I'd Give You My Lungs So You Could Breathe

Джин Джин — единственный, кто старше Юнги, поэтому он единственный может вести себя с ним "по-хёнски", не вызывая у того приступов неловкости или раздражения. Джин — спокойствие Юнги в этом Бантановском шторме, оазис в безумии и шуме. Он никогда не шумит наедине с Юнги, сохраняя в комнате покой, куда Юнги всегда может вернуться, будучи подавленным. Они поддерживают комнату в порядке, тишине и уюте. Это только их гнёздышко размеренности среди всего хаоса. Юнги отпиздит любого, кто попытается отобрать у него соседа. Только Джин может оставаться рядом, только Джин может собирать вещи в стирку за их вечно закрытыми дверями, только Джин может выслушать все жалобы, когда Юнги почти физически необходимо выговориться. Юнги старается делать то же самое для Джина. Они вдвоём — самые старшие, поэтому они могут положиться друг на друга, чтобы не обременять остальных. Намджун — исключение, но их лидер настолько загружен, что они стараются не отвлекать его лишний раз из-за вещей, которые, в общем-то, и не столько важны. В ту ночь, когда в сеть выкладывают Агуста Д, Юнги сбегает из интернета и почти ото всех людей. Менеджер говорит, что просмотры растут, как никогда раньше, и это небывалый успех. Юнги, конечно, очень благодарен, но сейчас его это совсем не волнует. Чем больше об этом думаешь, тем скорее начнёшь о чём-нибудь сожалеть, даже несмотря на то, что ты горд проделанной работой. Вместо этого Юнги принимает обнимашки и похлопывания по спине от остальных, а чуть позже сбегает и прячется в своей комнате. В ту ночь, впервые за всё время, он залезает в кровать Джина, обнимает того за плечи и утыкается лицом в его грудь, разрешая гладить свои волосы и слушая тихие слова гордости. В ту ночь Юнги плачет. Джин натягивает одеяло на их головы и позволяет выплакать всё накопившееся, закрывая Юнги собой настолько, что если кто-то и зайдёт, то увидит только осветлённую макушку. Юнги согрет, и он в полной безопасности. Он сделал это, он сделал это. Мин Юнги не умер, Мин Юнги, блять, живой и умудряется пинаться, плача под огромным одеялом в обнимку со своим хёном, крепко держащим его и шепчущим слова похвалы под звуки дыхания. Мин Юнги хотел бы видеть мудака, пытающегося осуждать его. Потому что сейчас Юнги счастлив и набьёт морду любому, кто только попробует подъебать его. Кровью и потом, знаете ли. Хосок Хосок очень сильно отличается от Юнги. Хосок — солнечный свет, яркое сияющее счастье, заполняющее трещины и пустоту в жизни каждого человека, пока тот окончательно не забудет причину своей грусти. Он громкий, полный жизни, забавный, сексуальный и очень тактильный — это всё настолько сильно отличает его от Юнги, что тот представить себе не может, почему они вообще поладили. Чимин точно такой же, полная противоположность Юнги. Однако тот и ожидал подобного поведения от макнэ, ведь это практически описание работы макнэ-айдолов. Хосок не макнэ. Хосок не макнэ, хотя он такой же яркий, но когда тот за пять секунд превращается в танцующего секс-демона и так охуенно гроулит в микрофон, будто никто вокруг для него не имеет значения, ты понимаешь, что никакой он вообще не макнэ. Хосок не милый. Хосок сексуальный, и это не прячется за пухлыми щёчками или юным возрастом, как у младших трёх. Если Хосок на сцене хочет приковывать к себе внимание людей, то он, поверьте, его добьётся. И что, блять? Что, блять, Юнги с этим должен делать? Порой ему очень стыдно за своё поведение в их первую встречу. Юнги до сих пор не любит чужие прикосновения, и тогда, в 2013, он не терпел их так, как сейчас. Юнги абсолютно не стыдно за свою нелюбовь к такому уровню скиншипа, в котором преуспел Хосок, 95-ые или даже Джин. Однако Юнги действительно стыдно за то, как он может взбеситься, если Хосок затронет или неожиданно схватит его. Юнги много раз натыкался в интернете на видео с его прежней реакцией на внезапные прикосновения, моментальным отступлением Хосока и этим затравленным взглядом в ответ на почти что смертоносную грубость. Но даже несмотря на огромное различие между ними и то, что Юнги понятия не имеет, как можно смириться с кем-то настолько позитивным и тактильным (и в то же время ни черта, блять, не невинным), Юнги никогда на самом деле не испытывал неприязнь к Хосоку. Тот быстро ему понравился из-за той маньяческой одержимости чистотой и того яркого света, которым Хосок заполнил всю общагу. Со временем их в взаимоотношения наладились. Четыре года спустя, после Новогоднего вечера, дебюта и постоянной одной тарелки с едой на двоих, Хосок подговаривает Юнги на дурацкие фанкафешные фотки и фотосессии для промо, где они по очереди залезают друг другу на спины. Юнги уже спалили пару раз, засняв на камеру, как он по-смешному мило зовёт Хосока "СокСок-а", уж слишком нежно улыбается на интервью, когда Хосок творит какую-то тупую дичь, и успокаивает Хосока, когда тот напуган, ибо ну просто невозможно держаться от него вдалеке. И в гримёрке в ожидании их очереди на выступление Юнги беззастенчиво плюхнется к Хосоку на колени, устроившись, будто они сейчас дома (не развалившись, но и не на самом краешке). Юнги не скинет руки Хосока со своих ног, почти ощущая затылком усмешку парня. Пространство между ними горячеет с каждым мгновением чуть ли не до летящих во все стороны искр. И Юнги, чёрт возьми, это нравится. Всё равно. Всё равно. Если в одну из ночей тура Юнги, особым образом любящий Хосока, захочет побыть с кем-то солнечно ярким и горячим (потому что да, Хосок каждый раз стонет на сцене во время строчки Юнги про Гонконг, и да, Юнги это нравится), заберётся к тому в кровать с плаксивым "СокСок-а", услышав в ответ полурычащее "Юнги-я", и позволит крепко обвить себя руками и ногами, то Юнги открыто признает, что их отношения с Хосоком заметно продвинулись. Намджун Многие годы Намджун был и остаётся родственной душой Юнги. В самом начале было трудно, они не раз срывали голос в спорах о музыке, текстах, битах и вообще обо всём. Но даже несмотря на конфликты, Юнги знал, что Джун — причина, по которой он здесь. Джун был BTS и остался бы лидером для Юнги, даже если бы всё зашло не так далеко. Намджун всегда защищал Юнги, был рядом, когда тот повредил плечо, позволял Юнги выпускать на нём пар в сложные минуты, порой растягивающиеся на часы. Потом были тёплые объятия и Юнги, извиняющийся за то, что сорвался на Джуне. В конечном итоге они поладили, сработались и, объединив Намджуново великолепное владение языками, продюсерские качества Юнги и музыкальный талант обоих, сделали такие охуенные штуки, которыми гордятся по сей день. Они создали команду, способную добиться успеха во всём, блять, мире, и уже достигли этой цели. Джун — огромный и добрый гигант, ломающий всё вокруг и касающийся людей очень нежно и мягко, боясь причинить боль. А в Юнги метр-семьдесят с хреном роста, да и то благодаря осанке. Это происходит, когда они получают их первую награду, когда получают ебучий дэсан, когда выигрывают BBMA. Чёртова закономерность. Джун всю церемонию и торжественный приём не отлипает от Сокджина, Юнги в большинстве случаев цепляется к Чимину. Вот только позже ночью, после многочисленных поздравлений и слёз, Юнги с Намджуном засыпают в одной кровати, ведь Джун — большой, блять, мальчик, крепко обвивающий Юнги конечностями, будто ленивец ветку. В последний раз, после BBMAS, Джун ложится спать в майке-алкоголичке и у Юнги почти получается выпнуть его с кровати, потому что под одеялом тот ещё стоградусный пиздец. Они продолжают спорить даже в кровати. В одном интервью Джун сказал, что они с Юнги постоянно говорят Я тебя люблю друг другу, и это правда. Ведь раз за разом, после очередной награды, Джун прижимает Юнги к себе так, что тот с трудом дышит, и они плачут друг другу в шеи. Юнги обнимает особенно сильно в ночи после MAMA, ибо он невероятно горд их лидером, ими самими и просто очень приятно чувствовать себя защищённым. Если утром он проснётся, а руки Джуна будут держать его за талию так крепко и по-собственнически, что Юнги не сможет шевелиться, то он не посмеет потревожить чужой сон. Всё нормально. Они ж команда. Чимин Юнги по-дурацки нежно обращается с Чимином. Чимин пиздецки сексуален по однозначному мнению абсолютно, блять, всех, ибо все моментально западают на него, его улыбку и пресс. Понятия 'ориентация' и 'Чимин' не могут стоять в одной строке. Все думают, что он горяч. Юнги говорит с Чимином очень мягко, как, собственно, каждый мембер. Он ведь ребёнок, всегда готовый поддержать, обнять или выслушать, когда тебе нужно поделиться с кем-нибудь всей хернёй, скопившейся внутри. Никто не хочет обидеть его, поэтому строго оберегают, убедившись, что Чимин сыт, счастлив и его достаточно обняли. Юнги раз за разом, не сомневаясь, отдаёт свою карточку Чимину; теряет разум, когда тот на сцене так двигает плечами в танце; кричит и убегает в закат, когда Чимин вытворяет что-то глупое: например, говорит, что любит Юнги, или просит поцеловать; хвалит даже за то, что тот дышит, потому это тогда Чимин мгновенно краснеет, и да, это тоже подразумевалось. Весьма забавно, между прочим. Иногда — иногда — Юнги позволяет Чимину поцеловать его в щёку и лечь ему на грудь, крепко прижимаясь, когда Юнги нужно хорошенько выспаться, а Чимин хочет внимания. Они устраиваются в кровати младшего (Юнги никого никогда не пускает в свою кровать), близко, но давая свободу, и старший прячет Чимина в своих руках, будто он нечто драгоценное. Юнги — хён, и ему хочется защищать. Иногда. Тэхён Ничего, ничего в мире не сравнимо с ощущением любви Ким Тэхёна. Тэхён громкий, странный и забавный. Он настолько открытый, милый и придурковатый, что это доводит Юнги до зубного скрипа. Тэхён котёнком тычется в сердце каждого и тихо говорит своим безумно глубоким голосом, по-настоящему расслабляющим и усыпляющим Юнги. Тэ любит искренне, и пускай порой для Юнги это перебор, но он никогда не воспринимает, как должное. Тэхён не упускает шанса обнять своего хёна, хотя и всегда чуть-чуть стесняется, потому что даже спустя пять или около того лет Тэ всё ещё боготворит своего героя-рэпера, который не стерпит ни одного оскорбления. Он успокаивает Юнги, прижавшись всем телом, говоря на их сатури и позволяя Юнги материть его, ибо во время 'Отъебись, блять' хён обнимает ещё сильнее. Когда Юнги впервые встретил Тэхёна, он только тяжело вздохнул, потому что это был ещё один сумасшедший громкий ребёнок, с которым предстояло смириться. Поэтому Юнги быстро добился спокойствия, оберегая его после. Помогло, что Тэхён тоже был родом из Дэгу — у Юнги никогда не было такой семьи, как у Тэ, никогда не было тех людей, кому можно было позвонить, скучая по дому. Всегда было приятно разговаривать с Тэ на их диалекте. Это удерживало Юнги от тоски по родным местам. К тому же, Юнги часто переводил для младшего что-то на сцене. Сатури было достаточно для счастья. Тэхён чертовски забавный, он кривляется вместе с Юнги, пока они оба не начинают хихикать. Есть вещи похуже, чем быть обнятым со спины кем-то, чьи шутки доводят Юнги до одышки. В день премьеры Хварана, Юнги поднимает Тэ с дивана, и в течение всего похода в магазин за говядиной они не перестают дурачиться. В ту ночь Юнги позволяет Тэхёну устроиться у него под боком, пока они смотрят первый эпизод. Тэ чуть ли не на колени заползает, а сверху на нём лежит Чимин. Юнги по существу удерживает вес сразу двоих, но это не проблема. Он лишь нежно придерживает Тэхёна и говорит, что очень горд и тот постарался на славу. В ту ночь они засыпают напротив телевизора, и Тэ всё ещё лежит на Юнги, до последнего ища одобрения от маленького и самого вредного хёна. Сейчас, будучи на четыре года старше, чем когда они дебютировали, Юнги оставляет письма на прикроватном столике Тэхёна, если у того был плохой день, и душит младшего на сцене, после, за кулисами, валяясь с ним на матах, не касаясь друг друга, но достаточно близко, как они делали два, три года назад. На следующий день Юнги замечает, что смеётся над шутками Тэхёна сильнее обычного. Он становится слишком нежным. Хотя это и хорошо. Это случается после концерта. Концерта, на котором Тэ бормочет "Я люблю тебя, хён, очень сильно" в микрофон, покраснев до кончиков ушей, и Юнги чувствует, что его настолько затапливает любовь, что он сейчас просто лопнет. В ту ночь Тэ приходит к нему и говорит "Можно мне поспать с тобой, хён? Обещаю, буду тихо". Юнги понимает, что в этот момент порвёт любого, кто попытается отобрать у него Тэхёна. Они устраиваются в тесной кровати отеля, держась на расстоянии, и когда Тэ нарушает тишину, шепча "Хён, я тогда говорил серьёзно" на их сатури, Юнги моментально сокращает расстояние между ним и крепко обнимает, отвечая "Ага, знаю. Я тоже люблю тебя, ребёнок. Люблю очень сильно." Они засыпают лицом друг к другу. Тэ вжимается ноcом в шею Юнги, а тот ещё больше притягивает младшего к себе. Проснувшись утром, Юнги чувствует скромные поцелуи на затылке. Такие же скромные поцелуи, которые Тэхён бесконечно дарит остальным мемберам. Юнги позволяет себе быть следующим. Потом, конечно, Тэ слышит вопли Чимина из соседней комнаты и немедленно выдвигается на помощь своему соулмейту, соскакивая с кровати слишком громко и энергично для семи часов утра и заставляя Юнги проклинать и материться снова и снова. Но это не в серьёз. Чонгук За эти годы Чонгук прошёл путь от маленькой тринадцатилетней креветки к огромному мускулистому кролику, который наверняка может забросить человека за тридевять земель. Теперь он почти в два раза больше Юнги, в четыре раза сильнее и способен преодолеть любое препятствие, которое в него швырнёт жизнь. Юнги всё ещё заступается за него каждый раз. Юнги знает, кто он для Чонгука: закон. Юнги — единственный, с кем Чонгук не спорит и на кого не огрызается, единственный, кого младший немного опасается. Ну, не то чтобы опасается, ведь они жили вместе так долго, что все страхи абсолютно исчезли, но Юнги до сих пор не его друг. Нет, он, конечно, им является, но тем не менее Юнги — хён и вроде как самый старший, потому что Джин позволяет Чонгуку пренебрегать своим возрастом. Он никогда не перестанет гордиться Чонгуком. Ребёнок приехал в Сеул в тринадцать лет, боясь принимать душ и есть со всеми, боясь издать лишний звук, а теперь он главный вокалист, танцор и вообще взрослеет без проблем. Юнги очень горд этим. Он практически воспитал ребёнка и рад тем, что из Чонгука получилось. Он и хороший, и добрый, и скромный, и тихий, и забавный, и как же Юнги его любит, любит самого младшего донсена, делающего сальто назад и постоянно прикалывающегося надо всеми. Чонгук часто обнимает его со спины. Это странное ощущение для Юнги: он ведь оберегающий хён, чувствующий вспышки почти что материнского обожания, когда Чонгук обнимает его; но также чувствует, что он в пять раз меньше, чем обычно, и уже готов уснуть, потому что Чонгук размером с дом и Юнги чувствует себя в безопасности. Младший устраивает подбородок на плече хёна, когда они садятся куда-либо, и Юнги и так хорошо. То же самое в тех случаях, когда они спят вдвоём. Ни один из них на самом деле не любит чужие прикосновения. Юнги более комфортно с Хосоком, а Чонгук предпочитает других макнэ или Джина. Но когда они вынуждены делить кровать в холодном отеле, компания друг друга не кажется такой уж и плохой. Они много раз спали вместе. Но первый раз, когда они действительно обнимаются, был в Америке, в номере с блядским кондиционером и недостатком одеял в шкафу. Видимо, все кондиционеры в Америке работают в режиме "Арктика", не беспокоясь о счетах за электричество. Америку не ебёт. Юнги замечает сходство с собой. В комнате, наверное, чуть больше пятнадцати градусов, а у них один номер на двоих, чтобы сэкономить на отеле, ибо они не американцы и их, к сожалению, ебут счета, но вопрос не в этом. Когда они переодеваются в пижамы и выключают свет, забираясь под туеву хучу одеял, Юнги хочется плакать, потому что куда делось его тринадцатилетнее шиложопие? Чонгук невероятно нежно обнимает его со спины, утыкаясь лицом в затылок Юнги и сохраняя нос в тепле. Юнги засыпает, чувствуя каплю раздражения, ибо он сдаёт позицию хёна. Юнги засыпает, чувствуя тепло и очень сильные руки вокруг себя. Знаете, хоть Чонгук практически и его ребёнок, он всё же на самом деле им не является, поэтому Юнги в эту ночь поощряет его слишком — хм — решительные объятия. Следующим утром, они просыпаются на противоположных краях постели, полуголые, так как ночью кондиционер вырубился и они тут же начали по-свински потеть. Что за хуйня, а, Америка?