Путь в рай

Солнечные лучи обтекали редкие облака и одаривали своим теплом всё живое: деревья лениво тянулись к источнику энергии, а сидящие на сплетённых ветках птицы мирно проповедовали миру о преисполняющей их благодати. Естественная колыбель человека, подобно райскому саду, притягивала уставшие в непрерывной борьбе души, дарила желанное успокоение заблудшим путникам. Маленькая девочка, смутно осознававшая причины своей тоски, воспринимала природу, как чудо, ради которого можно покинуть пределы родного дома, нарушив тем самым родительский запрет. Хистория не в первый раз перелезала через ограду их небольшого двора и убегала в лес, где могла часами прыгать за бабочками, играть с белками, собирать цветы и сплетать из них причудливые фигурки. Животные уже успели приноровиться к ней, поэтому вскоре девочка ощущала себя здесь вполне естественно, хотя дома её ругали за подобные выходки. Но Хистория смутно понимала смысл претензий, исходивших из уст матери: Альма ругала её за любые провинности, нередко упоминала и сам факт её появления в этом мире. Но здесь не было никаких слов; звуки природы сливались в единую песню, дарящую радость маленькой девочке, увлекали её всё дальше от родного дома, где безвылазно сидела её плюющая желчью мать. Хистория брела по почти заросшей тропинке неведомо куда, смутно сознавая, что она была здесь лишь однажды и едва ли вспомнит дорогу домой. Ребёнка семи лет, не знавшего родительского тепла, мысль о собственной безопасности не посещала в принципе. Лесная чаща вдруг резко оборвалась, и перед взором девочки предстало обширное поле, ограниченное с двух сторон лесом и рекой. Лучи, отражаясь от воды, создавали слепящий блеск; на тёмно-синей поверхности безмятежно скользили утки, чем вызывали у Хистории небывалый интерес. Девочка осторожно ступала по высокой траве, где прятались незаметные препятствия вроде булыжников и разросшихся корней деревьев, пока не достигла берега реки. Широко распахнув глаза и в изумлении приоткрыв рот, Хистория с неподдельным интересом наблюдала за птицами, изучала их необычный механизм передвижения по воде. Впрочем, скоро зрительного контакта любопытной девочке стало мало, и она поднесла руку к поверхности реки, ожидая, что утки сами подплывут к ней. Однако птицы, приблизившись к берегу на пару метров, отплывали обратно с гордо поднятой головой, решив, что детская рука не представляет для них существенного интереса. – Попробуй дать им хлеб, – произнёс человек тихим и спокойным голосом позади девочки; обернувшись, Хистория заметила старика в белых одеяниях, похожих на форму людей из церкви, куда изредка они ходили вместе с матерью. Он протягивал ей буханку хлеба с тёплой доброжелательной улыбкой на лице; хоть старик и появился незаметно, словно возник из воздуха, девочка чувствовала, что он не причинит ей вреда и с благодарностью приняла буханку. Стоило уткам заметить лакомство в руках Хистории, как они изменили направление в сторону берега и уже через минуту жадно поедали размокшие в воде крошки, неохотно позволяя девочке себя гладить. – Я кормлю их издалека. Они не привыкли контактировать с людьми, – пояснил старик, заметив искреннюю печаль на девичьем лице. – Дитя моё, позволь узнать твоё имя? Девочка, бесстрашно бродившая по лесу, не испытывала никакого чувства опасности и сейчас. Старик ассоциировался у неё с одним из служителей церкви, которые всегда говорили добрые вещи. К тому же он излучал тепло и умиротворение; даже уткам было комфортно рядом с ним. – Хистория, – с улыбкой произнесла девочка и очень удивилась, когда увидела смятение на лице собеседника. – Разве тебе разрешают уходить так далеко от дома, Хистория? – поинтересовался старик с едва скрываемой тревогой на лице, причина которой, как и её наличие, не волновала его маленькую собеседницу. – Нет. Я сбежала со двора дома, когда няньки отвернулись, – честно призналась девочка, убеждённая в том, что лгать – бессмысленно, так как взрослые видят мир её глазами и всё прекрасно понимают. – Почему ты решила перелезть через ограду? – поинтересовался старик, постепенно справляясь с собственной тревогой. – Потому что дома я никому не нужна, – без всякой тоски произнесла Хистория, и ответ этот прозвучал также спокойно и естественно, как простой известный ей бытовой факт. – А здесь так красиво! Вот как они... Девочка повернулась к уткам, которые заканчивали свою трапезу; трое из них, насытившись, потеряли всякий интерес к хлебным крошкам и безмятежно плавали у противоположного берега. Хистория заворожено наблюдала за их плавными движениями, пока задумчивый голос старика не вывел её из транса. – «Нас много здесь, но все мы одиноки И разъедает дух тяжёлая тоска Силясь унять свои гнетущие тревоги Стремимся мы неведомо куда...» – Что? – переспросила девочка у собеседника, понимая, что смысл сказанного ей недоступен. – Какие ещё тревоги? Я не чувствую тяжёлой тоски, когда убегаю в лес... Ури поднял на неё задумчивый взгляд и улыбнулся. – Человек остро нуждается в том, чтобы быть кому-то нужным. Это его естественная потребность – принятие личности окружающими людьми. Но правда такова, что мы редко находим отклики в чужих душах, остаёмся непонятыми наедине со своими кошмарами и, чтобы отвлечься, бежим куда-то, стараясь раствориться в безумной мечте. Мы стараемся убежать от самих себя за пределы наших уютных домов, не подозревая, что там, во внешнем мире, может оказаться гораздо хуже, чем мы предполагали... Девочка с изумлением смотрела на старика, не подозревая, что беседует с собственным дядей; в данный момент её волновал лишь рой вопросов, возникший в голове после пламенной речи, и ответы на них детский мозг не сумеет отыскать самостоятельно. Тем временем Ури приблизился к племяннице и мягко обнял девочку за плечи. – Люди нуждаются в тепле и понимании, Хистория. Их отсутствие заставляет нас решаться на многие ужасные вещи: отказаться от своей личности в угоду другим, убегать от самих себя и забываться в мечте или слепо подчиняться тем, кто готов подарить нам ощущение нужности. Некоторые люди подменяют понятия, считая, что власть и деньги способны заменить принятия нас, как личностей; ненужными людьми легко управлять; борьба за абстрактные идеи – это тоже способ убежать от самого себя и добиться признания других людей. Другими словами, наша ненужность – причина войн, Хистория. Наша ненужность – причина того, почему мы не можем жить в раю даже на маленьком клочке земли, окружённым тремя стенами. Если мы пересилим себя и научимся ценить и принимать окружающих нас людей, первый шаг к раю будет совершён. Девочка по-прежнему не понимала большинства слов, произнесённых её дядей, но старалась оперировать знакомыми ей ощущениями: в числе её окружения было много неприятных людей, которые совершали плохие вещи и говорили нехорошие слова. Разве возможно... – Как можно принимать людей, которые причиняют другим зло? – озвучила Хистория созревший вопрос и посмотрела на старика своими большими голубыми глазами. – Зачем ценить злодеев? Ури с нежностью погладил племянницу по волосам. – Я не прошу семилетнюю девочку разбираться в людях, но, когда ты подрастёшь, помни, что в каждом человеке есть как добро, так и зло. Научись находить добро в человеке и ценить его, и тогда ты поймёшь, что даже опасный убийца и преступник… – губы его дрогнули в едва заметной улыбке – … может оказаться хорошим заботливым и преданным другом. Внезапно появившийся холодный ветер образовал рябь на утином пристанище, так что гордые птицы недовольно съёжились, стремясь сохранить тепло в своём теле. Трапеза уже давно было закончена, и утки пустились в свободное плавание, а речи о благе и мире людей, казалось, только успокаивали их. – Мне пора, – Ури вдруг положил руку на голову племяннице, и она ощутила странное тепло, исходящее из его пальцев. – Помни: никогда не отказывайся от себя в угоду другим и старайся подарить людям ощущение нужности, ценя их добрые качества. Но забудь об этой встрече. Когда Хистория вернулась домой, темнота уже начинала сгущаться, поэтому её ждал строгий выговор, и ещё несколько дней девочка не смела перелезать через ограду. Однако вскоре она вернулась к своим прогулкам в райских садах, где пели птицы, игрались белки, распускались ароматные цветы. И лишь однажды Хистория, пройдя по едва заметной узкой тропинке, вышла на поляну, за которой пролегала речка. В воде с важным видом плавали утки – удивительные птицы, что чудно скользили по воде. На берегу реки, на бревне, сидел человек, по одежде напоминающий церковного служаку; рядом с ним стоял другой, высокий, в чёрных пальто и шляпе.

***

– Ты что это, пытаешься казаться хорошей? Криста вздрогнула, когда услышала грубый голос из окружающей её темноты; рядом с ней стояла девушка, которую вполне можно было признать за парня – скорее всего, она бы так и решила, если бы не разглядела убранные в хвост волосы. – Она весь день бегала и наверняка очень устала. Мне было несложно… – тихо ответила Криста, понимая, что её слова звучат как жалкие оправдания. Но разве она должна отчитываться перед кем-то за добрый поступок? – Зачем ты помогла ей? – спросила девушка таким тоном, от которого Кристе стало не по себе. Потому что каждый человек должен ощущать себя нужным, получать заботу от других. Каждый, даже такой, как её собеседница; грубый и циничный. Ведь её можно за что-то ценить? – Ладно, давай дотащим её до кровати, – Имир кивком головы указала в сторону Саши, что мёртвым грузом лежала на земле и не подавала никаких признаков жизни. – Почему ты ей помогаешь? Тоже хочешь казаться хорошей? – Я не делаю это просто так. Она будет мне должна, – с этими словами Имир подняла с земли Браус, которая давно пребывала в Царстве Морфея, и решительно двинулась в сторону казарм. – Ну, чё стоишь? Можно. Пусть эта девушка и прикрывается маской цинизма и грубости, она решилась помочь Саше Браус, хоть и под предлогом долга. Она единственная, кто вышел из столовой, когда заметила отсутствие молодой курсантки. Быть может, есть что-то ещё? Вероятно; и Криста найдёт ответ на данный вопрос, ведь им предстоит провести вместе ещё три года.