Я заставлю тебя поверить в сказки

Дальше девушки шли молча, не обронив ни слова. Маринетт обдумывала произошедшее и все сказанное свободолюбивой шатенкой, что уверенно шла вперёд. Роскошное платье наверняка испачкалось в грязи - оно уж точно не было предназначено для прогулки по пыльной дороге, вымощенной некогда желтым кирпичом. Дорога до города казалась безумно долгой, хотя, на деле не прошло и получаса. В карете она преодолела это расстояние гораздо быстрее, что совсем неудивительно - кучер так сильно спешил, боясь, что с Дюпен - Чен случилось что - то серьёзное. Когда за ближними деревьями показались крыши домов - Нетти была очень рада услышать крестьянскую суматоху, хоть и краем уха. Напряженная тишина между дочерью повара и молодой писательницой сильно давила на последнюю, и, кажется, не причиняла никакого дискомфорта шатенке. С её губ сорвалось что - то вроде прощания, после чего Сезер быстро - быстро удалилась, ускоряя шаг. Мари почувствовала искреннюю растерянность. И что ей делать дальше? Как контролировать сюжет? Чем заниматься долгими часами, находясь в этой странной истории? И когда это все кончится? Первой мыслью было не привлекать к себе внимание. Но в бедном городке находиться в столь пышном платье, чей шлейф растягивался на целый метр, чья ткань была настолько пестрой по сравнению с серыми улицами и грязными одеждами крестьян, было довольно таки проблематично. Приходилось подбирать подол и постоянно идти по краям дорог. Чувствовать на себе завидующие взгляды, полные ненависти, было сложно. Хотя, гораздо сложнее было продолжать путь, а не сжиматься в комок и прятаться в тени. Люди видели в девушке только аристократку. Холодную графиню, что смогла подлизаться к принцу и пировать, не смотря на горожан, что умирали от голода и холода. В эту секунду брюнетка отлично понимала босоногую королеву - та делала все, лишь бы показать, что ничем от народа не отличается. Вторая мысль показалась Нетти логичной и даже здравой, не смотря на щекотливую ситуацию. Эй нужно найти рассказчика и по подробнее узнать о своих обязанностях. Что именно ей нужно сделать? Как себя повести? Возможно, Натаниэль выкраст пару минут на то, чтобы помочь ей? Прояснить ситуацию и хоть немного развить тот туман, что мешал голубоглазой здраво мыслить. Третей мыслью было порезать себе вены. Но брюнетка быстро выкинула её из головы, усмехаясь. - Ой, Маринетт, здравствуй! - раздался рядом чей - то мелодичный голос. Мари повернулась. Хлоя стояла, убирая прядь золотистых волос, собранных в низкий хвост. Они стекали до самых лопаток, лёгкими волнами ложась на спину. Бледно - сиреневое лёгкое платье с белым передником, где уже было одно пятнышко грязи, ещё не высохшей. Руки крепко сжимали тяжелую плетеную корзину, где лежала разноцветная ткань и куски пергамента. Мари невольно закусила губу, изрядно завидуя. Даже в таком повседневном виде Хлоя была гораздо красивее Маринетт, что сейчас была при параде - в чудесном платье и с прекрасной причёской. Если бы Буржуа принарядилась, то Нетти была лишь пятном плесени рядом с ней. Успокаивало лишь то, что Хлоя - всего на всего персонаж книги, написанной наивной малышкой квами. И в жизни настолько совершенной девушки было не найти. Мари улыбнулась, пытаясь подражать манере "подружки". - Чудесно выглядишь! Такое красивое платье, - комплименты летели из её уст, и были совершенно искренними. Настолько теплыми, что наигранная улыбка собеседницы быстро сменилась настоящей. - Не стоит! Ты тоже прекрасно выглядишь, Хлоя, - говорит брюнетка, пытаясь показаться как можно более воспитаной. Эх, видели бы её одноклассники. - Ах, не льсти мне, Маринетт.... - засмущалась блондинка, - ваша семья наверняка очень богата, раз позволила себе такую....роскошь.... - её левая рука, оказавшаяся свободной, указала на обилие бежевой ткани, плотно облегающей талию и пышной юбкой доставая до самой земли. Кружева, множество слоев и жёсткого материала, напоминающего шифон, соединились в произведение искусства, что сейчас буквально погибало в грязном, пыльном городе. - Что ты.... Это просто платье, - отмахнулась голубоглазая, нехотя перебирая ткань в руках, приподнимая подол. Она медленно шла вместе с блондинкой вдоль дороги, игнорируя взгляды, опущенные в сторону роскошного наряда. Эй богу, как будто бог с небес спустился! - Так....как твои дела? - спросила блондинка, убирая прядь волнистых волос за ухо. Голубые глаза с интересом наблюдали за действиями собеседницы. - Все.....прекрасно, спасибо..... - ответила бледнолицая. - Ох, я опаздываю! - вскрикнула Буржуа, подпрыгивая на месте, - приятно было встретится! До скорой встречи! Блондинка быстро убежала в сторону собственного дома. Мари расплывается в облегченной улыбке, понимая, что Буржуа исчезла как раз в тот момент, когда появилась знакомая тошнота. Хлоя вовремя успела уйти. А Маринетт заскочила в переулок между домами, поддаваясь ужасной боли, что сдавливала горло, затуманивала разум и заставляла трястись все тело. Нетти сдавленно вздохнула, после чего буквально рассыпалась на красно - чёрные искры.

***

Девушка спокойно попивала чай из чашки, сидя в своей комнате, которая была довольно таки большой. Обилие цветов, где преимущественно был рыжий, синий и белый, сливались в одно пёстрое пятно, к которому карие глаза давно привыкли. Откинув пряди каштановых волос средней длины, осветленные кончики которых говорили о качественном окрашивании "амбре", она глубоко вдохнула свежего воздуха. Глубокий взгляд карих глаз с интересом уставился на книгу в коричневой обложке, на секунду вдруг становясь чёрной. Красный узор проступил сквозь счастливые лица блондинов, кружавшихся в танце. Всего один миг, и по комнате заклубился ураган из красно - чёрных искр. Чертова сотая доля секунды, и вот, перед шатенкой появился скрюченный женский силуэт в чёрных ласинах, сером кардегане и светлой майке. Иссиня - чёрные волосы растрепались, голубые глаза в ужасе уставились на происходящее. Скорее всего, ранее девушка обо что - то опиралась, раз сейчас потеряла равновесие и упала на пол. Девушка поджала под себя ноги и попыталась слиться со стеной, прижимаясь к ней. - Так вот как это происходит! - с интересом произносит шатенка, разглядывая брюнетку. - Тикки! - с полки в воздух поднялось странное небольшое существо. Рыжая шерстка, сиреневые хитрые глаза, длинный пушистый хвост и ушки. Оно....левитирует? Но....как? У Тикки хотя бы есть крылья, а что помогает этому лисёнку держаться в воздухе? Неужели сила тяжести совсем на него не действует? Или её? - Г....Где я? - шепчет Дюпен - Чен, изумленно озираясь по сторонам. - Триккс! - с улыбкой вскрикнула красная квами, обнимая лисёнка. Точнее, лисицу. - Я писатель. Как и ты.... - с улыбкой отвечает шатенка. - Алья? - изумляется Мари, осторожно поднимаясь с пола. Да, это определённо дочь повара. Только в другой одежде, и с иной прической. Но как такое возможно? - Мы знакомы? - прищуривается Сезер, пытаясь узнать, кажется, знакомое бледное лицо. - Я тебя видела! В книге, - добавляет брюнетка, откидывая чёрные волосы с лица. - Ах, точно! Первая жертва! - мулатка ударила себя по лбу. - Жертва? - нахмурилась голубоглазая. - Моя квами, Триккс, - шатенка указала на весёлую лисичку, - пишет ужасы. И ты в моих видениях - первая жертва! Ну, знаешь, ты там постоянно кричала и боялась, и в итоге тебя убили первой.... - Оу, - Мари прикусила губа, - на меня похоже..... Только почему? - В своих историях некоторые персонажи выглядят как писатели из разных времён и точек пространства, - объяснила Тикки. - Вот вы и увидели тех, кто выглядит так же, как вы сами. Но характеры и поступки у вас разные.... - добавила Триккс. - И как долго ты с этим....возишься? - спросила Дюпен - Чен, в надежде услышать желаемое. - Четыре месяца, - пожала плечами Алья. - СКОЛЬКО? - вскрикнула бледнолицая. Четыре месяца. Четыре. Мать его. Месяца. Шестнадцать недель Сезер были потрачены на возню с книгой. А сколько же Маринетт проведёт в этом плену? Алья вздохнула и вдруг достала с полки большую книгу в такой же коричневой обложке. "В темноте......" - гласило название. А страниц было много. На вид, где то около девятисот. А вот у Мари было жалких 217 страниц. И слава богу. Может, она управится месяца за два? Как раз до выпускного? Ах, тешить себя напрасными надеждами так горько.