Дом, в котором мы живем

К удивлению Кларк, девушки довольно быстро смирились с тем где будут праздновать Рождество. Едва они пересекли порог ранним утром, они тут же принялись планировать совместный досуг. Конечно, Кларк сперва представила матери Октавию, которая тут же завоевала симпатию женщины. Как позже призналась сама Блейк, это было ее универсальной суперспособностью. Дело в том, что у нее довольно серьезное лицо, из-за чего все находят ее очень ответственной, поэтому она и нравится всем родителям своих друзей. Дальше началась дискуссия по поводу совместного времяпровождения. Особого выбора куда сходить не стояло, но их компания все равно умудрилась поспорить. Октавия и Лекса требовали сходить на каток, а Кларк и Рэйвен хотели в кино. Баталия могла затянуться, потому что эти две любительницы спорта не хотели сдавать свои позиции, Рэйвен не умела кататься, а Кларк делала это очень давно и не хотела облажаться при Лексе. В конце-концов, спор разрешила Эбигейл, сказав что им действительно будет действительно размяться, особенно Кларк. Гриффин хотела бы возмутиться, но мама тут же прервала ее неоспоримым аргументом. — В конце-концов, они гости, Кларк! — воскликнула Эбби. — А ты Рэйвен должна быть выше этого! — назидательно сказала она, после чего все четверо поплелись в сторону катка под мерзкое хихиканье Октавии и Лексы. Кларк готова провалиться сквозь землю, когда после пяти минут наблюдений за ее безуспешными попытками завязать шнурки, Лекса становится перед ней на корточки и помогает сделать это, после чего целует в носик и помогает привстать. На самом льду от мыслей о своем позоре Гриффин отвлекает еще более неуклюжая Рэйвен и парочка таких же неудачников. Она едет поближе к бортику, чтобы успеть ухватиться за него в случае чего и чертыхается каждый раз, как безбашенные фигуристы проносятся мимо нее. Однако, все трюки этих «гонщиков» в сравнение не шли с тем что творили на льду Октавия и Лекса. Первое время они пытались держать образ дружеской прогулки, после чего отбросили фальшь и начали откровенно меряться понтами. Вудс в этот момент напоминала Кларк свою школьную версию. В действиях девушки уже просачивалась надменность, Лекса старалась исполнить трюки как можно круче и качественней, просто для того чтобы почувствовать себя самой лучшей. У Октавии тоже было это качество, но в ее глазах все равно не было того блеска, источающего самоуверенность и желание быть признанной, которое Кларк видела в Лексе. Гриффин тотчас перевела взгляд на собственные ноги. За последние полчаса она четыре раза поскользнулась на льду, три раза запуталась в своих ногах, два раза врезалась в спину человека напротив и раз пять потеряла баланс. И теперь, глядя на Вудс в голову блондинки закралась нехорошая мысль о том что Лекса могла бы уделить внимание и ей тоже. Кларк заозиралась, недовольно прикусывая губу всякий раз, как мимо проплывали парочки, держащиеся за руки. Особенно сильно кололо то что чаще всего только один из партнеров мог держаться на льду устойчиво, а второй периодически виснул на нем. — Берегись! — прозвучало позади нее и в ту же секунду Лекса резко пронеслась в нескольких сантиметрах от нее. Октавия держалась позади и Кларк успела отпрянуть в сторону, чтобы Блейк ненароком не сбила ее. — Меня бы кто поберег, — пробурчала она. — Не ворчи — цокнула языком Рэйвен. — Ты-то много знаешь — попыталась было отмахнуться от нее Кларк, но Рэйвен быстро догнала ее, для надежности все же придерживаясь руками за бортик. — Никто бы не сказал что она не балует тебя вниманием, дай ей время и для себя тоже, — это фраза заставила подавить Кларк вспыхнувшее раздражение. Она потерла переносицу большим пальцем. — Знаю, я ничего и не говорю, — вздохнула она. — Тебе и говорить не надо, ты стоишь на месте и сверлишь их взглядом. Кларк, это нормально что у вас разные увлечения и ты не обязана разделять все что любит она. Но посмотри на нее сейчас, разве не такой ты хотела бы ее видеть? — спросила Рэйвен. Кларк перевела взгляд на Лексу и невольно улыбнулась. На лице Вудс читался чистый восторг. Здесь было все что любила девушка — адреналин, внимание к своей персоне, возможность отличится. Лекса выглядела счастливой, не это ли самое главное? Тем более, после катка они собирались пойти выпить горячего шоколада, а значит мерзлявая Вудс точно не будет против обнимашек, особенно после того как выдохнется на катке. — Ты права. Черт, теперь ваша с Эхо идея съехаться не кажется такой уж сумасшедшей, ты бы ужилась с кем угодно, — усмехнулась она. — Не с кем угодно, совсем не с кем угодно, — покачала головой Рейес, — но ты права, я понимаю что-то в этой жизни, — Рэйвен подмигнула ей и они обе рассмеялись. Последующие часы выдались даже лучше, чем представляла себе Кларк. Шоколад действительно оказался просто обалденным, а самой Гриффин, в качестве моральной компенсации за целый час активного занятия спортом (да, навязанный Родригесом здоровый образ жизни улетучился с первыми днями поступления в медицинский) ей купили небольшой чизкейк и Кларк поедала его, показывая язык в ответ на завистливый взгляд Рэйвен. Фильм тоже оказался помпезным. Типично Рождественский, он не содержал той тошнотворной банальности, присущей этому жанру фильмов. Небольшое количество штампов не резало глаза, а наоборот, вселяло в картину дух праздника. Удивительно, но фильм оказался довольно популярен и собрал достаточно много зрителей. Никто из девушек не догадался купить билеты заранее, а потому им не удалось найти пять мест в одном ряду. Рэйвен с Октавией тут же ухватились за те что были по центру, Эбигейл лишь пожала плечами и хитро посмотрев на девушек сказала, что вдвоем им будет интереснее и урвала себе последний билет рядом с их подругами. Кларк и Лексу отправили на первый ряд, который по идее и должен был считаться самым настоящим местом для поцелуев, так как народу там было немного и по сторонам они особо не глазели. Это действительно было замечательно. Они смеялись между поцелуями, особенно сильно когда Кларк попыталась расцеловать Лексу, но вместо губ попала в ее веко, потому что Лекса вдруг решила сползти вниз по сиденью. Вместе они выпили колу вприкуску со скитлс, который Вудс нелегально пронесла в кинотеатр в большом кармане своей толстовки. — Ну, а что, комбо из маленького попкорна и колы стоит дороже, чем один билет, где это видано? — возмутилась она. Кларк кивнула в ответ, старательно набирая себе горстку цветных конфеток. Она едва не пищит, когда делиться впечатлениями о фильме с Октавией и спорит по поводу того, осталась ли Эллен с Джейком после финала или нет. Блейк, как всегда, была настроена более скептично, а Кларк верила в то что любовь в конце-концов победит и разница в положении не встанет у них на пути. Позже они заваливаются в супермаркет, понимая, что через пару часов все будет закрыто, а у них не хватает продуктов даже для самого скромного рождественского стола. Как оголтелые они разбегаются по разным частям магазина, стремясь найти все необходимое до закрытия. К счастью им это удается и даже почти полчаса проведенные в очереди не портят праздничной эйфории. Эбигейл пошла к соседям, отнести одно из уже приготовленных рождественских блюд (помогать малообеспеченной семье, которая жила на этаж ниже них и состояла из двух подростков, успевших обзавестись ребенком, стало своего рода традицией и последние два года Гриффин-старшая не отступала от этого правила. Правда, обычно она оставляла Кларк доделывать то что они не успели сделать вместе и убирать кухню, но теперь под ее началом оказались три девушки, чьи насмешки она терпела на протяжении дня (особенно гадко хихикая над историями Эбигейл о маленькой Кларк) и теперь Гриффин планировала отыграться по полной. Как опытный дирижер она командовала поварешкой, указывая что, кому и как следует делать. По большей части она просто мешалась под ногами, но все это подкреплялось такой воодушевляющей речью, что никто из девушек не решился поставить ее на место. К моменту, когда они начали ужинать уже было около половины девятого. На столе было несколько традиционно-рождественских блюд, пару сортов печенья и вино для Эбигейл и Рэйвен. Остальные же пили чай, громко возмущаясь при этом, на что Эбби не обращала внимание, а Рейес сказала что они сами все поймут, когда дорастут до ее седин. — Кларк, сходи за солью — скомандовала Эбигейл, едва успев отправить в рот первую ложку пюре. — Октавия ближе сидит, пусть она и сходит! — возмутилась Кларк. — Кларк Джейн Гриффин, если ты не умеешь принимать гостей, это не значит что я позволю тебе эксплуатировать бедную девочку! — твердо отказала ей мать, под мерзкое хихиканье трех предательниц. Вздохнув, Кларк поплелась на кухню. Соли, как назло нигде не было, Кларк посмотрела даже во всех верхних ящиках (и перед этим сбегала в гостиную за стулом). Когда Гриффин уже собиралась сдаться и переться в магазин, зная, что маман от своего не отступит, она заметила боковой ящик, который обычно игнорировала. Самодельная конструкция была слеплена кое-как, чтобы открыть этот ящик нужно было сначала приоткрыть дверцу другого, а потом согнуть руку под углом сорок пять градусов. Логично было бы спросить, на кой-туда ставить соль, но Кларк вспомнила, что уборкой на кухне занималась Рэйвен, после чего все вопросы отпали сами собой — спасибо хоть не в морозилку засунула. Кларк в который раз поблагодарила богов за то что ее Лекса организованная и такого бы точно не учудила. — Давай же — пропыхтела Кларк и подавшись телом вперед не устояла на ногах и завалилась на нерадивый предмет мебели, рукой пробивая тонкую стенку. Быстро высунув голову оттуда Кларк воровато оглянулась, проверяя, не привлекла ли кого шумом, после чего оглядела масштаб повреждений. К ее удивлению, стенка просто отодвинулась, будто не была приколочена гвоздями или шурупами. Сдвинувшись немного влево девушка позволила лампе посветить туда, и едва упала еще раз, когда увидела зияющую дыру тайного отверстия. Оттуда виднелась аккуратно сложенная стопка бумажек, Кларк сделалось нехорошо при мысли о том что там может быть. Из гостиной послышались шаги и Кларк, встрепенувшись, быстро поставила стенку на место, ухватила соль и подпрыгнула на месте, удаляясь на приличное расстояние от злополучного шкафчика. В следующую секунду на кухню вошла Эбигейл и Кларк стоило больших трудов ничем не выдать себя. — Почему ты так долго? — поинтересовалась она, одновременно с упреком и беспокойством. -Обыскалась уже. Рейес засунула соль в морозилку, — пожаловалась Гриффин, тряся перед матерью найденной упаковкой. — Она просто переволновалась, Эрнесто не часто уделяет ей внимание, наверняка для нее Рождество очень важно. Идем, не нужно оставлять гостей одних надолго — проговорила Эбигейл, пропуская дочь вперед. Кларк старается не думать о бумагах, пока они играют в настольные игры (в порыве азарта она даже забывает об этом, но как только игра заканчивается мысли тут же возвращаются к потайному отсеку). Она судит конкурс на поедание бутербродов и жалеет, что переела за праздничным столом и не может поучаствовать в нем. Гриффин первой затягивает Рождественский гимн и улыбается, когда все остальные тут же начинают подпевать знакомые с детства мотивы. Она не может удержать слез, когда развернув подарки обнаруживает, что все они представляют собой одну композицию. Девчонки наверняка убили уйму времени, чтобы найти нужные вещи в одном стиле, но оно того стоило — Кларк осталась довольна. Многие находят мелочевку для декорации дома мусором, который не стоит своей цены, но Кларк категорически не согласна — благодаря этим штукам дом и становится Домом.

***

Кларк всегда злилась, когда ей казалось что Эбби посягает на ее приватность. Даже до путешествия в Мексику, когда она была более открытой и рассказывала практически все, Гриффин все равно хотела выбирать информацию которой собиралась поделиться. Позже это переросло практически в манию и несколько раз становилось причиной ссор между матерью и дочкой. Короче говоря — Кларк знала что личное пространство — это важно. И это ни капли не умаляло разъедающего ее любопытства. Рядом мирно посапывала Лекса, прохладный ночной воздух настаивал на том чтобы прилечь на подушку, но сна у Гриффин не было ни в одном глазу. После находки она едва держала себя в руках, девушке казалось, что ей не хватает воздуха. Собственно, поэтому Кларк и настояла на том чтобы открыть окно. Пришлось уговаривать теплолюбивую Вудс уступить и та согласилась только в обмен на утепленную пижаму и нормальное одеяло, а не простыню. Еще Кларк пришлось сделать ей массаж, а потом укачивать на руках, пока девушка не уснула. Впрочем, даже такие родные руки не давали ей возможности забыться. Сердце тревожно билось и если поначалу Кларк руководило любопытство, то к трем часам ночи она накрутила себя до невозможности. Она уже представила все самые худшие из возможных сценариев — ее мать тоже больна и скрывает это от Кларк или Эбби связалась не с теми людьми и теперь должна им непомерную сумму денег? Что если Кларк может чем-нибудь помочь прямо сейчас, а вместо этого нежится в кровати? Так и не переборов чувство стыда, она направилась на кухню. Как назло, шла очень громко, скрипела половицами и несколько раз ударилась об угол. Помолившись, чтобы этот грохот никого не разбудил она направилась дальше. Присев у шкафчика Кларк секунду помедлила — а стоит ли? С другой стороны, если сейчас кто-то зайдет, она никогда этого не узнает. Направив луч фонарика телефона в глубь шкафа, она вынула фанерную стенку, открывая потайную нишу. Она действительно существует, Кларк это не пригрезилось и не привиделось. Случись такое лет десять назад, она бы пищала от радости, подумав что ее мама — агент ФБР, ни больше, ни меньше, но сейчас волосы на голове зашевелились от ужаса. Набравшись смелости, она достала первый листок, судя по плотности заламинированный. Глубоко вздохнув, словно перед прыжком в воду она пробежалась глазами по буквам. Когда она прочитала название, перед глазами все поплыло. Она несколько раз перечитала документ, в надежде что противные буквы испарятся, а текст изменится на что-то другое, приятное, например какой-нибудь сертификат об образовании, или выигрышный лоторейный билет. Кларк держала лист в руках, а он все оставался тем же. Напечатанные буквы начали прыгать перед глазами — Гриффин почувствовала сильное головокружение, а после из глаз хлынули слезы. О таком она даже подумать не могла. Даже в самый трудный период жизни, такая мысль не приходила ей в голову. В нише были еще бумаги, какие-то письма, но Кларк решила что с нее хватит. Оставив документ в исходном положении, она захлопнула дверцу шкафчика и вышла на балкон, попутно зарулив в коридор чтобы украсть у Рэйвен пачку сигарет. Она близка к истерике, а в таком состоянии нечего и думать о том чтобы переться к Лексе, тогда она просто разрыдается, едва завидев ее. Она всхлипывает и старается сдержаться, потому что слышимость очень хорошая, а она еще не готова к разговору с Эбигейл. Кларк кладет в рот сигарету, а в голове звучит одно и тоже. Обхватывая себя руками, Кларк пытается уговорить себя успокоится или хотя бы перестать плакать, но у нее ничего не выходит. Рассвет она встречает здесь же, записывая эту ночь, как самую изматывающую в ее жизни. Гриффин выкурила все оставшиеся сигареты и наутро Рейес обязательно заметит пропажу, но сейчас ей было плевать. Во рту так неприятно горчит от смоляного привкуса, Кларк несколько раз сплевывает вниз, хотя всегда ненавидела уродов которые так делают. Время утекает и кто-то из девушек, возможно даже проснулся, а Кларк так и не пришла в себя окончательно. — И что прикажешь мне делать? — с упреком поинтересовалась она у посветлевшего неба. — Она не моя мама! — голос Кларк сорвался на этих словах. На бумаге это выглядело жестоко, но произнеся вслух Гриффин будто подписала себе приговор.