Дочь своего отца

      Утро в маленькой, бедной деревеньке Биндюга не отличалось примечательной яркостью, свежестью и прочими приятными атрибутами. Сквозь густые кроны деревьев солнце слишком скудно просачивается, чтобы окружающий мир заиграл живыми красками. Прохладный полумрак — вот наиболее вероятная картина, которую может предоставить как сам лес, так и нищая деревенька, прижимающаяся к городским стенам. И правильно делает — во Флотзамском лесу нужно держать ухо востро, иначе только уши от тебя и останутся. Хорошо еще, если просто на накера наткнешься, или пьяный тролль припугнет, что б за водкой ему сгоняли. А можешь и на эндриагу напороться. Или, что еще хуже, на отряд скоя’таэлей — озлобленных на весь свет эльфов-головорезов.       Такие размышления после тяжелой ночи приходили в голову молодой эльфке, которая направлялась к дому со знатной добычей — тушкой молодого оленя. Охотница казалась настолько хрупкой, что ее с трудом можно было различить под той самой тушей. Впрочем, несла она ее на плечах более чем непринужденно, что наводило на мысль о том, что с такой жилистой барышней лучше в спор не вступать.       Сапоги из мягкой кожи цвета лесной подстилки бесшумно ступали по едва различимой тропке, на поясе при ходьбе покачивались небольшие ловушки и связки трав, плотный зеленый дублет облегал стройную фигуру. Длинные каштановые волосы, чтобы не мешались при работе, были собраны в высокий хвост, и когда на них падал редкий луч света, отливали золотом.       Выйдя из леса на широкую дорогу и свернув налево, девушка обнаружила часового на посту Биндюги, который смотрел явно не первый сон. Тихо пройдя мимо него, она сразу за постом повернула направо, чтобы избежать прохода по главной улице просыпающейся деревни, и, прокравшись окольными путями, ловко завернула к одному из небольших, слегка покосившихся домиков. Дверь была не заперта, как и всегда, так что от легкого пинка ногой она широко распахнулась. Изнутри на эльфку пахнуло спертым воздухом и запахом перегара. Она переступила порог, скинула тушку и быстро закрыла за собой дверь — лишний раз с соседями она предпочитала не видеться. Полумрак, окружавший ее, был более чем привычен. Напротив двери вырисовывались очертания длинного деревянного крепко сбитого стола; справа, у стены, стояла широкая кровать. Окно было задернуто плотными шторами, хотя, если выражаться более искренне, это скорее были просто тряпки. Свет, проникавший от щелки приоткрытой двери в соседнюю комнату, не мог помешать спящему на кровати.       Скинув с плеч тяжелую ношу, отцепив от пояса травы, эльфка привязала их к веревке над столом - сушиться. Еле слышно выдохнула от облегчения, но старалась не шуметь, чтобы не разбудить отца. Ловушки с пояса и длинный изящный лук положила на стол и позволила себе облегченно расправить плечи, но на этом ее работа не заканчивалась. Снова подняв свою добычу, с заметным усилием, девушка бесшумно проследовала в соседнюю комнату и плотно закрыла за собой дверь. Оказавшись в помещении поменьше, но более светлом, так как на окне здесь отсутствовали шторки, она прошла к небольшому столу слева, у стены, и повалила оленя на него. Быстро достав необходимые тазик, ножи и прочую атрибутику, девушка приступила к свежеванию добычи. Умелые, точные движения, которые она совершала автоматически, позволили ей управиться за считанные минуты, и уже через полчаса готовое мясо было отправлено в погреб, который находился в этой же комнате. Теперь оставалось только умыться и можно, наконец-то, отдохнуть. Но сначала, быстро ополоснув руки, она вернулась в большую комнату.       Здесь ничего не изменилось за это время, разве что атмосфера в помещении стала еще более душной и тяжелой. Подойдя к окну девушка приоткрыла его, не раздвигая шторки, и свежий воздух быстро принес аромат леса и бессмертника, который рос под окном. Кинув взгляд на спящего, она отметила про себя, что он снова забыл раздеться и спал поверх одеяла, не расстилая кровать. Она осторожно стянула с него сапоги и накрыла сверху пледом, нежно проведя рукой по его длинным черным волосам. Как бы сильно не раздражала эта ужасная алкогольная зависимость, она понимала, насколько это ее отцу необходимо и была благодарна хотя бы за то, что он никогда не упивался до невменяемого состояния.       Придя к себе, она ополоснула таз из-под крови чистой водой из бочки в углу, быстро разделась, привела себя в порядок и, обессиленная, рухнула на кровать. Усталость резко навалилась на нее, и только она заползла под одеяло, как сразу же провалилась в счастливые сны, которые обычно снятся молодым девушкам. Проснулась она далеко за полдень, томно потянулась, смахивая остатки сна. В ее молодом возрасте редко понимаешь, какое же благо — сон, поэтому она не стала долго нежиться в кровати. Скинув одеяло, девушка начала одеваться, как вдруг ее отвлек звук голосов в соседней комнате. Быстро облачившись в облегающие штаны из клепанной кожи и длинную льняную рубашку темно-зеленого цвета, она вышла из комнаты.       На столе все так же лежали лук и ловушки, оставленные эльфкой с утра, но, кроме прочего, стояли внушительные кружки и тарелка с нехитрой снедью. За столом сидели двое мужчин и о чем-то разговаривали, но прервались при ее появлении. Тишина в комнате наступила так внезапно, что казалась напряженной.  — Cead, luned mo (Здравствуй, дочь моя) — сказал эльф, сидевший ближе к ней, поднимаясь, — у нас гости.  — Cead, athair mo (Здравствуй, отец мой) — ответила девушка и поцеловала его в щеку. Человек, сидевший ближе к двери, встал: — Cead, Serussa, (Здравствуй, Серасса) — сказал он. И тут девушка поняла, что это не совсем человек. Бледная кожа, покрытая сеткой шрамов, кошачьи зрачки проницательных глаз, длинные седые волосы, собранные в хвост на затылке — перед ней сидел один из самых известных ведьмаков Севера. — Мы редко используем Старшую Речь, Gwynbleidd (Белый волк), но спасибо за то, что чтишь наши традиции. Хотя нам они уже не к лицу, как эльфам, что предали свой народ, — ответила девушка. — Serussa, — начал было эльф, но человек его перебил.  — Так ты знаешь меня? — спросил гость.  — Слава идет далеко впереди тебя, убийца чудовищ, — с улыбкой ответила девушка, присаживаясь на табурет к столу и взяв одну из кружек, — а ты знаешь мое имя благодаря отцу?  — Нет, — ответил ведьмак, тоже садясь и попутно отпивая из кружки, — твоя слава хоть и не такая громкая, но все же в Биндюге ты хорошо известна, doue on’hierd (одаренная охотница). Мне посоветовали Седрика, как знатока ловушек, но я решил заодно кое-что узнать и у тебя. — Что может интересовать такого прославленного охотника на монстров? — эльфка была в равной степени польщена и заинтригована, — отец разбирается во всем намного лучше меня, он ведь мой учитель.       Она пригубила напиток, который оказался неплохим сидром, какой делали в квартале нелюдей. Тягучий вкус и терпкий аромат настроили ее на приятную беседу. — Мне нужно знать о месте, где прячутся скоя’таэли, — ведьмак был прям, как извилина у тролля.       Девушка чуть не поперхнулась от такого неожиданного поворота, но на помощь ей пришел Седрик:  — Геральт, если ты решил, что раз мы эльфы, то общаемся с шайкой Иорвета, значит ты пришел к неверному выводу. Для них мы хуже d’hoine, мы предатели крови. У нас с Иорветом длинная общая история, но как только я покинул их отряд вместе с дочерью из-за неприятия методов скоя’таэлей, наши пути навсегда разошлись. Да, я слышал, что они сейчас здесь, где-то в лесу. Но мне так же не хочется их встречать, как и обычным кметам, потому что итог будет один и тот же.       Геральт молча отхлебнул из кружки. Видимо, такой ответ его вовсе не устраивал. — Вообще-то, я думаю, ты можешь заглянуть на руины эльфийского города, что в лесу рядом с водопадом, — неуверенно начала девушка, — наверняка белки часто бывают там, что бы вспомнить, из-за чего они воюют с людьми. Эти руины — все, что осталось от великих эльфийских дворцов и городов, это как незаживающая рана в памяти народа. Но будь осторожен, Геральт, чужих они там не потерпят.       Ответ Серассы Геральт удостоил кивком — видимо это была высшая степень благодарности — и начал собираться. Седрик снабдил его кое-какими ловушками и снадобьями. — Va faill ( Прощай) — сказал на прощание ведьмак и вышел.       Девушка тоже встала, и начала убирать посуду со стола. Седрик же, спрятав деньги, полученные от Геральта, засобирался на свой любимый наблюдательный пост.  — Опять на смотровую вышку? — спросила Серасса, хотя знала ответ. На этой вышке отец проводил большую часть времени, когда не пил и не спал. Там он мог стоять часами неподвижно, вглядываясь в горизонт, и о чем-то думая.       Вообще Седрик имел право уединяться больше других. Многие вопросы часто бередили его душу. Он был наделен даром, или проклятием, которое эльфы называли Aen Saevherne — Знающие могли предвидеть будущее. Но эти ужасные голоса в голове, если не принимать достаточную дозу алкоголя, не могли дать ответа на вопросы, которые мешали спать по ночам Седрику, а предсказания их становились все туманнее и мрачнее. Что-то надвигалось на этот маленький мирок, но что — не понятно. И от того, что эльф не мог предотвратить неизбежное, он становился все более задумчивым, отгораживаясь даже от тех, кто любит его.  — Не переживай за меня, Серасса, — только ответил эльф и поцеловал дочь в щеку, — главное себя береги.       С этими словами он ушел, оставив дочь одну. Только тут Серасса обратила внимание, что, судя по теням, день уже клонится к вечеру, а ей еще нужно было проверить силки в лесу. Быстро закончив с домашними делами, она накинула дублет, забрала волосы в хвост, взяла свой верный арбалет и тоже покинула дом. Но далеко ей уйти не удалось.  — Серасса, — услышала она негромкий голос из-за плеча и остановилась, позволяя невысокой девушке догнать себя.  — Привет, Анешка, — ответила Серасса и продолжила путь. Анешку она любила, как свою единственную подругу, но дела никуда от этого не девались.  — Серасса, — неуверенно начала деревенская травница, — сегодня полнолуние.  — Что, Вейопатис зовет? — тихо ответила эльфка. Хотя травницы в деревнях — вещь обычная, но грань нужно чувствовать. А то и до костра недалеко. — Хорошо, помогу, как обычно. Тебе ж нужны не только мои стрелы, так, душа ты моя колдовская?       Анешка благодарно улыбнулась. В конце концов, друзья нужны всем, даже изгоям и ведьмам.       Девушки перекинулись еще парой слов и, подойдя к кромке леса, расстались. Анешка пошла на холм, видимо, за травами, а охотницу ждала законная добыча. Как только Серасса немного углубилась под кроны вековых деревьев, она достала из-за спины арбалет. В этих лесах полезно держать оружие наготове, даже если просто вышел воздухом подышать. Бесшумно ступая только ей ведомыми тропами, эльфка пробиралась вглубь дубровника. Вот уже осталась слева одно из многочисленных гнезд накеров, вот так же тихо и незаметно прошелестела в ста метрах молодая эндриага. Иногда просто не верилось, что в этих лесах еще есть дичь, с такой-то численностью монстров. Подойдя к одной из ловушек, девушка разочарованно вздохнула — ее добыча стала обедом для кого-то другого. Скелет с остатками мяса полетел в быстро наступающую тьму, ловушка заново расставлена. Осталось проверить еще две и можно будет передохнуть до полуночи.       Вторая ловушка принесла ей крупного зайца, так что к третьей Серасса подходила уже в хорошем настроении. Но вдруг она застыла как вкопанная, прислушиваясь, а затем быстро отпрыгнула за дерево. И вовремя — через долю секунды в соседнее дерево врезалась стрела, пройдя через то место, где только что была эльфка.  — A d’yeabl aep arse! (задница дьявола!) — раздался недовольный возглас из-за деревьев. Но девушка уже не боялась, она слышала, что стрелок был только один. Тем более этот голос она знала прекрасно. Быстро вставив болт в гнездо, она приготовилась обороняться. — Cead, hen arse (Здравствуй, старая задница) — громко сказала эльфка, улыбаясь. Провокация с ее стороны должна была указать ей направление прицеливания, но внезапная тишина заставила призадуматься. Ее противник никогда не допускает оскорблений в свой адрес, если только…  — Cead, beag’an anad’enel(Здравствуй, маленькая полуэльфка)– тихо раздалось сзади, и кто-то невероятно сильный схватил девушку и зажал ей рот. — Ну-ну, не стоит вырываться, глупая девчонка, ты же понимаешь, что это бесполезно. Впрочем, спасибо за добычу.       На этих словах эльфка почувствовала, как зайца отцепили от пояса, а затем ощутимый пинок отправил ее в полет. Она отлетела вперед, но сразу же развернулась и нацелилась на предполагаемого грабителя. — О, Иорвет, это так на тебя похоже! Как последний разбойник отбираешь все у слабых и беззащитных!       Высокая стройная фигура отделилась от тени дерева и начала приближаться к ней. Злить предводителя скоя’таэлей не решился бы ни один здравомыслящий человек, тем более в лесу, тем более во время быстро наступающей ночи. Широкий размах плеч ясно давал понять, что эльф может задушить девушку голыми руками, а если не захочет, так на поясе не зря тихо позванивает длинный клинок эльфийской работы. За спиной Иорвета только слепой мог не заметить отменный лук, а слава о том, как он умел им пользоваться, катилась от Нильфгаарда до Скеллиге. И, тем не менее, Серасса продолжала вбивать гвозди в свой гроб.  — Что тебе надо? — с вызовом спросила девушка, продолжая держать Иорвета на прицеле. — Мне надо, — наконец ответил тот, продолжая медленно подходить к Серассе, — чтобы грязные предатели перестали путаться под ногами. Лучше пригляди за своим отцом, а то, не ровен час, этот алкоголик свалится со смотровой вышки, — тонкие губы эльфа растянулись в ядовитой усмешке.       Серасса утробно зарычала и выстрелила. Конечно, она не хотела причинять вред Иорвету, даже в моменты бессильной злобы, как теперь, хотя сама не знала, чем он так заслуживает жизни в ее глазах. Стрелять она умела не просто хорошо, а так, что ей запретили участвовать во всех турнирах, которые она посетила за свою долгую нелегкую жизнь. Поэтому стрела прошла в миллиметре от головы эльфа, сорвав красную повязку, которой он прикрывал шрам, и застряла в дереве за его спиной. Иорвет схватился рукой за изуродованную часть лица, чем и воспользовалась Серасса. Она стремительно бросилась бежать, петляя между деревьями, зная любовь команданте стрелять по движущимся мишеням. Лес девушка знала отлично, могла хоть с закрытыми глазами бежать, но забыла о том, что и эльф знает эти места не хуже. После пяти минут стремительной гонки ее преследователь вынырнул из-за ближайшего дерева, и девушка врезалась в него, не успев снизить скорость. Сильные руки подхватили ее за плечи и поставили на ноги. — Neen cathu mo, anad’enel(не искушай меня, полуэльфка)– прошипел Иорвет в лицо эльфки, крепко ее держа, — я давно никого не убивал.       Он сверлил ее взглядом еще какое-то время и тут девушка заметила яркую искру, пробежавшую в его оставшемся глазу. То, что произошло потом, было настолько неожиданно и быстро, что даже спустя какое-то время она предпочитала думать, что это все ей приснилась. А случилось то, что Иорвет, самый кровожадный разбойник этой эпохи, убийца и мучитель многих невинных людей, быстро наклонился и поцеловал юную эльфку. Его губы лишь слегка коснулись полуоткрытых от удивления губ Серассы, но и этого было достаточно, чтобы ввести ее в глубокий ступор. Когда она пришла в себя, Иорвета уже не было рядом, лишь раздавался еле уловимый звук быстро удаляющихся шагов.