Парень моей девушки

Ынби одевается, щурит глаза на яркое солнце, пока ищет каблуки. Закидывает в сумку очки, чулки, которые нет времени надевать, туфля находится под штанами. Она хватает телефон с тумбочки, сдерживая себя, чтобы не проверить историю сообщений. Чонгук не будет сейчас писать. Когда Ынби выходит из комнаты, парень на кровати начинает ворочаться и бормотать что-то под нос. Она облегчённо выдыхает. Что-то случилось этой ночью. Она точно не помнит, когда оказалась в этой комнате, но один парень повёл её за собой. Это был Чонгук, у него были его глаза и пах он так же. Она была уверена в этом, когда выдыхала ему в губы: «Чон-н…». Она прикладывает ладони к лицу. Какую ужасающую ошибку она совершила этой ночью? А ночами ранее? Это не единственное, но это самое отвратительное. К ней уже клеится это слово, забирается под платье и тянет подол, мерзко хохоча. Да, она это сделала. Она переспала с другим парнем. Намерения не оправдывают последствия. Поэтому она совершенно не знает, что будет говорить, когда встретится с Чонгуком. Будет ли это сегодня? Ведь не имеет значения, когда она это скажет, это будет звучать отвратительно в любое время. Как он это примет? Он скривит лицо. Чонгук, он не любит лжи и обмана, не любит измен, поэтому он скривит лицо, посчитает её самой ужасной своей попыткой. Она сидит на остановке, время, грязное, липкое время, тянется патокой. Внутри застревает ком, её губы дрожат. ─ Чонгук? ─ говорит она. Она одна здесь. И никто её не услышит. ─ Прости меня, п… Я тебе… Так ли это? Она обнимала его ногами за поясницу, но снимал ли он штаны? Ей стоило проверить это перед выходом. Она подставляла под поцелуи шею, но подставляла ли она что-то ещё? Рука проводит по шее, касается пальцами отметин. Даже если не так, это уже считается. Всё, что она делала. Чонгук вытолкнет её из своей жизни и будет прав. Всё, что касается её, грязно и мерзко, всё это теперь не должно касаться Чонгука. Даже душ не смывает прикосновения, поцелуи другого. Другого. Она яростно трёт тело мочалкой, но понимает, что это бессмысленно. Она ─ бессмысленна. Она не достойна его теперь. Она больше ничего не достойна. Стоит ли так относиться теперь к себе после одной совершённой ошибки, пусть она и была самой катастрофической в жизни? Она сжимает в ладонях простынь и мотает головой, но слёзы вот уже скоро польются из глаз. Как бы она не отрицала этого, по-другому не получается. Так что она стискивает зубы и, ложась на постель, отрешённо рассматривает потолок. Возможно, так легче, хотя она бы не сказала, но ненависть к себе растёт с каждой секундой. Чонгук добирается до дома с тяжёлой, но пустой головой. Ему есть, о чём думать, но так чертовски не хочется. Он устал за этот день, и это странно, потому что ничего толкового он так и не сделал. В голове всё ещё звучит голос Ынби. Он… почти надрывный, будто секунда ─ и она сорвётся, начнёт рыдать от совершённой ошибки. Или всё-таки… не совершённой? Ему очень странно с того, что ему немного плевать. Это чувство он уже пережил: когда ты почти всегда решал проблемы кулаками, а тут не получится, тут некому бить лицо, только если не себе от поглощающей тишины. Это не самое худшее, что могло случиться с ним, наверное. Чёрт возьми, ему так хреново. Ему никогда в жизни не было так хреново. Почему он себя так ощущает? Это так работает? Будто тебе наплевать, будто ты знаешь, что всё нормально, но мысль приходит к тебе с опозданием, и вот ты уже прислоняешься спиной к стене и жмёшь пальцы к вискам. Истошно. Что-то внутри вопит. Наверное, ему стоит лечь и уснуть. Чтобы скинуть с себя эту омерзительную усталость, будто вся пыль города навалилась на него этим вечером. Он может чувствовать это кончиками пальцев. Видит бог, это почти достигло его внутренностей. Он ложится, одеяло приятной прохладой проходит по плечам. Он стремится забыть всё, что чувствовал минутами раньше. Это так больно? Это так и должно быть? Тэхён чувствовал себя именно так? Тэхён. Ким Тэхён. Почему с ним легче, чем с Ынби? Так и должно быть? Они оба парни, и это нормально, что с Тэхёном ему легче. Выражать свои мысли, зная, что он поймёт как надо, а не как посчитает нужным. Ему ничего не нужно взамен. Тэхён, он просто есть, и ему этого достаточно. Разве Ынби не достойна этого? Она… прекрасная девушка. Несмотря на всё, она достойная. Почему они расстались с Тэхёном? Почему она отказалась от этого? Так много вопросов, ответы на которые он всё ещё не может найти. Он не задавался этими вопросами рядом с Ынби или Тэхёном. Когда он остаётся один, ему достаточно одной мысли, чтобы вопросы посыпались на него дождём. Но он засыпает. И, прежде чем провалиться в сон, он ухватывается за один ответ, который тут же ускользает от него. Это Тэхён достоин большего. Чонгук. «Нам надо встретиться». Он отправляет Ынби сообщение. И на этот раз он точно уверен, что это Ынби. Он устало и грустно усмехается, невольно вспоминая Тэхёна и то утро, которое провёл у него в квартире. И он не улыбается, нет. Просто что-то на лице… ох да, он улыбается. Почему-то мысли о Тэ заставляют чувствовать его лучше даже после целого дня размышлений и самокопания. Ынби. «Хорошо. Где и когда?». Она, вероятно, понимает, о чём с ней хочет поговорить Чонгук. Это очень важно… он волнуется. Уже сейчас, думая об этом, он покрывается дрожью, а сердце начинает стучать чуть быстрее. Чонгук. «Завтра. Давай… у меня. Подходи, когда удобно». И он не сомневается, что если у Ынби на этот день назначена встреча, она отменит её. Это Ынби, это маленькая, потерянная, неуверенная, как бы она это ни скрывала, девочка. Она готова сделать ради него всё, но он тоже посвятил бы ей весь день, если бы она написала первой. Их отношения. Это очень странно, на самом деле, но, если бы этой ошибки не случилось, у Чонгука не было бы причин бросать Ынби (он уже думал о расставании с ней, когда планы о будущем касались Тэхёна). Между ними ощущался баланс и некоторая гармония, которая позволяла им иногда угадывать желания друг друга. Эти отношения не были идеальными, но и плохими они тоже не были. С Ынби Чонгуку было хорошо. Иногда непросто. Он выдыхает рвано сквозь зубы и читает короткое: «Ладно». Как она писала это сообщение? С виноватым и извиняющимся взглядом? Или полностью потеряв надежду удержать Чонгука? Или сквозь слёзы? Ни один из ответов Чонгука не устраивает, и он падает обратно на кровать, прижимая к лицу подушку. Всё это кажется таким сложным, эти отношения, принятые решения, сделанные ошибки. Эта юность, эта жизнь, эта влюблённость. Да, чёрт возьми. Грёбанная влюблённость, которая толкает его на столь откровенный шаг. Его решение можно оправдать тем, что он просто не может смириться с девушкой-изменщицей и не сможет жить с ней дальше, зная это, но… но правда практически на поверхности. Щёки горят от этого. И невольно губы вновь растягиваются в улыбке. Он не может ничего поделать с этим, с чувством, горячо разливающимся в животе, с ощущением пустоты и наполненности одновременно, с лёгкой головой и постоянными мыслями об этом. Чёрт, он не владеет собой, это овладело им. Насколько же тяжело будет смотреть в глаза Ынби, зная правду и пытаясь скрыть её. Сможет ли она узнать это по одному его виду или будет настолько обескуражена и взволнована, что пропустит мимо глаз? Ему так не хочется думать об этом, но мысли сами лезут в голову. Как же трудно бороться с самим собой. В ожидании его трясёт. Он старается не думать о предстоящей встрече, но как же не думать о том, что должно произойти с минуты на минуту и что волнует тебя больше всего на данный момент? Он пытается отвлечься видеоиграми, едой и фильмами. Ынби долго. Он даже несколько раз тянется рукой за телефоном, нервно сглатывая, но всё время одёргивает себя и продолжает мучиться ожиданием. Так проходит несколько часов, пока в дверь не звонят. ─ Чонгук, ты ждёшь гостей? ─ спрашивает громко мать из кухни. ─ Да, ма, это ко мне, ─ отвечает он и встаёт, чтобы открыть. Волнение сливается с облегчением. Нервозность повышается. Мыслей становится больше. Он поднимается на ватных ногах и следует к двери. Кусает губы. ─ Привет, ─ первой заговаривает Ынби. Она очень… помятая. Круги под глазами не маскирует даже тональник. Он чувствует себя почему-то виновато перед ней. ─ Привет. Проходи. Сказать так удивительно нечего. Становится сложнее собраться с мыслями. Он придерживает ей дверь и чувствует себя настоящим обманщиком. Что же делает с нами любовь? Повисает некоторая тишина, увеличивая напряжение между ними. Он смотрит на неё, но не видит. Её красные глаза, усталое выражение лица, опущенные уголки губ. Её вид ─ его отражение. Её за руку берёт Тэхён. Очень осторожно, едва заметно. А потом смотрит на Чонгука и кивает, слегка улыбаясь. Чонгук кивает в ответ. Навряд ли это почувствовала и увидела Ынби, но сейчас ему легче совладать с собой. ─ Ынби… ─ говорить с ней всё ещё странно. ─ Ты сказала, что не уверена. Она поднимает на него свой взгляд, напряжённый, измученный и очень горький. ─ Теперь я уверена. Он не помнит, когда видел её такой. Никогда. Она никогда не давала себе поблажек быть слабой. Она держалась стойко и уверенно даже при нём, лишь изредка давая понять, как же она нуждается в его ментальной защите. ─ Ты знаешь, ─ она знает. Она всё прекрасно знает. ─ Для меня это сложно, ─ для неё тоже. Ынби кивает. Несколько раз, вновь опуская взгляд. Внутри что-то жмёт от предчувствия. Если она заплачет, он не сможет побороть это в себе. Остатки внутри него заставят прижать и обнять. Он вновь делает вид, что рядом есть Тэхён. Он не был бы рад, если бы Чонгук отступил. Так что же? ─ Ынби, ─ он произносит её имя горько-солёное, жидкое, с привкусом моря и разрушения. Оно оседает на языке неприятностью. ─ Я должен это сделать. Но он ничего не должен. Он делает вид. Он такой обманщик, такой притворщик. ─ Так делай, ─ тихий голос, хриплый. Дрожащие ресницы и поджатые губы. Чонгук кивает. Внутри поджимает ближе к сердцу недосказанное. Столько недосказанного, недосмотренного, недожитого вместе с ней. Столько всего, что они хотели и не успели. Она сожалеет? Он сожалеет? Он думал, что с этой ошибкой всё будет проще, но обманывать себя нельзя. Он так не умеет. ─ Я не смогу, ты же знаешь. Вновь кивок. Как же сложно ей даётся находиться здесь. Стоило выбрать нейтральную территорию, но Чонгук не смог бы сделать этого в общественном месте. Ему и без этого сложно, ей ещё сложнее, так что так даже лучше. Возможно, лучше. ─ Мне кажется, это всё. Голос тяжелеет с произнесённым словом. Она с каждым словом дрожит сильнее, цепляясь пальцами за собственную руку и стараясь не разрыдаться на его глазах. ─ Да, ─ соглашается она, и как же ей сложно было произнести это. ─ Ты не мог бы… выйти? Пожалуйста… Смысл фразы доходит не сразу. Он некоторое время смотрит сквозь пространство, ничего не ощущая. А потом грузно встаёт и заставляет себя не смотреть на неё с жалостью. Губы жжёт. ─ Конечно. Негромко закрывается за ним дверь, и он прижимается лбом к стене. Чёрт бы это побрал. Чёрт бы это… ─ Чонгук, что такое? ─ он резко оборачивается на голос матери. Она осматривает его внимательным взглядом. ─ Ох, боже, Чонгуки?.. ─ но не может договорить. Что-то мокрое касается её щеки, руки сына, обхватывающие плечи, дрожащее тело и подрагивающие ресницы, зажмуренные глаза. Она обнимает, держа в руках полотенце, очень сочувствующе смотрит на дверь в комнату сына. И будто уже всё понимает, будто… не остаётся больше никаких других мыслей. Им хватает нескольких минут, чтобы после Чонгук ослабил хватку, проводя пальцами по мокрым щекам и всё время выдыхая. ─ Всё будет хорошо, Чонгуки, ─ сдержанно улыбается женщина. Его хватает лишь на кивок. Она говорит ─ значит, это правда. Он не может не верить ей. Ынби выходит, когда он уже отходит от собственных терзаний и просто сидит спиной к стене. Мыслей… нет. Как странно, что их нет. Она оставляет дверь незакрытой, сразу проходит к выходу, обуваясь и стараясь не смотреть на него. А он и не препятствует. Даже говорить ничего не хочет, да и надо ли? Вот только взгляд сам хватается за покрасневшие щёки, заплаканные глаза и искусанные губы. Вот только очень горько становится после этого. ─ Пока, ─ шепчет он, когда она закрывает за собой дверь, но вряд ли слышит его. И пусть они так и не произнесли этого ужасного слова «расставание», но они оба знали, что это конец. Хотя Чонгука не покидало ощущение, что всё ещё только начинается. Он лежит на своей постели после этого, стараясь не думать о чём-то, потому что не хочется. Только всё равно думает. Не может заставить себя перестать, уголки губ дёргаются сами. Тэхён. «Что делаешь?». Чонгук. «Думаю о тебе».