Дом, в котором мы живем

Кларк набрала побольше воздуха в легкие, чтобы собраться. Может, стоит вызвать доктора или позвонить Октавии? Гриффин была в ступоре, откровенно не зная, что ей предпринять. Плечи Вудс начали подрагивать еще больше, оттолкнув блондинку в сторону, девушка убежала к себе в комнату и заперлась там. Отлично И что теперь? Проклятье, ну не оставлять же ее теперь вот так? Октавия и Рэйвен вернутся черт знает когда, а сама Гриффин успокаивать не умела. Вздохнув, девушка все же поплелась вслед за Лексой. — Ты как? — спросила она, для приличия все же постучав. Не получив ответа, Кларк повернула ручку, но дверь очевидно была закрыта на щеколду, оставляя девушку стоять под дверью. Внутри все сжалось — не хватало, чтобы Вудс начала дурить. Опасения оказались напрасны, спустя секунд тридцать дверь отворилась. Вудс, стоящая на пороге, по-прежнему казалась потерянной, но о ее истерике пять минут назад напоминали только припухшие глаза и влажные следы на щеках, которые девушка тут же попыталась вытереть. — Не то чтобы это было моим делом, но может объяснишься? — Кларк знает, что ей нужно быть немного помягче, но она еще не отошла от увиденного. — Я прошу прощения, Кларк, это был единичный случай. Я не хотела тебя беспокоить, — она сделала странное движение рукой, будто собиралась захлопнуть дверь прямо перед носом Гриффин, но в последний момент остановилась. — Могу я надеяться, что мы оставим это между нами? — нервно спрашивает она, с надеждой смотря в глаза Кларк. Конечно, они могли бы. Гриффин вроде как расставила приоритеты, они могли бы и дальше игнорировать существование друг друга. Лекса сумеет взять себя в руки, так что девчонки вряд ли что-то заподозрят, если такие случаи не будут продолжаться. Если не будут… — Можем. Вудс удовлетворенно кивает и пытается закрыть дверь, но Кларк подставляет ладонь, показывая, что еще не закончила. — Просто подумай о том, стоит ли? Рэйвен и Октавия тебе доверяют, а я уверенна, что мексиканская задница рассказала тебе о своем прошлом. Вудс утвердительно кивает, подтверждая догадку Кларк. — Не знаю, что за дерьмо ты натворила, но тебе лучше определиться: с нами ты или временный гость, — она собирается уйти, но на этот раз ее тормозит Лекса. — А ты? Ты доверяешь мне? — спрашивает она, и Кларк ни секунды не мешкается с ответом. — А ты давала мне повод? — в тон ей отвечает Кларк. — Это все из-за Костии. — Гриффин резко обернулась, удивленно посмотрев на Вудс. Вообще, она собиралась дать Лексе пространство и предоставить Рэйвен с Октавией оказывать дружескую поддержку. С другой стороны, это она пришла к Вудс в комнату. Не хотела получить ответ, нечего было спрашивать Поругала себя Кларк. Девушка обогнула Лексу, проходя внутрь и усаживаясь на письменный стол. Лекса осторожно прикрыла дверь и села на кровать, сцепливая пальцы в замок. — Я не знаю кто это, — сказала Кларк, подталкивая Лексу наконец открыть рот. — Да, конечно, ты не знаешь, — мотнув головой, опомнилась она. — Костия была моей девушкой. Ну, до того, как меня выгнали из частной школы. — Что-то в голове Кларк щелкнуло: да, Костия — это девушка, которая трахалась с Вудс в школьном туалете. — Там была неприятная ситуация, после этого мои родители и узнали о том, что я люблю девушек. Ее тоже. Нас обеих выгнали из школы, а Костии запретили видеться со мной. Конечно это не сработало, — усмехнулась Лекса — Что мы только не придумывали, чтобы встретиться: писали друг другу записки, тайно встречались ночью. — Как шекспировские герои, — невольно вырвалось у Кларк. — Да, в тот момент я именно так себя чувствовала, — подтвердила Лекса. — Однажды они просто уехали. Костия ни словом не обмолвилась, просто в один миг ее семья исчезла из города. Их домработница сказала, что они вернулись в Эквадор, — на этом месте Лекса замялась, из чего Гриффин сделала вывод, что все плохое началось именно отсюда. — Костия перестала мне писать. Я очень на нее разозлилась, я была такой дурой! Но раньше мы всегда находили способ написать друг другу: с фейковых имейлов отправляли письма из общественной библиотеки, было много способов. Я решила, что ей это больше не нужно. В этом есть логика: отношения на расстоянии, да еще и такие бесперспективные, — она перевела дух и подняла глаза на Кларк, будто проверяя ее реакцию. Сама Кларк не понимала, чего шатенка от нее ждет. Ясно почему Вудс решила рассказать об этом именно ей: от Кларк она ожидает злости и обвинений — это ударит слабее чем те же слова от, к примеру, Октавии. Но на что злиться? Пока в поступках Лексы и Костии была только подростковая глупость и наивность, не более. Она скорее прониклась сочувствием к девушкам, но не захотела вышвырнуть Вудс из дома. — Прошло месяцев пять, но легче так и не стало. Я так хотела, чтобы она вернулась, я все еще любила ее, но я была так зла! Я думала, что она бросила меня, может даже смеялась над моими попытками связаться с ней — у нас было несколько способов, но она не ответила ни с одного аккаунта, а на официальном добавила меня в черный список. Я злилась еще и потому, что это конец, и все что было между нами закончилось так глупо. Так было пока она не позвонила мне. — Лекса опустила голову, не издавая ни звука. Кларк подумала, что она плачет, но плечи девушки не дрожали, однако рассказ она тоже не продолжала. Атмосфера давила. Кларк сидела на столе, как на иголках: ноги затекли, а из открытого окна сквозило, но девушка была настолько напряжена, что не решалась сдвинуться с места. Она не знала куда ей деть руки, то нервным движением цепляясь ими за край стола, то вытирая вспотевшие ладони о штаны. Лекса же просто уткнулась лицом в ладони, будучи не в силах достаточно собраться, чтобы продолжить рассказ. Она сидела неподвижно, словно статуя, и это нервировало Кларк больше всего. Может, ей не стоило давить на Вудс с этим рассказом? Переварила бы или поделилась с девчонками. Что если Лекса ждала от нее какой-то поддержки, утешения? Возможно, Кларк стоит обнять ее? Наверное это было бы логично — люди всегда так делают, когда язык в заднице, и они не могут выдавить из себя ничего успокаивающего. Но проблема в том, что Гриффин ощущала себя под точно таким же напряжением, что и Лекса, и преодолеть пару метров до девушки, а тем более прикоснуться к ней казалось чем-то немыслимым. — Ты наговорила ей всякого? — наконец решила разрушить тишину Кларк. В голове возникла теория о том, что, возможно, Костия убила себя после этого звонка, но это казалось неправдоподобным. Зачем тогда было ждать почти полгода? — Нет. Я сбросила звонок, — выдавила из себя Лекса. — Почему? Ты ведь хотела с ней поговорить, — недоуменно произнесла Кларк и тут же прикусила язык — почему в нужный момент из нее вылетает всякое дерьмо. — Потому что, Кларк! Потому что я погрузилась в собственную злобу настолько, что не видела очевидного. Любой бы на моем месте догадался, что она в беде, но я была слишком занята собственным психозом. — Кажется, от закрытой стадии Лекса перешла к самоуничижению, что никак не делало ситуацию лучше. Гриффин наконец оторвала задницу от стола, присев на кровать. Не рядом с Лексой, но уже гораздо ближе. Отсюда она по крайней мере могла видеть ее лицо, даже когда девушка опускала голову. — Продолжай. — Кларк удивлена тому, как мягко звучит ее голос. Она по-прежнему не может шепнуть Лексе что-то вроде «ты не виновата», потому что она не имеет понятия виновата она или нет, как и не может подбодрить девушку, пока не узнает в чем проблема. — Она звонила несколько раз, но я продолжала сбрасывать. Потом она перестала звонить, а я решила, что не так уж ей и нужна. Решила забыться, ну знаешь, найти кого-то, кто мог бы заменить мне ее. — Она не находит во взгляде Кларк поддержки, потому что Гриффин ненавидит, когда других людей используют, чтобы вылечить свое дерьмо, но, как ни удивительно, именно это помогает Лексе продолжить. Девушка наконец убирает руки от лица и, выпрямившись, поворачивается к Кларк, найдя в себе силы посмотреть на нее. — Да, с того момента я стала вести себя, как дерьмо с другими. Больше, чем обычно; хуже, чем раньше. — Она внимательно смотрит на Гриффин, и Кларк становится не по себе — неужели она ненавидела кого-то еще больше, чем ее? — Мне нужно было утвердиться в обществе, доказать самой себе, что мне неплохо жить и без нее, а Костия, если ей так хочется, может развлекаться с кем-то другим. Я записалась на все программы и внешкольные занятия, которые вообще было возможно скомбинировать вместе. Сначала только для того, чтобы лидерство досталось мне, а не кому-то другому. Потом втянулась. — Лекса откинулась на спинку кровати, снимая напряжение с одеревеневшей спины. — Как я и говорила, у меня было много девушек, но к тому моменту я думала не о том, чтобы забыть Костию, а о собственном статусе. Собственно, из-за этого и началось все дерьмо между нами, — она поджимает губы, будто решая стоит ли углублять эту тему. — Что с ней теперь? С Костией? — уточняет Кларк, не желая ни вступать в спор, ни выслушивать извинения. — Она написала мне сегодня. Мы не виделись почти два года, и сегодня она впервые мне написала. Ты можешь прочитать это, — предложила Вудс, доставая из кармана телефон, но Кларк жестом остановила ее. — Не нужно. Расскажи сама, что считаешь важным, — просит Кларк, и Лекса сразу мрачнеет, сказать это самостоятельно и вслух гораздо сложнее, чем просто показать Гриффин экран и молча ждать ее реакции. — Родители запихнули ее в психушку. — Быстро и сразу с главного. Костия написала длинную прелюдию, подготавливая Вудс к самому худшему, но девушка не смягчает новость перед Гриффин. — Она провела там восемь месяцев, прежде чем ей удалось сбежать. — Кларк прикрыла глаза, смаргивая выступившие слезы. Психбольница была ее главной фобией: попасть в психушку, когда ты адекватна, каждый день проводить с настоящими психами, принимать лекарства и стать одним из них по итогу! — Восемь месяцев, почему же она рассказала только сейчас? — спрашивает Кларк, и Лекса почти ломается, когда отвечает. — Она… она рассказала о том, что там творилось. Она пошла в полицию и написала заявление на своих родителей и учреждение, — глухо отозвалась Лекса, и Кларк почувствовала невольное уважение к девушке — кто знает, что бы сама Гриффин сделала, пережив такое? Она хочет верить, что последовала бы примеру этой смелой девушки, а не сбежала оттуда как можно быстрее и как можно дальше. — Конечно вряд ли бы ее кто-то выслушал, а не просто передал назад в руки родителям, но ей хватило ума обратиться за помощью в другую организацию. Они нашли еще жертв, был страшный скандал. Я видела новости и комментарии к ним, ты не представляешь, сколько дерьма люди вылили на Костию! — в голосе Лексы слышалась неприкрытая ярость, и Кларк не могла не разделять ее. Обида на несправедливость буквально сковывала горло, как и ощущение собственной беспомощности в таких вопросах. — Они выиграли дело. Столько человек было арестовано, но Костия не остановилась на этом. Они продолжали искать новых жертв и новые «больницы», которые практиковали лечение гомосексуальности. — Твоя девушка героиня, — проговорила Гриффин, чувствуя, как у нее самой дрожат руки от одной лишь перспективы оказаться в подобном положении. — Да, — кивнула Лекса, как и Кларк смаргивая слезы — Я прочитала материалы дела, которые были доступны общественности. Это была даже не психбольница, скорее центр лечения от зависимости. Официально — алкогольной и наркотической. Неофициально — ты знаешь. — Лекса сжала челюсть, все еще держа гнев под контролем. — Там были все прелести гендерных норм, конвульсивной терапии и корректирующих изнасилований. — На последней фразе Кларк грубо выругалась, в сердцах стукнув кулаком по спинке кровати. — У нее не было никого, кто мог бы помочь ей. Кроме меня. — Кларк при всем желании не могла бы утешить Лексу, она будто сама прочувствовала все отчаяние положения Костии. Все, что смогла сделать блондинка — удержать себя от того, чтобы начать кидаться в девушку обвинениями. — Я могла бы помочь, я могла бы сделать хоть что-то. Даже мои родители не остались бы в стороне, услышав такое. Могла бы… — невесело усмехнулась Лекса, и Кларк показалось, что она снова на грани истерики, но Вудс больше не предпринимала попыток навредить себе. — Я настояла на том, чтобы попробовать секс в школе. Это католическая школа, само собой, секс, а тем более однополый — самый серьезный проступок. Это и привлекало: адреналин и острые ощущения. Я уломала ее, и вот что из этого вышло. — Она закусила губу едва ли не до крови и, отвернувшись от Кларк, принялась нервно перебирать пальцы, ожидая, что в следующую секунду блондинка либо убежит из комнаты, оставив ее с этим дерьмом, либо хорошенько ей врежет. Лекса не знает, чего ей хотелось бы больше. — Что еще она написала? — раздается голос Кларк прямо за спиной у Лексы. — Она хочет встретиться, — глухо ответила Вудс. — И ты? — Кларк вопросительно посмотрела на нее, но шатенка лишь помотала головой. — Я не могу. Я знаю, что я должна, но как мне смотреть ей в глаза? Что ответить на вопрос «почему ты не спасла меня?» — Лекса снова зарылась пальцами в волосы, изумленно поднимая голову наверх, когда ощутила руку Кларк на спине. Гриффин неловко провела ладонью по прикрытой футболкой спине Вудс, ощущая жар девушки даже сквозь футболку — очевидно, горячий душ не пошел ей на пользу. Неловкость снова вернулась, но на этот раз Кларк словно разделила часть ответственности за судьбу Костии, которая висела на плечах Вудс. — Ты — идиотка и твоя подружка тоже, но ты больше, — проговорила она мягко, в контрасте с резкими словами, продолжая вести рукой по спине выше, проводя рукой от плеча к плечу. Она опустилась рядом с Вудс, правда, не заглядывая ей в глаза, чтобы не делать момент более неловким для них обеих. — Но знаешь что? Большинство подростков — идиоты. Кто-то курит травку, кто-то угоняет машины, а кто-то трахается в католической школе. Ориентация — это то, что делало мир более враждебным по отношению к вам, и вы должны были понимать это, даже в таком возрасте. — Лекса согласно кивает, соглашаясь со словами девушки, но Кларк еще не закончила. — Это не кладет всю ответственность на твои плечи. Ты вела себя эгоистично и глупо, но не ты пытала Костию, не ты ее предала, и ты никогда не ненавидела ее по-настоящему. — Лекса прикусывает внутреннюю сторону щеки, чтобы не заплакать, потому что она последняя, кто имеет право на слезы, но слова Кларк в совокупности с мягким поглаживанием заставляют ее упиваться жалостью к себе. Лекса мягко отклоняется, не давая Гриффин касаться себя, и Кларк понимающе убирает руку, однако продолжает говорить. — А еще ты — единственный человек, который у нее остался, и только у тебя есть шанс что-то исправить. Поэтому ты должна прийти к ней на встречу. — Вудс снова кивает. — Я знаю. Я напишу ей сегодня, неправильно было заставлять ее ждать, — она было потянулась за телефоном, но Кларк снова остановила ее. — Не сегодня. Она чертовски сильная девушка, раз пережила такое и не сломалась, но ей тяжелее, чем тебе. Сделай так, чтобы она увидела в тебе опору и попросила поддержки, а не вытирала твои сопли. — Немного жестко, но Вудс не помешает. — Кларк, ты — чертов психолог, — усмехается Лекса, тут же строча что-то в телефоне. — Нет уж, дорогая, тогда бы я стребовала бы с тебя сотню баксов за сеанс, — парирует Кларк. Это ощущается гораздо легче сейчас, особенно для Лексы. — Я серьезно, Кларк. Это было важно для меня. Прости за то, что взвалила свой груз на тебя, — извиняюще проговаривает Вудс. — Вудс, ты еще та идиотина, но если бы я не захотела выслушивать тебя, то не пришла бы. Умойся, скоро придут девчонки, а ты напоминаешь декорацию в фильме ужасов, — поддевает ее Гриффин. — Может, я главная героиня мелодрамы? — оскорбляется Вудс, но все же достает с полки небольшое полотенце. — Нет, Вудс, такое точно только в фильме ужасов покажут. — После тяжелого разговора им обеим не до смеха, но Лекса все равно легко улыбается. — Спасибо — тихо говорит она, на этот раз уже без доли шутки и, подхватив полотенце, скрывается за дверью ванной комнаты.

***

Рэйвен и Октавия сразу замечают, что Кларк выглядит как-то потерянно, но та отмахивается и говорит, что перепутала аудитории, зайдя в лабораторию, где препарировали труп. Девчонки, ничего не смыслящие в медицине и системе ее университета, ей верят. Октавия заварила чай, аккуратно разливая его по огромным кружкам, а Рэйвен выкладывает на тарелку шоколадные конфеты, которые прихватила по дороге домой, вызывая у Блейк настоящий восторг. — О, ты решила уничтожить все запасы чая за неделю? Сколько здесь, поллитра? — спросила Кларк, разглядывая огромную тару, которую и кружкой-то назвать язык не поворачивался. — Зато не мало! — оскорбилась Октавия. — Хватит, курицы. Где, кстати, Лекса? — спросила Рейес, запихивая в рот сразу две конфеты. Кларк мгновенно напряглась, потому что она не уверена, что Вудс успела привести себя в порядок. — Куда я денусь? — раздается насмешливый голос сверху. Вудс спускается на кухню, и Кларк замечает, что ее кожа и волосы влажные, очевидно она успела принять душ. — Что нового? — спрашивает она, благодарно принимая у Октавии свою кружку. — В моей группе одни неудачники. Половина едва дотянула до того, чтобы сдать нормативы. Что они вообще собираются делать в спорте? — недовольно пробубнила Блейк, громко отпивая чай. — Зато у меня все слишком много о себе думают. Ненавижу тот тип людей, которые даже после того, как я сказала, что знаю тему, начинают ее объяснять. Как плюс: Анья — не самое худшее, что есть в этом гадюшнике, видели бы вы профессора Пайка! Гадюка и то доброжелательнее. Все обернулись к Кларк, видимо, ожидая от нее бурной речи. — А я что? Пока никого особо не узнала, все с виду обычные ребята. Правда, сразу видно тех, кто вырос в семье врачей, думают, что уже все знают, — повела плечами Кларк, забираясь на стул вместе с ногами — еще одна отвратительная привычка, которая в ее новом жилище никого не волновала. — Лекс, ты чем шокируешь? — поинтересовалась Октавия, и Гриффин едва удержала чай во рту. О да, этой-то было чем шокировать. — Все чудесно. Я не жалею, что выбрала архитектуру, здесь нужно быть творческим человеком с логическим мышлением, так что меня все устраивает. Нам дали первое задание. Студенты со старших курсов советовали взяться за него серьезно, им не часто выпадает возможность спроектировать что-то для себя. Так что, в ближайшее время покой будет только сниться. Вернее не будет, потому что я не собираюсь тратить время на сон, — усмехнулась Вудс. Кларк с трудом сохранила нейтральное выражение лица, глядя на то, как беспечно Лекса делится событиями прошедшего дня. Ей бы так! Если бы Гриффин своими глазами не видела, что она собиралась с собой сделать, ни за что бы не подумала, что Лекса не в порядке. На секунду стало даже жутковато, пока она не столкнулась с успокаивающим взглядом Вудс. — Тогда ты будешь разочарована, потому что мы собираемся пересмотреть Игру Престолов сегодня, — весело сказала Рэйвен, а Вудс захныкала. — Эта задница умеет быть жестокой, — Октавия многозначительно повела бровями под хохот остальных.