины. Кларк сейчас заслуживает осуждения и неодобрения — она часто понаплевательски относится к другим людям, злоупотребляет алкоголем и ведет себя, как самый отстойный трудный подросток из среднестатистического фильма про американскую школу. Прежней Кларк не место в этом мире, и не столкнись она с Лексой, она рано или поздно наткнулась на кого-то другого. И не факт, что если бы это случилось во взрослом возрасте, то Кларк хватило бы сил взять себя в руки и измениться. Возможно, ей есть за что благодарить Лексу, но сейчас, глядя в глаза девушке, которая ее сломала, она ощущает только гадкую жалость к самой себе. — Возможно, ты это уже слышала, но ты на редкость отвратительный человек, Вудс, — бросает она, отшатнувшись от шатенки.

***

Кларк пихнула Рэйвен в сторону, в попытке отобрать себе последний кусок пиццы. Мексиканка оказалась неумолима и одной рукой потянула за тарелку Кларк. Та мигом бросилась защищать то, что уже забрала от хищных лап Рейес, в то время как эта ворона подцепила уроненную пиццу. — Так нечестно! — возмутилась Кларк, но Рэйвен показала ей язык и, свернув кусок в трубочку, запихнула его в рот целиком. — Какое варварство, — поморщилась Кларк. Финн благородно украл для нее пиццу у Мерфи. Собственно, так проходили почти все приемы пищи в их компании с момента приезда Рейес в Штаты. Мексиканка предлагала отправиться Кларк с матерью на зимние каникулы с ней, но Эбигейл была категорична в желании поближе познакомиться с девушкой. Насчет знакомства матери и кузины Кларк особо не беспокоилась — у Рэйвен хватит ума умолчать о некоторых вещах. Сама по себе девушка была очень простой, так что, ей не составит труда показать себя с хорошей стороны. — Что скажешь? — спросила Кларк после того, как она впервые представила девушке своих новых друзей. Она не чувствовала зависимости от чужого мнения, но знала, что к Рэйвен стоит прислушаться. — Сосунки? — пожала плечами она и, словив вопросительный взгляд Кларк, недовольно цокнула языком. — Ты слишком консервативна в своем желании не водиться со слабаками, — пояснила она. — Эта компания — потерянные дети, которые заигрались в гангстеров. Они никогда не подвергали свою жизнь реальной опасности, но при этом носят в карманах перочинные ножи и любят распускать язык попусту. Рэйвен в очередной раз пнула камешек перед собой, попав Гриффин по ноге, на что девушка поймала камень и кинула его на другую сторону дороги. — Так говоришь, будто я и впрямь выбрала неудачников, — хмыкает Кларк. — Я так не говорила. Я веду это к тому, что вы, ребята, романтизируете преступность и жизнь в бедном районе. Не спорю, во всем нужно искать плюсы, но Кларк, — мексиканка остановилась, заставляя Гриффин обернуться. — Не заиграйся. Я знаю к чему это может привести и сама живу, балансируя на грани. Не перешагивай ее. — Кларк почти умиляется беспокойству, которое звучит в голосе Рэйвен. — Хорошо, — отвечает она и для Гриффин это совсем не дежурное слово. Она видит эту грань между трудным подростком, который совершает преступления, на которые полиция закрывает глаза, и человеком, которому в будущем грозит близкое знакомство с криминалом.

***

Рэйвен учит ее друзей пить по-мексикански, и это действительно выглядит забавным, потому что даже стабильно проспиртованный Джон проигрывает ей раунды. Кларк думает о том, что у нее должно быть низкая восприимчивость к алкоголю, потому что, даже хорошенько напившись, она все еще способна ровно передвигаться. Мозгов это правило, к сожалению, не касается, потому что в нормальном состоянии Кларк вряд ли бы села играть в покер против близнецов. Те то ли имели какие-то трюки, то ли общались ментально, но по итогам игры оба всегда уходили с наполненными карманами. — Рэйвен, ты можешь остаться подольше? — спрашивает Кларк, лежа на плече шатенки. Они не рискнули оставаться в грязной конуре Мерфи и пошли домой. Благо, мама сдавала экзамен в другом городе. С тех пор, как женщина решила взяться за образование, ее часто не было дома, но Кларк, конечно, гордилась ею. — Кларк, ты же знаешь, что я хотела бы. Но мне стоит хорошенько порвать задницу, чтобы заработать на университет. — Кларк знает, но все равно не хочет, чтобы она уезжала. С Рэйвен ее связывало слишком много совместных моментов, чтобы вот так просто забыть о девушке и довольствоваться звонками пару раз в неделю. — Но ты можешь остаться в Штатах. Мама будет не против! — восклицает Кларк, а Рэйвен улыбается, радостно замечая, что толика наивности в девчонке все же осталась. — Гриф, я не собираюсь злоупотреблять гостеприимством. Лучше приезжай на лето. Октавия тоже там будет, и все остальные никуда не делись, — радостно сообщает она. — Я в курсе. Еще мы договорились пересечься на длинных выходных, или когда будет время. — Октавия жила всего в двух штатах от нее, но для несовершеннолетних подростков это было почти непреодолимое расстояние. — Видишь, ни к чему слезы лить. Давай, Гриффин, подбери сопли, — в своей своеобразной манере подбадривает ее Рейес, на что Кларк только улыбается. Она рада, что эта девушка появилась в ее жизни. Она рада, что ей есть кому довериться и рассказать даже то, что она считает глупым. Например, та история с Вудс. Рэйвен тогда лишь пожала плечами и сказала, что вокруг тысячи таких людей, а на Лексе хотя бы стоит предупредительный знак «осторожно, стерва». В остальных дерьмо не сразу и разглядишь. Рейес хорошая, возможно, куда лучше самой Кларк. Это очень плохая формула: одна кровать + две пьяные девушки = плохое решение. Плохое решение приходит в момент, когда Кларк, насилу фокусируя взгляд на лице мексиканки, отмечает, что она очень красивая. Даже очень. Экзотическая красота, достойная того, чтобы появиться на страницах ее альбома. Кларк смотрит в теплые карие глаза, скользит взглядом по загорелой коричневой коже, пока не останавливается взглядом на губах. Они манят настолько, что Кларк перестает отдавать себе отчет в том, что делает и просто тянется вперед. Поцелуй длится пару секунд — Кларк просто прижимается к губам Рейес и, немного приподнявшись на одной руке, нависает над девушкой, пока до пьяного мозга Рэйвен не доходит, что произошло. — Думаю, теперь я смогу распознать признаки, когда «Кларк в говно», — улыбается она, немного отстраняя девушку в сторону. — Кому-то определенно надо проспаться.

***

— Дерьмо! — хнычет Кларк с утра, познавая все прелести похмелья. — Проснись и пой! — запела Рэйес, распахивая занавески. Кларк зашипела, как вампир под солнечными лучами и заползла под одеяло, в попытках скрыться от настырной мексиканки, но та была непреклонна. — Ну же, Гриффиндор, я приехала всего на две недели, неужели ты будешь тратить эти драгоценные часы, валяясь в постели? — пропела Рэйвен, и Кларк все же приоткрыла один глаз. Чувство привязанности боролось с ленью, пока Рейес не выдала ей волшебный подзатыльник и не помогла доброй стороне победить. — Эм, Рэйвен, прости за вчерашнее, — сказала Кларк, когда они наконец успокоились, и девушка смогла принять душ и привести себя в порядок. Она знала, что они обе могут просто притвориться, что ничего не было — и все будет в порядке, но для Кларк это не чувствуется как « в порядке». Она любит Рэйвен, как сестру и не хочет недосказанности после вчерашней ночи. — Гриффин, все нормально. В конце концов, Америка — страна толерантная, и мы могли бы… — Кларк не дала ей договорить, швырнув в эту занозу полотенцем. — Вот видишь, мы не можем быть вместе, уже с утра начинается семейное насилие, — пожаловалась Рэйвен, убирая полотенце в сторону. — Мы можем не говорить об этом? — взмолилась Кларк, надеясь, что мексиканка не намерена издеваться над ней до тех пор, пока они обе не станут старушками без чувства юмора, или Гриффин не накосячит еще больше, давая подруге новый повод для насмешек. — Как пожелаешь, моя королева, — усмехнулась Рэйвен, размешивая сахар в кофе. — Какая еще королева? — недоуменно поинтересовалась Кларк, обычно кузина использовала насмешливое «принцесса». — Серсея Ланнистер, конечно, — хохотнула Рэйвен. — Господи, прекрати! — негодующе воскликнула Гриффин, понимая, что теперь у этой заразы есть способ заставлять ее краснеть по нескольку раз на день. - Ладно, не Серсея, вы даже не похожи, — Кларк облегченно вздохнула, мысленно благодаря всех существующих богов за то, что Рэйвен наконец успокоилась. — Ты ведь блондинкой была, должно быть, из Таргариеновской породы, — обе девушки одновременно кинули взгляд на злополучное полотенце, осознавая, что сейчас одна мексиканская задница получит по заслугам.