Я нашел...

Утро. Как только Мари не мечтала дольше поспать - не положено. Душераздирающий звон будильника вытягивал ее из царства Морфея уже минут десять. Все попытки устройства были тщетны. Но все же, звук весьма бил по голове спящей за столом Маринетт. Она готовилась к олимпиаде и, конечно же, заснула прямо на книге. Немного поразмыслив о том, что ждет ее в наказание за отсутствие на олимпиаде, она нехотя поднялась. В этот раз даже Тикки не помогла Маринетт встретить утро поприветливее, так как квами находилась у мастера Фу. С горем пополам, девушка накинула на себя халат и прошла в кухню. Коротко о том, как живет наша героиня: Маринетт, девушка учащаяся в одиннадцатом классе, восемнадцати от рождения лет, жила в деревеньке под Парижем. Нет, это даже не дачные, не частные дома, а жилая, активная деревушка. Здесь спокойный климат, это позволяет многим растениям благоприятно тут приниматься. От части поэтому тут живет так много людей. Кто-то подумает: деревня, ну и древность! Или может: что за ерунда?! Там же жить невозможно! А ВОТ И НЕТ. Живем в двадцать первом веке, ау, люди, все еще так мыслящие. Здесь прекрасная атмосфера, и, как я упомянула выше, благоприятный климат. Все, совершенно все, что нужно для жизни, для полноценного развития детей, для того, чтобы людям было удобно и спокойно тут жить - есть. Все жители местности довольны и даже не только они. Некоторые города могут позавидовать этой деревушке, ее чистоте, убранству, "улыбчивости", как бы это ни было странно. На данный момент в деревне царила глубокая осень, ноябрь. Конец ноября... Все уже давно ждут снег, а небо никак не соизволит ни единой снежиночки отпустить на землю покрасоваться, укрыть все окружное пространство теплым с одной стороны и совершенно леденящим с другой одеяльцем... И чего оставалось девушке, кроме как уныло встречать ни капельки не сказочные дни - такие же серые и приносящие хандру будни. Матери девушки дома не было, ведь сегодня у нее важный день... Маринетт медленно продвигалась по коридорчику, ведущему к кухне не обратила никакого внимания на то, что комната была озарена ярким светом, столь необычным для осеннего, вялого утра. Она поставила чайник, чтобы его разогреть, а пока он стоял на плите, подошла к холодильнику и, бросив на него печальный взгляд, мягко ударилась о него головой. Казалось, вот-вот слеза покатится по ее белой щеке, наполнив небесные глаза соленой водой. Она всего-лишь увидела фотографию, сделанную при поездке на море. Казалось, ничего необычного, но она так скучала по этим моментам... Она вновь вспомнила это ярко-голубое небо, безоблачное, такое спокойное, эти зеленоватые волны, ласкающие горячий песок. Повсюду люди, улыбки, позитив и радость... Отчего же Мари так плохо на душе? Дело в том, что их с матерью покинул отец. И, как бы много времени не прошло, что бы ни случилось, он был ЖИВ для ее крохотного, но очень доброго и сильного сердечка. Она вновь перебирала в голове все связанные с Томом моменты, ее душу будто бы раздирало на мелкие кусочки, все с большей силой нахлынивали потоки горячих слез, они будто прожигали пространство между "сейчас" и "тем днем"... Тем роковым днем... Она все больше и больше погружалась в свои воспоминания, но из мыслей ее вывел закипающий чайник. «Держись, Маринетт, не в сказке живем», сказала она и, оттянувшись от холодильника, резко подошла к плите, выключив свистящего спасителя... Ведь если бы не этот добродушный чайник вовремя не напомнил о том, что она вовсе не одна, то девушка просто бы сейчас не выбралась из сетей депрессии. К тому же слезы, покалывание под грудью, слева, эта сердечная боль и легкий холодок, пробегающий мурашками по коже просто бы поглотили ее. Вспомнив все же о том, что нужно собираться как можно быстрее, она быстренько налила в чашку кофе и кинулась его пить. «Мне и этого хватит, в конце концов, я одна со всей школы победила на этом уровне. Да, сила знания иностранного в нашей школе зашкаливает! Ну так вот, я одна, как освобожусь именно я, так домой и поеду!», говорила она тихим и дрожащим голосом, смотря на пол опустив, разумеется, глаза и маленькими шажками подходя к окну. Медленно, но наконец, хоть как-то отреагировав на слепящий свет, она прищурила глаза и посмотрела на улицу. Она увидела снег! Вот он, долгожданный, белоснежный, кажется ничем не приметный, но о многом сообщающий СНЕГ! Она сразу же расплылась в улыбке и быстро допила кофе, у нее мгновенно поднялось настроение. Она пулей побежала в комнату и, сделав все утренние дела, в том числе и одевшись, вылетела в прихожую для поиска пуховика и зимних сапожек. Недолго искав, нашелся весь ее комплект, "для зимнего выхода", это были: черная куртка, с воротником из натурального лисьего и соболиного меха. Мех лисицы располагался "полоской" примерно сантиметров в пять по всему низу воротника, а соболиный, соответственно, выше, черно-белой полосой. Над карманами было точно также, ну конечно, в уменьшенном "формате". Сапоги же были черные, высокие, совсем чуть ниже колен, чтобы не мешали. Без каблука и платформы, на обычной подошве. Шапка, шарф и перчатки были под цветовую гамму куртки: шапка с помпоном, была черная, а краешки "шарика" белыми. Шарф был в коричневых, рыжих и белых переливистых тонах. Перчатки же, самые простые - черные. Мари вновь вспомнила про своего отца, ведь они вместе "снаряжались" к зиме. Но вновь она успокоила себя тем, что нужно держаться, во что бы это не стало и радостно выбежала из дома, слегка поборовшись со снегом, который за ночь успел завалить дверь. А вы спросите про маму Чен, так она уехала пару дней назад, даже не подозревая, что вернувшись, увидит столько снега... Маринетт, как маленький ребенок, носилась по улице, подбрасывая снег, крутя в голове то волшебную предстоящую зиму, то всю боль, что она пережила за столь короткий период времени... Да, так мало лет, так много убийственных, поистине смертельных и самых ужасных воспоминаний... Но что остается хрупкой девушке, кроме как держаться, идти дальше... Что остается, кроме как стремиться вверх, Взбираясь с каждым вдохом выше. Ведь подлецы-то на земле, А ты уже давно на крыше! Маринетт сама сочиняла это стихотворение, вместе с Тикки, ведь она, как никто другой, не сможет помочь, поддержать в трудную минуту... Аля, ее лучшая подруга, также, всегда поможет, но сейчас она далеко, и ничего не спасет. Да, нет ничего невозможного, но есть страх, есть это чувство, тормозящее все новые порывы правосудия, требования убитой души, что еле слышно издает свой глас в рутине повседневного каламбура. Ей вновь захотелось кричать, что есть мочи, но сила духа не пропускала эти истошные крики, а это накапливало терзающую боль. Лишь вновь слеза упала на холодный снег, демонстративно указав свою силу, оставив слегка углубленный след в сугробе. Благо, девушку вновь вытянули из этого состояния, это был сигнал подъехавшей за ней машины. Девушка быстро подошла к ней, угадав учительницу, сидевшую на пассажирском кресле. Она сообщила ей, что нужно всего пять минут для того, чтобы они уехали спокойно, под этим она подразумевала доведения своих дел до конца, дама ее прекрасно поняла. Мари взяла свой портфельчик, со всем нужным и побежала к машине. Мужчина, сидевший за рулем уже стоял на улице, он открыл дверь автомобиля девушке, заметив на себе не только взгляд повернутой к ней лицом преподавательницы, но и еще одну пронзающую пару глаз и чтобы не задерживать водителя, она быстренько уселась. Мужчина сел за руль и они отправились в район, под властью которого находилась их деревушка. - Здравствуйте, - мило улыбнулась девушка. - Здравствуй, здравствуй... - Что?! К-как ты тут?.. То есть что тебе н?.. И вообще ЧТООО?! - начала панику девушка...