Непогрешимые

«Злая червоточина, Теплая обочина; Сердце обесточено — Взгляд со стороны» ©Обе-Рек

      «Если вы видите эту надпись, значит, меня уничтожили так же, как и других», — гласили царапины на помятом борту корабля рядом с обгорелой дырой. Символы были неровные, словно подернулись рябью, но Адмирал не допускал и мысли, что на обшивке запросто не порисуешь. Нет, он слишком хорошо знал, что написавший эти строки был силен так, что с легкостью мог бы выдрать стальную пластину, скрутить в веревку и завязать несколько узлов. Надпись дрожала не поэтому. Лишь потому, что дрожали написавшие ее руки. И там, под прочной, но невесомой броней вдруг кольнуло сердце. Что надо сделать, чтоб задрожали руки у киборга?       Адмирал понимал, что из корабля лучше не выходить — в случае чего помочь будет некому. Планета необитаема, да и вообще в этой звездной системе кроме него ни души, он был уверен. Союзные крейсеры он отослал по домам, да и сам собирался вернуться в одну из колоний, но в последний момент, всего в нескольких пк от цели, вдруг передумал — радар принял слабый сигнал совсем рядом. Адмирал привык. Сотни сигналов ежедневно, почти все — просьбы о помощи, немногие — с наглым требованием дани. И тем не менее этот сигнал заставил его снизиться и исследовать безрадостно-серую планету. Он уловил на экране только терраиндекс — Т0. То еще местечко, но почему-то он не улетел.       Сейчас два десятка приглушенных двигателей мерно гудели, удерживая корабль над поверхностью достаточно высоко, чтобы его не задели неожиданно вырывающиеся из земли столбы пыли и газа, но достаточно близко, чтобы сканер без помех считывал надписи на побитом боку разбитого космического корабля. Адмирал, конечно, знал, какой Империи принадлежат корабли такого плана — вся галактика знала, поскольку Империя эта слишком уж часто напоминала о себе.       Гроксы.       В Галактическом кодексе, конечно, пункта такого не было, но их полагалось ненавидеть. Безоговорочно. Без исключения. Без вопросов. Ненавидеть — и бояться. Адмирал не мог. Бояться — да, само собой: попробуй не бояться Империю, захватившую центр галактики, имеющую почти две с половиной тысячи колоний, владеющую лучшим военным флотом, состоящую наполовину из автозапчастей и, как следствие, выживающую в самых кошмарных условиях. Но ненавидеть не получалось. Точнее, нет, он именно что ненавидел их — и из-за этого грызла совесть. Чувствовала, что знакома только с надводной частью айсберга.       Он чуть снизился и облетел потерпевший крушение корабль кругом. В крыло тут же ударил особенно ретивый гейзер. Осколки взметнувшейся породы проскрежетали по внешней стороне обшивки. С другой стороны сканер зафиксировал еще царапины.       «Я это заслужил, так же, как и другие».       Конечно. Адмирал на мгновение закрыл глаза, чтобы не видеть перед собой изображение кривых строк, проецирующееся на экран. Гроксам все бы критиковать — преимущественно, конечно, окружающих, но и себя заодно, как оказалось, можно. И снова заметно, как тряслись механические руки. Дело ведь было вовсе не в поврежденной калибровке, верно?       Адмирал нутром чуял, кто автор записей, как бы безумно это не звучало при мысли, сколько представителей этого биомеханического вида можно встретить на просторах галактики. Он знал одного конкретного грокса, который мог бы написать такое.       Они встретились не сказать, чтобы очень давно. G-675993 командовал кораблями, посланными расхищать запасы пряности в одной из колоний Империи Адмирала. Больше чтобы позлить, конечно, ибо при здравом размышлении становилось ясно, что никакая пряность гроксам даром не нужна. Адмиралу, уже имевшему дело с гроксами до этого, бросилась в глаза одна деталь, незамеченная связными в колонии — механической у этой… особи? оказалась не та рука. Левая, если быть точнее, вместо положенной правой. И Адмирал, право, не знал, почему эта деталь так запала в память.       Дома, в штабе, он никому об этом не рассказывал, было достаточно других тем, но механик, чинивший его корабль, неожиданно натолкнул его на мысль. «Непогрешимых нет», — заметил он, кивая на покалеченный корабль. Адмирал понимал, что слова сказаны только лишь затем, чтобы ободрить его — ну, подумаешь, по глупости полез в самую гущу, потерял союзный корабль и повредил свой, потому что опять подумал задницей. Что ж, бывает. Не впервые.       Адмирал вновь встретил G-675993 на планете союзников. Они громили города. Но вместо того, чтобы выпустить в неприятеля ракеты, он неожиданно даже для себя вызвал окно переговоров.       — Да? — взвизгнули тогда по другую сторону экрана. — Прочь с глаз моих! Пойду промою сетчатку. Смотреть не могу на такое убожество!       Там, в колониях гроксов, он слышал механические голоса, сквозь которые только иногда прорывался природный — высокий, чистый… визг. G-675993 попросту визжал все время. Именно это вдруг подмеченное отличие и подтолкнуло Адмирала к тому, чтобы…       — Непогрешимых нет.       Киборг тогда так нескрываемо оторопел, что Адмирал не знал, плакать ему или смеяться; скорее убираться прочь, или противник сейчас сбежит сам. По глазам — вернее, по одному глазу, живому, не закрытому механическим, — читалось вдруг неожиданно много. «Бортовой журнал. Заставил грокса проявить эмоции. Это самый потрясный и самый глупый поступок в моей жизни. Если это последние мои слова»… — вертелось на языке, но Адмирал усилием воли заставил себя молчать.       Киборг протянул к экрану обе руки — механизированную левую и обычную правую — и спросил своим неправильным, высоким, режущим слух голоском:       — Непогрешимых нет?       — Нет, — спокойно подтвердил Адмирал.       «Я был из тех, кого ввели в заблуждение», — угадывалось в надписи ниже.       Адмирал резким движением рванул рычаг до упора, корабль с глухим стуком упал на поверхность планеты. Датчики подали предупреждение об ударе. Он наскоро подключил системы жизнеобеспечения. Т0, как-никак. Не хотелось бы остаться тут до самой тепловой смерти вселенной.       Почва под ногами была легкая, пыль летела во все стороны от малейшего движения. Адмирал обошел свой крейсер кругом и приблизился к разбившемуся. Да, именно этот — вон царапина от его лазера. Значит, G-675993 так и не удалось полностью починить обшивку. Закрался вдруг неуместный вопрос: а чинят ли вообще гроксы свои корабли? Или выбрасывают, как отслуживший хлам, вместе с неудачливыми пилотами?       «Я был из тех, на ком страшное преступление. Я был из тех, кто восстал против своей Империи».       Адмирал опустился на одно колено перед остатками разбитого корабля. Значит, вот как на G-675993 подействовали редкие случайные беседы с ним. Адмирал понял вдруг, что чувствовал к Империи киборгов. Страх — и жалость. Ту же жалость, которую остальные прятали за злостью.       «Я был из тех, кто поплатился за ошибку.»       Адмирал отвернулся было, собираясь уходить, решив, что ничего дельного в записях не найдет. Случайный взгляд упал на самую крайнюю и совсем кривую строку. Адмирал замер. Он знал, что так дрожать рука может только от сдерживаемых рыданий.       «Если вы видите эту надпись, знайте: непогрешимых нет. G-675993»