Истинная причина его отъезда

      — Чоро…       Тихий, едва слышимый шепот вырывает сознание парня из сна. Открывать сонные веки слишком лениво, поэтому Чоромацу лишь недовольно мыкает, слегка поелозив на футоне и потянув на себя одеяло. Сделать это отчего-то не удалось. Когда оно стало таким неподъемным?..       — Чоро… Ну же… — голос раздается над самым ухом и звучит настойчивей. Младший брат запоздало чувствует тепло чужого дыхания на своей шее, следом за которым следует кроткое прикосновение губ. Наконец признавая в тихом шепоте голос старшего брата, Чоро тянет руку и мягко проводит пятерней по темной копне волос в легком, ненавязчивом жесте, ощущая, как теплые руки братишки руки ловко скользят под свободную домашнюю одежду.       Сон? Нет, тело быстро отзывается на эти прикосновения. Такие желанные, такие знакомые и родные… Шумно выдыхая, брюнет приоткрывает губы в немом стоне, прогибаясь навстречу рукам брата. В голове стучит лишь одно желание: лишь бы он не останавливался.       — Стой… — медленно прогоняя остатки сна, голову заполняет здравомыслие, возвращая парню память насчет событий нескольких прошедших дней. — Осо, стоп. — отстраняя руки брата, Чоро отстраняется и сам, отползая от него назад и резко садясь на постели, со всей строгостью в голосе шепча. — Нет.       Осомацу смотрит на брата ошалело, но не предпринимает ничего. Молча втягивает ртом воздух и не дергается, что позволяет Чоро окончательно разогнать остатки сна. Не в состоянии подобрать нужных слов, младший не успевает среагировать прежде, чем брат решается на новый порыв, полный отчаяния. Вырывая руки из его хватки, Осо резко хватает того за рубашку и притягивает к себе, упрямо прижимаясь к его губам своими. Грубо и неумело целует, мертвой хваткой удерживая брата в этой интимной близости.       Несмотря на привычную напористость, Чоро чувствует, как губы Осо легко подрагивают. С трудом справляясь с накатывающей волной эмоций, затапливающих его голову безрассудными мыслями, брюнет отворачивает лицо, обрывая поцелуй и замирая на месте. Больно. Стоящая в комнате тишина лишь добивает, ведь они оба знают: одна промашка и всему настанет конец. Им нельзя поднимать голос. Черти что. Даже поссорится нормально не могут.       Судорожно выдыхая, младший наконец-таки шепчет, отводя взгляд в сторону.       — Прекрати. Я уже… — судорожно выдыхая, Чоро мельком смотрит на брата, закусывая губу и обреченно продолжая, — Я уже все тебе сказал. — уворачиваясь от новой попытки Осо его поцеловать, он не выдерживает и грубо отталкивает его, зашипев, — Да отлипни ты наконец!        Неожиданно смотреть на Осомацу становится страшно. Нет, не потому, что Чоро боится своего брата, нет. Страшно увидеть в глазах Осо плескающееся отчаяние. Такое же, что тот тисками запирает в своем сердце уже несколько последних дней.       Вновь затянувшуюся паузу нарушает дрожащий голос старшего брата:       — Тебе же нравится…И ты этого хочешь... — Он чертовски прав. Хочет. Еще как, до последнего, мать его, вдоха. Нервно сглатывая, младший смотрит на брата, не в силах оборвать его голос возражением. Ведь он сейчас говорит чертову правду. А тот будто его насквозь видит. — И твое тело этого хочет.       — Все не так. — стискивая зубы, брюнет обрывает его, заставляя себя бессовестно лгать, продолжая, — Забудь. Это были просто гормоны. Я не хочу это продолжать. Потому оставь меня в покое. Слышал?       С каждым словом лицо Осо становится все мрачнее. Чоро и сам видит, как медленно крошит чувства любимого в гадкую труху. Тварь. Невыносимо причинять ему боль. Но это единственный способ уберечь его от этих бессмысленных отношений. Единственный способ спасти его от этого идиотского образа жизни, к которому он рвется сейчас по его идиотской вине.       — Врешь мне прямо в глаза... — когда срывающийся голос, полный обиды и злости от собственного бессилия прорывается сквозь приглушенный шепот, Чоро невольно дергается. Слишком громко. Еще немного и они будут раскрыты. Так почему же сейчас, это будто бы не играет значения вовсе? Глупый Осомацу.       Чоро открывает рот, чтобы ответить, но тут же замолкает, чувствуя робкое прикосновения брата к своей ладони. Только не так. Не надо. За касанием следует шепот. Тихий и почти беззвучный.       — Пожалуйста…       Внутри что-то рушится, когда тот слышит тихий всхлип брата в тишине их спальни. Нет, только не плачь. Сжимая губы в тонкую линию, младший брат одергивает руку, отворачивая лицо. Он должен быть сильным. Должен довести это до конца. Должен…       Глядя на то, как старший стыдливо утирает слезы рукавом пижамы, Чоромацу молча поднимается, хватая парня под руку и выволакивая того в коридор. Осо не противится, только отворачивает от него заплаканное лицо, тихо шмыгая носом.       Медленно закрывая дверь в комнату, чтобы та не щелкала, Чоро вздрагивает, чувствуя как мокрое лицо брата утыкается ему в плечо, но на этот раз не находит в себе сил оттолкнуть, обреченно вздыхая и лишь опуская голову. Не встретив сопротивления, руки Осо медленно обвивают его талию. Некоторое время они молчат, прислушиваясь к дыханию друг друга: к прерывистому — старшего и монотонному — младшего. Первым нарушает молчание Осо, отстраняясь от его плеча и шмыгая носом.       — Это нечестно...       Но он снова перебивает. Ведь и так понятно, что он хочет ему сказать.       — Брат. Мы больше не дети. — произнося эти слова без единой эмоции, Чоромацу обессилено выдыхает. — Хватит, понимаешь? Теперь все это… Неправильно. — Покачав головой, младший брат вновь вслушивается в голос здравомыслия, понижая голос до шепота, — Мы ведь… братья. — каждое слово рикошетом бьет его в голову, врываясь в сознание подобно раздирающему раскату грома. Лжец. Лжец. Лжец.       — Это никогда не было правильным, — его обиду спиной чувствуешь. Глухой удар кулаком в плечо, вместе с гневом выпустивший наружу сдерживаемые старшим рыдания,  — Что ты несешь?! Ты слышишь себя? Ты ... ты не даешь мне даже шанса! — Старший резко разворачивает брата к себе, неслабо встряхивая его за плечи. — Да послушай же себя! — заглядывая ему в глаза с отчаянием и неверием, Осомацу снова задвигает злость куда подальше. Обхватывает его лицо ладонями, прижимаясь к младшему и подавлено шепча, повторяя, словно заведенная игрушка, — Чоро... Пожалуйста... Не поступай так со мной…       Нервы не выдерживают, когда глаза брата вновь наполняются слезами. Обреченно роняя голову ему на плечо, Осо рвано вздыхает, надрывно шепча, — Ты же любишь меня. Я знаю что любишь. Ты говорил это так много раз, - сдерживая порыв зарыдать от бессилия, тот умоляюще шепчет, - Скажи это снова, мать твою... Скажи...        Это был потолок. Терпение Чоромацу подшло к концу. Не в силах сохранить свое хладнокровие, младший тихо вздыхает, гладя брата по спине. Разворачивая его лицо к себе, он снова встречается взглядом с опухшими от рева глазами своего брата . Сил на ложь уже не остается. Поэтому, утирая мокрые дорожки слез с любимого лица, он шепчет:       — Послушай меня. Я скажу лишь один раз, больше ты от меня этого не услышишь, — голос предательски выдает его дрожью, но пути назад нет. Один короткий вдох. — Я люблю тебя. Люблю так, как никто никогда тебя не полюбит. И ты это знаешь. Знаешь, и... Продолжаешь меня мучить. — стискивая зубы, Чоро судорожно выдыхает. Нет, он не позволит себе разрыдаться. Не сейчас. Поднимая глаза на брата, тот говорит вновь:       — Я люблю тебя. Люблю, но так больше нельзя. Я не могу позволить… — голос срывается и Чоромацу от досады кусает губу, — Просто так надо. И так будет правильно. — Поджимая губы, он с трудом сдерживает порыв сбежать. Он ведь снова. Снова своими руками ломает любовь всей своей жизни. — Мы больше не дети. И нам… Нужно прекратить.       Доводя задуманное до конца, младший брат решается на последнюю вольность, которую он не в силах пресечь. И будь, что будет.       Подаваясь вперед, тот в исступлении прижимается к губам Осо, вовлекая того в жадный, чувственный поцелуй, прижимая его к себе с отчаянным рвением. Наконец позволяя себе немного свободы, он вкладывает в этот поцелуй все свои истинные чувства и всю любовь к этому безрассудному, но такому желанному им идиоту. Он позволил себе это. Но в самый последний раз. Слыша тихий всхлип брата, Чоро чувствует, что он понимает. Понимает, что значит этот поцелуй. И это ранит его сильнее, чем все слова, сказанные им и поступки, совершенные им до этого. Обнимая брата крепче, тот целует его жадно и отчаянно, до самого последнего клочка воздуха не желая отрываться от любимых губ, пока легкие не начинает жечь огнем.       Разрывая поцелуй, Чоро судорожно переводит дыхание, с безграничной печалью в глазах глядя на любимые черты лица. Он ждет неизбежного, с нежностью поглаживая любимого брата по щеке, дожидаясь когда их дыхание придет в норму. Когда происходит и это, настает время вернуться обратно. В свою жизнь. В свою семью. В свою извечную роль братьев.       Сдержанно целуя молчащего Осо в лоб, Чоро разворачивается и идет в комнату, оставляя брата одиноко стоять в коридоре. Но неожиданно замирает, когда слышит его тихий голос. Рвано выдыхая, тот подносит руку ко рту, чувствуя как по щекам предательски текут слезы.       — Я тоже тебя люблю...       Ему просто необходимо уехать.