Я заставлю тебя поверить в сказки

      Ей хо­телось го­ворить о сво­их проб­ле­мах, кри­чать, звать на по­мощь, но она не могла. Её посчитают сумасшедшей упекут в псих/больницу. Может, она уже свихнулась и все происходящее лишь плод воображения юной девушки? Сло­ва зас­тре­вали в глот­ке, от­ка­зыва­ясь выходить наружу, мыс­ли сби­вались в ку­чу, жуж­жа­ли в вис­ках, не поз­во­ляя се­бя рас­ста­вить в пра­виль­ном по­ряд­ке. Дюпен - Чен пы­тал­ась ра­зоб­рать­ся в се­бе, ра­зоб­рать­ся в про­ис­хо­дящем, но она была мо­раль­но слаба и прос­то не могла по­нять, что де­лать.       Она тряслась, жмурилась и сильно - сильно терла глаза, беззвучно хлопая ртом. Что вообще происходит в ее жизни? Что она пропустила, что не заметила? В какой момент тихая размеренная череда мгновений, тонущих в бездонном чёрном сознании, сменились приключениями, рассказы о которых просто походили на на бред наркомана, переборщившего с дозой. 25:34:47       Кожу на запястье жгло, будто бы недавно на неё нанесли тату. Девушка чувствует что - то мокрое, текущее по щекам. Слёзы. Маринетт не хочет всего этого. Сумасшедших агрессивных рассказчиков, нападений чокнутых животных и болезненных возвращений обратно в свой мир. Некогда любимые родные розовые стены комнаты, ранее служившей чердаком, стали холодными, серыми, грязными и странными. Мягкий тёплый пол стал скрипучим, свет люстры - неприятным, вся мебель в глазах Дюпен - Чен начала раздражать и до ужаса бесить. Проклятая книга так и осталась лежать на полу. Раскрытая на титульном листе, где было сказано, что автором служила "Тикки". Не мудрено. Примитивная глупая книжонка, наполненная розовыми соплями, как раз понравилась бы десятилетней девочке. Но не Маринетт. Брюнетка возненавидила данный предмет, и это чувство расползлось по всему телу, забираясь в кору головного мозга. Родители были заняты и не обращали внимания на то, что происходит наверху. Слава богу, сегодня выходной и в школу идти не надо.       Маринетт никогда не ненавидела что - то так сильно, как эту историю. Это ло­мало еще силь­ней. Яд су­мас­шедших, нез­на­комых ра­нее чувств, от­равлял кровь, бур­лил по ве­нам, зас­тавляя те­ло про­тяж­но ныть. Мо­лодая девушка зак­ры­вал­ась в ван­ной, ох­лаждая пот­ный лоб ле­дяным ка­фелем. Дюпен - Чен чувствовала холодные струи воды, крадущиеся по телу. Этот " сон" за­бирал у Мари все вре­мя, пля­сал в го­лове се­рыми кар­тинка­ми. Ко­жа го­рела, на­поми­ная о при­кос­но­вени­ях, ко­торые не­воз­можно бы­ло смыть. Дюпен - Чен пог­рязла в этой пу­чине и те­перь осоз­на­вала, что те­перь про­сить по­мощи у ко­го-то прос­то нет смыс­ла. Ей не по­могут, ее не пой­мут, ее уни­зят и плю­нут в ду­шу. Воспоминания не желали покидать головы и все чаще вспыхивали картинками. Лицо злобного аловолосого парня, холодные голубые глаза которого были наполнены презрением, берзразличаем и грубостью. Милая девушка, длинные золотые волосы которой сияли на солнце. Резвые живые голубые глаза с сиреневым отливым были наполнены добротой и открытостью. Эти грустные очи волка, в которых отражалась печаль, разочарование и мольба о помощи. Парень по имени "Алан", который спугнул разъяренного волка, показался брюнетке притягательным и довольно симпатичным. Она его уже где - то видела, вот только где.....       Шелковые капли не помогали забыться. Старое махровое полотенце с усилием терло кожу, отчего та краснела. Мари включала любимые песни, но звуки так и не доходили до испуганной души. Девушка заходила в интернет с телефона и пыталась отыскать книгу, которую ей так дёшево продали. Но все, что девушка нашла, так это ссылки на кофейню "Гранд-Париж" и на работы известного дизайнера Габриэля Агреста. Но зачем ей эти однофамильцы? Девушка пыталась найти хоть одну зацепку, но это ни к чему не привело. Страх и злоба рас­ка­лыва­ли го­лову на час­ти, не­жела­ния бу­дущей встре­чи до­води­ло до не­мой ис­те­рики, от ко­торой не­воз­можно бы­ло из­ба­вить­ся. Нетти по­нимала, что ей на­до ра­зоб­рать­ся во всем имен­но сей­час, по­ка еще не поз­дно.       Девушка не помнит, как натянула на себя чёрные джинсы и серый свитер. Она быстро расчесывает волосы и кладет книжонку в сумку. Берет любимый плеер и выбегает из комнаты. - Маринетт? Почему ты так поздно встала? Что - то случилось? - изумляется Том. Он остыл после вчерашнего и чувствует на себе тяжесть вины. Дочь даже не смотрит на него. - Я занята! - лениво бросает она. - Юная леди, как так можно обращаться с родителями? - вспыхивает женщина, стоящая в очереди в пекарне. Мари фыркает и исчезает, хлопая дверьми. Она ускоряет шаг и идёт по знакомой дороге.       Это бы­ло неп­ра­виль­но. Это бы­ло нас­толь­ко вне по­нима­ния юно­го соз­на­ния, что Мари прос­то те­рял­ась, каж­дый раз за­давая са­мой се­бе воп­рос, что же ему де­лать даль­ше. Девушка схо­дила с ума, пы­та­ясь заг­ля­нуть вглубь се­бя, вы­тащить прав­ду на­ружу, она ведь дол­жна бы­ла где-то быть. Ему бы­ло слиш­ком слож­но дать наз­ва­ние этому чувс­тву, приз­нать се­бя слом­ленной окон­ча­тель­но. Она была резкой, острой и колкой уже давно, но злобе и ненависти никогда не подавалась. До этого момента. Она знает эту до­рогу на­изусть, могла доб­рать­ся с зак­ры­тыми гла­зами, но теперь уже гло­тая страх, что со­бира­лся ком­ком в гор­ле. Она ви­дела это зда­ние за нес­коль­ко де­сят­ков мет­ров, и если раньше любила его, то сейчас ощу­щала от не­го ужас и хо­лод, но рвал­ась ту­да, что­бы окон­ча­тель­но пос­та­вить точ­ку в су­мас­шес­твии, что нак­ры­вало ее с го­ловой.       Девушка видит эти цветы, высаженные в клумбре рядом со знакомым зданием, излюбленным в глубоком детстве. Она вздыхает, боясь поднять глаза на вывеску. Паль­цы нер­вно хва­тались друг за дру­га. Вот, момент икс. Брюнетка поднимает голубые глаза и.... И видит вывеску кафе - мороженого       Не стоит передавать удивления, шока и страха, испытанного брюнеткой в это короткое время. Она хочет кричать, но наружу выходит лишь тусклый хрип. Девушка уходит за здание, где её никто не увидит. Она ревет и разбивает костяшки в кровь, обвиняя во всем невиновную стену. Девушка достаёт зажигалку из рюкзака - этакий неудачный способ покурить стоял за её спиной. Ну, пробовала, да только быстро поняла, что это дрянь. А вот красный бутылек с жидкостью до сих пор лежал в кармане. Брюнетка достаёт историю и поджигает её, бросая в мусорку. Девушка хладнокровно смотрит на горящие страницы, которые сворачивались и превращались в пепел.        В глазах отражается этот огонь, пожирающий все на своём пути. Брюнетка шмыгает носом и вытирает слёзы, разворачиваясь и уходя. Ужас хва­тал за но­ги и ру­ки, цеп­лялся за пе­ресох­шую глот­ку, пы­та­ясь вы­рубить мо­лодую девушку, ли­шить соз­на­ния на ка­кое-то вре­мя, по­ка все не за­кон­чится. Нетти за­дыхал­ась, ее ды­хание сби­валось то на слиш­ком рез­кое, то на не­веро­ят­но мед­лен­ное. В гла­зах пля­сали чер­ные кру­ги, кар­тинка пе­ри­оди­чес­ки дер­га­лась, соз­да­вая ил­лю­зию па­дения в об­мо­рок. Мари те­ряла са­му се­бя в этой бездне ненависти, страха и шока.       В ее ком­на­те бы­ло не­выно­симо хо­лод­но из-за пос­то­ян­но от­кры­тых окон. Мари пы­тал­ась хо­тя бы та­ким об­ра­зом вы­вет­рить за­пах чертовой сказки, ко­торый чу­дил­ся ей в каж­дой ве­щи, прес­ле­довал ей фан­то­мом, не ща­дя боль­ное во­об­ра­жение под­рос­тка. Не­выно­симо про­тив­но бы­ло осоз­на­вать, что да­же в собс­твен­ной ком­на­те, ко­торая дол­жна бы­ла вро­де как слу­жить кре­постью и за­щитой, Маринетт чувс­тво­вала се­бя сла­бой и бес­по­мощ­ной. Имен­но здесь она уснула и попала в гребанный сопливый мир, имен­но на этой свет­лой кро­вати, смя­той и пе­ревер­ну­той. Имен­но эти сте­ны сегодня заг­лу­шили кри­ки хо­зя­йки, ког­да та видит на запястье время, су­дорож­но хва­та­ясь за глот­ку.       Се­рые сте­ны смот­ре­ли на уби­тую девушку с без­разли­чи­ем. Им бы­ло все рав­но, что Мари сры­вал­ась на кри­ки нес­коль­ко ми­нут на­зад. Ос­трые пле­чи сод­ро­гались в ис­те­рике, что нак­ры­вала с го­ловой, вспо­тев­ший лоб сту­чал по без­ли­кому бе­тону, же­лая вы­бить из го­ловы омер­зи­тель­ные вос­по­мина­ния об истории. Маринетт хо­тела за­быть все, хо­тела раз­бить се­бе го­лову о шер­ша­вую по­вер­хность, заг­лу­шить фи­зичес­кой болью ду­шев­ную, что вол­на­ми нак­ры­вала сла­бое те­ло, за­жав­ше­еся в уг­лу. Гу­бы нер­вно хва­тали пыль­ный воз­дух, дро­жали от слез, что жгли рас­крас­невшу­юся ко­жу, по­казы­вая все сла­бос­ти. В гор­ле зас­тыл крик, он ду­шил, не поз­во­ляя лег­ким рас­сла­бить­ся и вздох­нуть, он бил­ся в такт с пуль­сом, ска­чущем ра­нен­ной пти­цей в вис­ках.       Девушка не помнит, как пришла ночь. Как время уже изменилось. Как утекли гребанные часы, спасающие девушку от неизведанного. Она не хотела туда. Хотела быть дома. Маринетт падает на кровать, но чувствует что - то твёрдое. Она встаёт и видит ту самую книгу, которая совсем недавно стала жертвой огня. Дюпен - Чен кричит и откидывает предмет от себя, отчего тот падает на пол. - Нет! Нет! Нет! Нет! - бормочет Мари, вновь ударяя кулаком по стене. Костяшки болят, но эта боль не сравнится с душевной. Дюпен - Чен бьётся в истерике и не желает останавливаться. Она желает не погрязать в этой книге. Она желает остаться дома.       Маринетт му­чили кош­ма­ры. Они вы­рыва­ли ее соз­на­ние, вбра­сывая в го­рящие ло­кации, раз­ру­шен­ные до­ма и чер­но­ту царс­тва Мор­фея, ко­торый ока­зал­ся слиш­ком жес­то­ким. Он иг­рал с мо­лодым рас­судком, мед­ленно ри­суя то­му страш­ные дни его жиз­ни, на­поми­нал о бо­ли. Маринетт кри­чала сквозь сон, сжи­мая тря­сущи­мися паль­ца­ми прос­тынь, не об­ра­щая вни­мания на боль в кос­тяшках, но Мор­фей не от­пускал ее, иг­но­рируя все пра­вила, ко­торые дей­ство­вали с дру­гими, по­сещав­ши­ми его тер­ри­торию. Он ри­совал мо­лодо­й девушке об­разы рассказчика, ки­дал в его объ­ятия и ду­шил че­рез не­го ху­дую шею, зас­тавляя жер­тву за­дыхать­ся, не имея воз­можнос­ти прос­нуть­ся.       Это бы долго продолжалось, пока странный силуэт не разрезал материю сна. Все вокруг растаяло и Маринетт замирает, глотая воздух в обоженные лёгкие. Брюнетка видит, что находится в странном белом безграничной помещении. Она видит перед собой улыбчивую Тикки. Та машет рукой. - Что...ты сделала со мной.... Что происходит? - шипит голубоглазая, поднимая вверх руку, где сияло время.       Тикки делает шаг вперёд, Мари отступает. Дюпен - Чен ненавидит, бится, не желает иметь дела с этой аловолосой девушкой. - Я все тебе объясню! - мягко говорит Тикки, улыбаясь. - Мне не нужны пустые оправдания! - кричит Мари. - Я не понимаю.... Что с тобой? - го­лос сор­вался до ше­пота, а голубые гла­за взмет­ну­лись вверх, хва­тая из по­лум­ра­ка ле­дяные колкие очи, - всем предыдущим кандидатам нравилась моя история....       Тикки хмурится. Она чувс­твоует ат­мосфе­ру слиш­ком чет­ко, она го­това была хва­тать ее ру­ками и рвать на час­ти, лишь бы про­бить се­бе до­рогу к си­лу­эту, что сей­час от не­е от­да­лял­ся. - Позволь мне все рассказать..... - начинает Тикки.