Мысли человека, или Страдания нового Вертера

День 1 Надеюсь, что философия вам не противна до тошноты, потому что – спойлер и предупреждение – ее тут ну очень много. Вот прямо под этими самыми строчками она и пойдет, родненькая, с нового абзаца. Честно признаюсь – сам я терпеть ее не могу. Но это не делает меня независимым от нее, увы и ах. Часто ли вы задумываетесь о смысле жизни? Вот об этом самом банальнейшем вопросе всей нашей непонятной и сумбурной (ататата) деятельности человечества? Мне вот осточертело до ангелочков. Мой мозг вываливает мне этот вопросик на фон рабочего стола сознания – как же тут проигнорировать его? Приходится откладывать ну очень важные делишки и начинать заново, прямо-таки с новой страницы. Только вот на странице в итоге – чернильница накапала. Такая вот ссохнувшаяся чернильница. И да, вы уже почувствовали, за что извиняюсь не дико, но культурно – я ироничен. Ироничен и саркастичен, как милый лорд Генри из романа Уайльда. Таков уж мой возраст – слишком мал для понимания и принятия мира и слишком велик для игнорирования. Мне страшно. Потому что жизнь – бессмысленна. Понимаете? Вы живете не за что-то, не зачем-то, не почему-то – и так далее – а просто живете. Это может показаться довольно даже приятным аспектом в восприятии позитивных людей типа гедонистов (хотя не верю я в эту их легкомысленность), но мне это кажется жутким. Столько проходит лет, столько рождается и умирает личностей, происходят глобальные изменения не только на нашей планете, но вообще везде – и во всем этом нет смысла. Нет. Принять это крайне тяжело. Я всего лишь человек. Человек, который привык искать смысл, потому что без него жить никак. А мы – живем. Почему? Потому что мы придумываем свой какой-то великий (в масштабах нашей размашистости душеньки) Смысл Бытия. Не, ну правда, а чего я такой, раскрасивый и невероятный, появился здесь и сейчас? Явно же для чего-то Великого. Ох, как мы любим себя обманывать. Я не Бог, конечно, и тем более, увы, не Сатана, поэтому верить мне на слово будет бессмысленным занятием, тем более я только начал балаголить и вряд ли вызываю у вас чувство доверия. Тем не менее, некоторые мои мысли могут показаться занятными – но ведь вокруг всех вас ходят такие же занятные люди, оглянитесь. Это необычайные умы, которые, снова увы, просто не раскрывают своих мыслей. Хотя… А надо ли? Что-то вообще надо ли думать, делать? Скажете, я сумасшедший придурок? Это вероятно, сам задумывался не раз. Но в последнее время именно такие мысли приходит на ум именно мне. Меня зовут – хм, даже не знаю, как удобнее для других себя назвать, чтобы не навлечь каких-то ненужных сутолочных мнений. Может, Карл? Тьфу, не то. А давайте я буду для вас – человеком? Не посмею написать это самоназвание с большой буквы, потому что Человек - это уже серьезно. А я не люблю излишней серьезности. Привет. Я зову себя человеком. И я рад, что ты начал осмысливать что-то, что я тут накалякиваю. И да, мой русский будет резать тебе глазные яблоки с нервами, но таков уж мой новый стиль. Не все же писать как раньше, попугайничая за классиками литературной стихии. Хотя, сознаюсь, у меня к ним особое трепетное и уважительное отношение. Особенно к родным руссословам. Мне страшно, потому что если нет смысла жизни, то нет необходимости что-то делать вообще. И мне кажется, что тот, кто сказал первым – «смысла жизни нет» (а это необязательно может быть то лицо, имя которого гремит за этими словами, так как мы, люди, частенько озвучиваем (или не озвучиваем) похожие измышления, поэтому именами кидаться я не буду) был страшным человеком. Или не человеком вообще. С грандиозным планом выведения с Земли «этих грязных букашечек на двух ножках». Мне ужасно неприятно осознавать эту мыслюндию, потому что то, что я сейчас стучу по клавишам – тоже не нужно и тоже не имеет никакой ценности. А я человек. И я хочу быть уверенным в том, что то, что я делаю, нужно не только мне, но и другим. Маленький человек, который мечтает быть особо полезным. Нет, не в виде питательной среды. У каждого свой смысл жизни? Конечно. Отлично. Это максимально приятный выход из тупикового положения без ответа, но, черт возьми, как же мы тогда далеко друг от друга. И как же мы одиноки в своих глубоких, осмысленных, космических мирах. Тем более, если некоторые из нас отличаются от других сильнее, чем это нужно им самим. Значит ли это, что общий смысл – в конце концов избежать своего одиночества? Хочу уведомить заранее, что любые озвученные мной мысли не являются окончательно решенными и каменностойкими, так как все меняется – в зависимости от ситуации, времени, опыта – и в моей слабой головушке. Я не принадлежу ни к одной из религий, наций, стран, ни к одному течению, отряду, клану, я даже попросту не смогу вам сказать, какого я пола, какая у меня ориентация, кто я по темпераменту и социотипу. Моя особенность с самого раннего детства – это не быть привязанным к чему-либо, кроме людей, конечно. И я не знаю, хорошо ли это или нет. Просто так и есть. Можете окрестить меня даже Серым. Пусть – Серый человек. Мне это совершенно не обидно, даже мозг, прекрасный орган, серое вещество. И я придерживаюсь пока что мысли о том, что все относительно. Но нет, копределенной философской школы или тому подобному не отношусь. Весь человеческий мир – это парадоксальное противоречие. Даже языки и то – противоречивы друг другу, не так ли? Не знаю, как задумывался этот мир, кем задумывался именно так, но вообще дать такое развитое мышление человеку было наказанием. Может быть, Адам и Ева были счастливы в Рае именно за отсутствием у них работающего серого вещества? Может быть, Рай – это место, где ты туп, как пробка, а Ад – то, где твои мозги работают лихорадочнее и вхолостую? Но разве не подобных зверю изгоняют в Преисподнюю, что может означать нехватку у них нейронов в мозгу, и не возвысившихся человечно в Эдем, из чего следует, что умственные способности у таких должны быть на порядок выше? Зло – то, что глупо, или то, что заумно, Добро – то ли, что интеллектуально, или все же детски-наивно? И разве не преимущество человека перед другими живыми организмами в том, что он намного умнее и умеет анализировать происходящее? Но почему тогда подаренный (или полученный своими потом и кровью) нам разум вгоняет нас в пучины Хаоса? Нужно ли этому тупому, на наш сверхинтеллектуальный взгляд, миру все то, что мы сделали и делаем для него? Или это все же нужно нам самим, таким единственным и неповторимым? Нам, не имеющим ни малейшего понятия о загадке собственной личности, не говоря уже о мнимом понимании окружающей действительности? Парадоксы! Противоречия! Загадки! Мы будто вечно задающие себе же вопросы сфинксы, на которые ищем ответы. Я горд быть человеком. Но порой так трудно им быть. Особенно – Человеком. Им, увы, надо стать. Никакое тридесятое измерение не подарит тебе Ч с большой буквы в слове «человек», пока ты этого не докажешь. Кому, что доказывать – тоже непонятно. Но мне хочется верить, что еще не потеряны честь, достоинство и благородство, что еще есть возможность дышать не просто легкими – дышать чем-то невесомым и жутко важным внутри нас. Дышать, чтобы задышало все вокруг нас. Подарить этому захламленному нашими же ненужными мыслями миру свежий глоток воздуха. Да, я в чем-то скептик, в чем-то – циник, но, блин, как же я все-таки люблю эту жизнь. Эту непонятную и вряд ли еще кем-то раскрытую загадку для разума. Но свыкнуться с идеей того, что «выхода нет», что нет смысла существования – все равно не могу. «Если звезды зажигают, значит, это кому-то нужно?». Нужно. Мне хочется верить. И не надо кричать, что нет ничего. Просто так что-то не появляется. Просто так не выходит на свет росток. Просто так не падает капля. Все не просто. Но не значит, что сложно – все запутанно, все непонятно, все не имеет единого ответа, но сложно бывает там, где нужно что-то, кряхтя, преодолевать. Тут же – преодоление изначально не планировалось. Течение жизни не стоит на месте, и уже в этом можно угадать что-то осмысленное. Прошу прощения также за свою излишнюю болтливость, пустословие, скажем так, без единого намека на сюжет, на действия какие-нибудь, и на другие важные составляющие хорошей книги, которая способна увлечь читателя. Но у меня нет цели написать что-то «увлекающее», что-то тщательно продуманное и весомое по смысловому наполнению. Я пишу о том, что меня гнетет, о том, о чем я не могу поговорить с людьми вокруг себя. Я пишу для тех, кто найдет отголосок похожих размышлений с моими. Все-таки нас – как людей – определяют, в первую очередь, наши мысли. А делать сочную подачу своего маленького (или чересчур огромного) эго через призму не менее сочного сюжета я пока просто-напросто не умею. Единственный главный герой этой писанины – я сам. И если все-таки есть карма (или какое-то подобие этого рока событий) в людском сонмище (братстве, содружестве, просто обществе), то, скорее всего, наказан я буду больше не за краснобайство нулевое, а за свое пренебрежение этим самым подарком судьбы – разумом. Да, я бы без него не смог даже написать этих строк. Я, еще раз повторюсь, очень рад быть человеком, мне частенько приходится плакать от счастья того, что я жив и я человек. Но ведь не приносят вам любимые люди только счастье? Они приносят и боль. И, чаще всего, именно они – источник нашей боли. Разум прекрасен. Но он разрушителен для тех, кто не сможет его вовремя остановить, вовремя толкнуть вперед, вовремя опустошить или наполнить - в общем, для многих из нас, кому тяжело удается грамотное обращение с таким невероятно меняющимся сознанием. А мы все делаем ошибки, вот в этом я могу быть уверенным. Так что, если есть такое направление как «Все люди ошибаются», то можете включить к его приверженцам и меня. Чем, в конце концов, интересен каждый из нас? Разве не поиском для своего Космоса ответа на вопрос «В чем смысл жизни»? Или – можно сократить – «В чем смысл?». Никто из нас не в силах дать своим личным примером незыблемый и верный ответ – мы смертны. Именно смерть, как вы знаете, дает нам вкус к жизни. Именно она уравнивает между собой всех. И, быть может, только она и одна знает этот самый ответ, но говорит его только тем, кто соизволил с ней познакомиться. Остаться с ней. Лично мне остается позавидовать тем, кто легко находит для себя один раз – или даже по нескольку снова и снова – свой смысл проживания. Хотя и тут я склонен сомневаться, что они уверены в своих выводах, потому что чаще всего мы просто боимся заглянуть дальше. Самый глубокий и страшный колодец загадок – да, тут вы знаете ответ – находится в нас. Наш разум поможет нам осветить его. Жизнь – понять и принять. А Смерть даст возможность пройти его полностью. День 2 Вчера ко мне пришел мой давишний, лучший, замечательно нужный для моей жизни друг. Мы не виделись с ним столько времени, что он умудрился забыть дорогу ко мне домой. Забыл, потому что отсутствовал в моей жизни несколько месяцев подряд. Хотя на самом деле нормально мы с ним не общаемся уже около года. Наверное, причина довольна заурядна и проста – у друга появилась девушка, друг нашел своего человека, которого жаждет узнать и понять. Я не обижен, я сам испытываю похожее чувство – сейчас. Раньше, быть может, мне было трудно его понять, но теперь я будто вижу мир его глазами. И это здорово. Особенно здорово тогда, когда вы с ним вот с такими вот одинаковыми глазами начинаете говорить об одинаковых вещах, даже позабыв некоторые связующие вас детали, некоторые черты своего собеседника. Но все-таки атмосфера уюта, которая создается между людьми, прошедшими долгие годы многие события вместе – это бесценная вещь (хотя и не вещь вообще, но повторюсь за привычными выражениями). Частенько в голове назревает вопрос – нужно ли человеку быть в одиночестве или в обществе? Что должно происходить чаще? Что делает нас более приспособленными к миру, более эрудированными, более ценными в плане личности? И тут я все же склоняюсь больше к такому варианту ответа, что мы все очень разные, несмотря на единый вид, единое окружение, единую потребляемую поп-информацию. Кому-то нужно быть наедине с собой весь месяц, не считая одного дня Х, когда он выходит «на свет». Кому-то оставаться в одиночестве – пытка, которая случается, может, даже реже, чем раз в месяц. Но большинство из нас совмещает два этих типа общения – с другими и с собой. И, в общем-то, это неплохо у нас получается. Только вот не нравится мне попытка убежать от самого себя в компании другого мыслящего (а в таком плане скорее не мыслящего по объективным причинам многочисленности) субъекта. Мысли проецируют наши действия и жизнеустановку. И если вы не мыслите – самостоятельно, в тишине, в своей голове – это значит, что вы, скорее всего, просто существуете. Или даже вас нет, что вполне вероятно тоже. Сам я редко бываю один, потому что Интернет также забирает у меня возможность почаще не отвлекаться на других людей. Но я успеваю подумать между зазорами встреч, или, чаще всего, тогда, когда я возвращаюсь к себе домой. О, это блаженные минуты одиночества! Ты идешь и думаешь обо всем на свете, вокруг тебя шумит жизнь, бегут, как ручьи, люди, шумят машины, истерят светофоры, - и все это делает тебя настолько одиноким, что ты иногда испытываешь желание подбежать к незнакомцу и встряхнуть его, чтобы увидеть, что он также жив и мыслит, как и ты. Мне нравятся прогулки. С музыкой или без нее – но в абсолютном одиночестве. Мы не одиноки потому, что вокруг нас никого нет. Мы одиноки потому, что вокруг нас чужие. Не наши люди. Не мы. Недавно меня пришибло к полу от осознания своего безграничного одиночества. У меня есть семья, ждущая меня дома, у меня есть друзья, ожидающие встреч со мной, у меня есть единомышленники, с которыми можно говорить о том, что тебя волнует, и, наконец, у меня есть любимый человек, ради которого я готов на все, и, надеюсь, он готов для меня на многое. Даже питомцы – собака в одном доме и собака в другом – также не прочь пообщаться с противным хозяином. Посочувствовать горю. Вылизать с глаз слезы, которые никому не покажешь, кроме как бессловесному другу. Но – но они не я. Они – другие, другие миры и Космосы. Я един в своем Космосе. Я – это Космос в единственном числе с неповторимыми галактиками и планетами. Я появился здесь, на Земле, в цельной телесной оболочке, и я умру, здесь же, в этом же единственном теле. Никто не сможет разделить со мной участь рождения и смерти, никто не сможет понять все фибры моей души. Я один. Вы, каждый из вас – одиноки. Понимаете? Никто не сможет стать частью вашей сущности. Потому что Космосы изначально самобытны. Я бы никогда, наверное, не рассказал об этом кому-либо, но писать текст легче, здесь можно раскрыться по максимуму. Я плакал навзрыд. Мне было очень, очень страшно. Я чувствовал безысходность своего одиночества. И я понимал, что не только человек, но сам Господь Бог не сможет меня выручить – он не захочет. Сатана не обманет, не сможет обмануть и навлечь грех. Тут нет другого выхода, как принять эту…правду. И снова – смириться. Вы замечали, как часто нам приходится открывать для себя реальные тяготы существования и смиряться с ними? Потому что мы не можем этого изменить. Мы не можем быть одинаковыми куклами с одинаковыми внутренними мирами, потому что мы – люди. Живые, настоящие. Не забывайте об этом. Многие из вас пытаются доказать себе и другим, что они – не люди. Что они выше людей. Но выше – в чем? В умении скрыть то, что в вас есть самого настоящего и искреннего? А вы тогда уверены, что это более высокий уровень человека? Я склонен сомневаться, что такого лицемера вообще можно назвать человеком. Мы живы тогда, когда мы есть в умах других людей. Не нужно бояться быть людьми, не стоит стыдиться человеческих слабостей и особенностей. Мы, люди, ценны, прежде всего, в общении. Мы одиноки – но мы вместе. Понимаете еще один парадокс? Этот мир изумляет-таки меня неуемным количеством этих самых парадоксов. И, знаете, меня все еще не покидает чувство, что те самые важные вопросы, которыми мы задаемся, не имеют никакого значения для этой Жизни. Но – они важны для нас. Мыслить – превосходно. Анализировать свои мысли – замечательно. Структурировать свои мысли – гениально, но излишне. И делать определенные выводы из наших размышлений – основа основ нашего духа. Нашей с вами позиции. Нашего, наконец, мировосприятия (Вы ведь не думаете, что мир один на всех?Он меняется в своем обличии в глазах смотрящего на него.Космос переделывает действительность на свое усмотрение, из тех молекул и атомов, из которых он состоит). Лично я уверен в том, что мне без людей – никак. Эти строки я пишу в скрытой надежде на то, что они будут прочитаны и осмыслены. Я живу ради людей – я и сам, как вы помните, человек. Область моих изысканий, изучений, интересов – в человеческом обществе, в каждом по отдельности. Я испытываю практически ментальный голод, когда не могу узнать получше знакомого или незнакомого человека. Я – тот, кто ищет клад на дне колодца. А каждый человек, я в это верю, я это вижу, - это достойный пристального моего внимания невероятный кладезь мыслей, чувств, чего-то сверхъестественного по своей ценности. Я не маньяк, который жаждет открыть для себя каждого встречного-неперечного, я тоже устаю от общения, тоже имею нежелание новых знакомств, могу избегать встреч в компании или тет-а-тет. Не забывайте, что вы читаете измышления обычного, Серого человека. Но все эти нюансы не умаляют истины того, что я нуждаюсь в людях и они мне бесконечно (ведь я еще жив, да?А после смерти физического тела эта «бесконечность» пропадает как красивый эпитет) интересны. К сожалению для меня, я отношусь к той категории людей, которые мгновенно «прикипают» всем сердцем к понравившемуся субъекту и испытывают боль на уровне физической от постоянных – и естественных своей вынужденностью–расставаний с ним. Я много раз испытывал страх скорой разлуки (даже на день, даже на ночь/утро) с кем-то, с кем мне приятно общаться, с кем можно поговорить обо всем. Мой друг является для меня именно таким человеком, хотя и сейчас я отпускаю его с большей легкостью, чем раньше, ведь я максимально раскрыл для себя его потенциал и «Космос». Это какое-то удивительное свойство испытывать дискомфорт, страх при расставании. Но таков я, такова моя суть. Этого не исправить, как не исправить способность самолета летать, машины – ехать, человека – думать о жизни. Я пытался. Пытался не сближаться с людьми настолько, чтобы не чувствовать с ними душевную близость, говоря о банальных вещах, меньше проводя с ними времени. Но для меня это не общение. Это суррогат. А кто любит суррогаты? Нам подавай настоящего, оригинального, для таких «настоящих». Постепенно и с этим свойством своей натуры я смирюсь. Уже смиряюсь. Смирение становится все более актуальным, хотя раньше вызывало лишь позывы играемой тошноты. Жизнь, чтоб ее, но все по местам расставит. В общем и целом, я готов испытывать боль и дальше, но иметь возможность общаться с людьми вокруг (особенно с теми, кто дорог). И вправду, «кто сказал, что будет легко?», как говорят многие мои близкие по духу люди. Легко бывает, чем чорт не шутит, в гробу. И то ты уже не дышишь и молчишь в тряпку. А жизнь – она на то и жизнь, чтобы полосовать на нас раны, чтобы испытывать наш «стержень» на ломкость, чтобы показать, что да, здесь больно, здесь трудно, но, чтоб тебя, недовольный человек, это того стоит. Я не хочу умирать. Я знаю, что я умру. Что я одинок. Что жизнь состоит из множества боли. Что мне всегда придется выбирать между чем-то и быть ответственным за что-то или кого-то. Но я хочу здесь жить. Я хочу видеть эту красоту мира, я хочу быть в этом потоке одиноких личностей, я хочу дать что-то взамен за одну возможность – пожить. И даже если я делаю это неправильно, если я в конце концов не достигну своих целей, не найду свой Смысл Жизни, не отдам что-то самобытное и великое народу – я буду благодарен после смерти за то, что я жил. Просто – жил. Дышал. Мечтал. Думал. Был гадким, был милым, был разным. Я жил, и я был человеком. Чего мне еще желать там, у черты или за чертой владений Черной Госпожи? Любя жизнь, я не могу не любить смерть. День 3 Если уж я затронул тему дружбы, тему одиночества и всякие такие темы, связанные с общением, то, думаю, стоит заговорить об очень важной части в жизни любого человека – о любви. Или все-таки о Любви? Как видите, моя страсть к обозначению оооочень важного понятия посредством написания слова с большой буквы меня все также держит в своих оковах. Но написать слово «любовь» с маленькой буквы, думая о фантастическом чувстве, переворачивающим все с ног на голову – по мне, так что-то типа кощунства. Но да ладно, и впредь не буду чересчур увлекаться великописанием (не от слова «великолепно», но от слова «великий», камон.Тем более не от сокращения названия транспортного средства «велик») и писать подобные слова с большой буквы только в КОМ – крайне ответственные моменты. Но да ладно, я снова начал делать отступления а-ля «юмористическая минутка» перед анализированием тяжелой (как по мне) темы. Говорить серьезно о серьезных вещах – безвкусица, как говорил некто умный. Но цитирование неточно. В последнее время все чаще говорю «люблю», думая о простых вещах – о каких-нибудь музыкальных группах, о погодных условиях, о людях, которых уважаю, и так далее. Но после каждого такого повторения на «л» мне становится не по себе – я ощущаю некоторую фальшь в своей речи, и это меня ну никак не устраивает. А уверен ли я, что мне это не просто нравится, а я – что уж тут кривить – люблю? Люблю, чорт возьми! Неужели человеческое сердце может вместить в себя столько любви, что даже разменивается на аренду (или постоянное место жительства) на своих не квадратных метрах для незначительных по сравнению с жизнью вещей? Я вообще понимаю, что значит – любить? В большинстве трактовок любовь описывается как неземное чувство, подаренное нам, ничтожным разрушителям своей матери-земли, светлыми Богами неба. Ну или кем-то кроме Бога (или Богов), но таким же вечным и высокородным. Как писал почивший, но не забытый Г. Гейне: «Ангелы зовут это небесной отрадой, черти - адской мукой, а люди – любовью». Любовь. Так зовут мою мать. Несмотря на все эти словечки о моем умении обращаться с этим каверзным нелегким слово, я скрываю свое неумение его употреблять, на самом деле. Я не говорю «люблю тебя» своим родным, своей...визави. Да-да, можете дружно всплеснуть руками и раскрыть от изумления широко зенки, но я до сих пор не удосужился сказать своей любимой – любимой, вправду любимой! – «люблю». Почему? Может, прошло не так много времени, и я все еще не уверен в нашем чувстве – одном, как говорят, на двоих? Или дело совсем не во времени, а в том, что я боюсь сказать эти слова и… сгореть в громадной ответственности за другого, за его свободу, за его, в конце концов, жизнь. Страх сковывает наши рты лучше болезней, инородных тел в них и даже лучше смерти. Страх оказаться непонятым, страх показать свои истинные чувства и тем самым предстать перед другим «голым» душой, страх за будущее после слов, какой-то дурацкий, ничем не обоснованный, и тем более – страх, который порождается нашей внутренней неуверенностью в своих и чужих чувствах. Только сильный и уверенный человек может признаться другому в своих чувствах словами «я люблю тебя», не боясь при этом вилки в сердце, ложки в голову и ножа ниже пояса. Я снова каламбурю, но при этом даже не улыбаюсь. Потому что это не смешно. Любовь – одна из тех высоких фигур, которые не терпят гнилого юмора в их сторону. Да и не вызывают смеха, в общем-то. Конечно, в определенном возрасте мы все представляем ее, эту самую (с придыханием, пожалуйста) Любовь в самом лазурном цвете. Мы думаем, что это счастье, это самое великое сокровище для человека и самая нераскрытая тайна мира, которая открывается только избранным. Ха, а вы уверены, что избранные не плачут? Любовь – если это она, то она отыгрывается на земных созданиях самыми разными способами, не даваясь никому в руки готовенькой и чистенькой. Любить, по сути, дело нелегкое. Любить – это что работать, работать до изнеможения, истощения и изнывания. Честно скажу, не любить – легче. Я даже иногда тщеславно подумывал, что, мол, я-то не попадусь в ее сети, что я – тот, который и не умеет любить, а значит, я неуязвим. Но, конечно, все это было блажью. Любой из нас да любил, любит или полюбит еще. Ужас. Раньше, когда я был еще более саркастичным педантом, я считал любовь избытком полового влечения, животным инстинктом, который заворачивается в красивую обертку словес для культуры в целом, для хитрого возвышения наших бренных оболочек. Особенно таких органов в теле, как мозг и сердце. А точнее, сердце и мозг – пардон, нужно следовать очередности слов по их важности. Окей, но если любовь – это животное влечение для продолжения рода, то почему тогда мы делаем все, что не подходит под описание «животного» и «инстинкта самосохранения»? Почему мы делаем все для другого, невзирая на собственный дискомфорт? Почему мы создаем что-то красивое и нематериальное под ее влиянием? Почему мы можем отказаться от плотских утех, от собственной жизни ради другого? Ради тела, которое, по сути, не является нашим? Почему мы становимся лучше и сильнее, когда любим, и почему нас так легко разбить, когда мы летим в порыве этого чувства? Разве любовь не возвышает? Разве не делает нас человечнее? И тогда является ли она и вправду лишь новой частью от прошлой звериной похоти? Продолжением неистребимой силы к продолжению рода? Да. Или все-таки – нет. Почему мы, такие заумные, теряем голову от этой самой стервозной любви? Блин, я бы, если бы мог, не завязывал вообще никаких отношений и не создавал в своей голове вируса «думай о ней», если бы мог. Но я оказался беззащитен перед ее ударом. В самый неподходящий момент, когда ты даже не задумываешься о высоком чувстве, когда ты деятелен и настроен на цель, когда ты даже не желаешь вообще как-то связываться с человеком дальше отношений «привет-как дела-пока», оно падает тебе прямо на голову, комом снега, который грозит снести уже твою крышу, заставляет упасть во временной обморок и, так сказать, освежить и умыть твое прошлое, заставив взять в настоящее Того Самого Человека. Этот человек в твоем сознании заполняет все место. И все. «И вперед дороги нет, нет назад пути», как поется у «Арии». Тут либо нужно успевать дать стрекача в самом начале, даже не знакомясь с человеком (нет, никакой дружбы даже!), либо отступать по мере нарастания чувства. Но обычно вы просто безвольны в этом плане. Слышал, что некоторые умудряются потерять голову от любви, слыша один только голос человека и ни разу его не видя, или читая его тексты при таких же условиях – но я вот утонул в глазах. В этих, по сути, двух органических мячах для визуального восприятия окружающей среды. Увидел впервые – и почувствовал притяжение, узрел (ох, какие слова пошли) отражение своей сущности в чужих глазах. По сути, я да, сразу заметил и отметил себе эту особенность ее глаз, но ведь не влюбился с первого взгляда, просто всегда уделял пристальное внимание в компании, наедине. Я не хотел становиться ближе, чем просто другом, не задумывался о возможности отношений. Но постепенно природа ли, божественное ли начало, но взяли вверх в моей душе, и я начал испытывать частое желание увидеть ее. И, как человек не шибко глупый, стал подозревать нечто большее у себя, чем просто симпатию. Не буду расписывать тут всю душещипательную историю нашего амурного круговорота в стиле «мексиканских страстей», ибо это вообще в мои планы не входит, но скажу, что я влюблен, да. Взаимно даже, по сути. И, в общем-то, счастья я от этого ежедневного не испытываю. И не считаю, что должен. Если бы мог, разорвал бы нашу связь. Но чувство обычно сильнее нас. Кто-то даже писал, что сильнее смерти. Не знаю. Но губы предательски растягиваются в широченную улыбку, когда вижу ее. Чтоб меня кто-то да побранил. Кстати, чтобы не возникало вопросов, почему я уверен, что люблю – потому что, как ни скучно и банально бы это не звучало, но я чувствую, что готов на многое, если не на все, ради этого человека, ради нашей с ним связи. И, в общем-то, делаю все, что могу. И я знаю, что если нагрянет разлука или расставание – а все люди рано или поздно уходят из нашей жизни, как и мы из их – мне будет очень больно. И, по сути, я чванюсь, когда говорю «если бы мог, разорвал бы связь», потому что этого мне как раз и не хочется. А еще я отлично вижу как достоинства, так и недостатки любимого человека, не создавая себе Идеальный образ, который бы залепил мне глаза, уши и рот и разбился бы в одночасье, не оставив после себя ничего, кроме глубокого презрения и разочарования. Это все-таки важно – уметь любить обычного человека. Я-то, грешный, грезил, что если и полюблю, то не обычную девушку, нет, какое там – богиню, светлого духа, валькирию, не меньше! И мы встретимся где-нибудь за чертой этой чортовой жизни, в которой нет высшей романтики и чистой идеальности. Ха, ха и еще раз ха. Я думаю, тут вы можете с легким сердцем посмеяться над моей наивностью, я не обижусь. В общем, хотите – любите, хотите – не любите, но, по сути, никто вас спрашивать не будет о вашей желании. Мы люди, ничто человеческое нам не чуждо, а любовь, как я считаю, самое что ни на есть человеческое чувство, и мне как-то пока наплевать, низменного она или высшего характера. Хорошо, что есть Любовь. Все-таки, куда ни глянь, а чудеса-то она творить ого-го как умеет. С миром, с жизнью, с нами. Абсолютно вечная и мощная стиральная машинка «Любовь». А мы в ней грязное бельишко, по сути. Но - я люблю людей. Не обижайтесь (палец вверх). День 4 Каждые выходные и каникулярные дни я стараюсь проводить со своей младшей сестренкой – она у меня очень даже ничего для сестры: умная такая не по годам, с ней и погулять с друзьями не стыдно – пошутит так, что держись!, и наедине поговорить есть о чем - бывает, даже на философские темы заговариваем. Что меня в ней поражает – так это недетское понимание того, что окружение ее не то, с которым можно раскрыться по-настоящему. Она часто жалуется мне, что ей не хватает «побыть собой» с друзьями, ведь только она начнет вести себя естественно, никто не может понять ее метаморфозы и ощущает дискомфорт, прося «стать той же, что была». Она у меня заводила та еще, лидер в компаниях. Я горд ею. Горд не потому, что она такая активистка, а потому, что она понимает, чего стоят на самом деле ее мнимые друзья. Да и друзьями она свою многочисленную «свиту» не считает – говорит, мол, у нее есть две девчонки, с которыми можно поболтать обо всем, да и я, собственно (конечно, это меня безмерно радует.Я хороший брат, получается, хых). В ее возрасте я думал… да, в общем-то, я даже особо и не думал. А она уже и о будущем подумывает, что-то там планирует… Эх, другие времена, люди другие. Чего я начал про сестру рассказывать – хочу поговорить о семье. Когда мне кто-нибудь легко намекает на возможность скорого обзаведения своей семьей, я начинаю содрогаться. Милые, вы вправду считаете, что в моем возрасте уже стоит начинать строить свое гнездышко? Неужели воспитание детей, поддержание крепких и хороших отношений между супругами – это такие легкие дела, которые по силам каждому? Я так не считаю. Мне вообще кажется, что не все те, что создают семьи, не только не были готовы, но до сих пор не могут нормально поддерживать оптимальный и здоровый баланс в своих домах. Счастливые семьи – вы такие встречали? Да? А я вот нет. До сих пор нет. Я знаю, что в каждой встреченной мной семье свое горе, свои «шкафы со скелетами». Семья – это трудно, очень трудно. Жить в семье – просто испытание на прочность. Вы замечали, скорее всего, как трудно коллективу, - даже от трех человек, например, - держаться вместе, не ссорясь и не убегая в ситуацию «да ну их, найду лучше». И это всего лишь те люди, что связаны лишь общими интересами, целями, местом жительства или чем там еще, которые не видят каждый день заспанные и злые лица друг друга, которые не знают, какие проблемы есть у другого – ведь о проблемах говорить в нашем обществе не принято. Выживает, как говорится, сильнейший, а точнее, самый скрытный и лицемерный. Ну так если столько проблем в группе без «сердечных» или других каких уз, то чего ожидать от отношений между двумя людьми, а тем более – между большим количеством людей, связанных между собой близкородственно и одноквартирно/домно/коттеджно – в общем, подставьте любое место проживания после «одно-», и будет правильно. Это же как надо терпеть друг друга в течение нескольких лет, а иногда даже и до самой смерти! Каждый день – новая задача, новые проблемы. И не думайте, я не считаю семейные отношения адскими и неправильными – семьи, безусловно, нужны, ведь это и общение, и защита, и понимание, и уют, и те люди, что всегда нас ждут, поддержат в любую минуту и другие неплохие «плюшки» семей. Но, вы и это отлично осознаете, чаще всего в наших семьях, увы, разлад. И тут скорее боль, терпение, агрессия, скрытая злоба, грубость, иногда и насилие. Какой же смысл тогда создавать такие семьи? Но они ведь создаются. И продолжают существовать, открыто или прикрыто, и по наши высокоинтеллектуальные дни. К сожалению, моя сестренка знает реальное положение не совсем «трудных семей» - по общим меркам семьи с хорошим достатком, достаточным количеством квадратных метров на жильцов и полной «семейной комплектацией» (мама-папа-ребенок) считаются вполне себе благополучными. Но это ведь так легкомысленно и поверхностно – судить именно по таким критериям. Что хорошего в том, что ребенок живет в трехэтажной вилле с тремя бассейнами и собственной конюшней, если он чувствует себя глубоко несчастным в своей семье? Если он плачет практически каждый день от того, что слышит ругань из-за стены. Что он видит несправедливость к ближнему и осуждение на ровном месте. Что он не чувствует себя любимым и нужным. Благополучная семья? Правда? Там, где несчастливы наши с вами дети, нет благополучия. Уж это-то можно понять. Так что давайте уже прекращать мерить благополучие по внешним признакам. Я не хочу, чтобы мой ребенок – если он у меня вообще появится, конечно – был одним из тех многочисленных несчастных. Я не хочу, чтобы он плакал и убегал из дому. Не хочу, чтобы думал о возможном прекращении своей никчемной, на его взгляд, жизни. Если я повзрослею и пойму, что я уже готов дать свою с супругой любовь еще кому-то, если я буду уверен в своем партнере, которого выберу для создания семьи, если я захочу увидеть свое – и неплохое уже – отражение в глазах своего ребенка, то тогда, и только тогда, я создам семью. Я дам жизнь новому человеку. Человеку, за которого понесу ответственность, которого буду воспитывать не по принципу «ест, спит, и ладно», но по собственным, уже зрелым, мудрым, принципам поведения в обществе, в жизни.Когда мой страх перед новой жизнью исчезнет. Когда я, наконец, буду просто желать продолжить свой род. Не говорю ни в коем случае, что я мню себя будущим Папа-Героем, но пытаться быть лучшим для своего ребенка я буду стараться. Потому что я буду знать, что я нужен ему. И что он нужен мне. Для такой сверхзадачи, как «стать и быть родителем», требуется очень много сил, я понимаю. Это не просто сверхзадача даже – это гипермегасверхзадача – нет, я не шучу на этот раз, я и вправду так считаю. Каждый новый человек на нашей планете – новая личность, которая может изменить что-то к лучшему для всех. Это чистый лист, который не нужно марать кровяными мазками наших с вами личных негативных эмоций и чувств. Это лист, на который мы осторожно и бережно кладем самые чистые цвета, которые впоследствии этот маленький человек сам смешает в своем жизненном пути. Я верю, что любое будущее зависит от нас. От тех, в чьих силах вырастить новые поколения и исправить ошибки отживших. И, как ни плюнь, семьи – это наш оплот, наша тихая гавань, где мы с вами, по идее, должны бы отдыхать душой и телом. Но вместо этого мы чаще всего устраиваем длительный и душный от близости друг к другу ад. Ад, из которого выбраться мы не в состоянии, ведь мы скреплены этими кровными печатями, которые мы изначально не выбираем. Осознанный наш выбор происходит лишь тогда, когда мы выбираем себе спутника жизни. Да и то потом клянем его, если не видим в нем тех черт, которые мы красиво и услужливо ему пририсовали. Я все равно не понимаю, почему мы должны терпеть рядом с собой людей, которые с нами связаны лишь кровной пуповиной – неважно, насколько близкой к нашим и их телам она была. Почему? Почему я должен жить с человеком, который с радостью подставит мне подножку над обрывом, если он мне, например, брат? Я его выбирал? Нет. Но он постоянно рядом и мозолит мне нервы. Почему я, например, не могу зарезать его, а потом не быть за это строго осужденным и опороченным на века? «Как ты мог! Ведь это твой родной брат!». Да ладно. Мы, по сути, все друг другу братья и сестры, если верить Библии, да и по логике вещей так и есть. Наверное, тут тогда семьи и вправду становятся нашим самым главным препятствием на пути к светлой жизни с осознанными выборами. И, может быть, так и нужно. Хоть это и бывает ужасно неприятно, а то даже смертельно. Главное – не заставлять себя любить того, кто этого не заслуживает по твоим меркам. Но терпимо относиться к ближнему, наверное, стоит. А при самом лучшем раскладе – постараться его понять, простить и помочь измениться. Или измениться самому. Или все-таки любить всех и вся, потому что так завещал еще Иисус. Но, Господи, лично я бы так не смог. Я всего лишь Серый человек, который боится многого, не понимает себя и не хочет быть ответственным за жизни других. Можете осудить меня за такую малодушность, но и оставьте мне градус, даже самый маленький, вашего теплого уважения за честность с самим собой. Нужны ли тогда вообще семьи? Может, было бы лучше, если бы мы продолжали род, но при этом отдавали своих чад на попечение новым умным технологиям, создающим сверхинтеллектуальных нано-людей? А сами продолжали путь в гордом и всезнающем одиночестве, творя для мира новые идеи и открытия. Разве не идеальное общество, где правит царь Разум? Где нет боли и слез? Где нет лишнего сентиментализма и человеческих грехов, падений и депрессий? Где есть лишь Ум, Гениальность и Инновации? Где возможно удалить все сердечные импульсы без потери его органической целостности? Неужели вы сами когда-нибудь, хотя бы один-единственный раз, не мечтали стать бесчувственным и вместе с тем неуязвимым для боли и страха Сверхчеловеком? Нет? Тогда вы или очень сильны, или очень реалистичны, или очень счастливы. А может, вы весьма умны, потому что осознаете, как много потеряет человечество, став таким вот великим и могучим в плане интеллекта. Потому что оно потеряет самое главное свое свойство – человечность. Да, в мире много того, что делает иногда наши с вами жизни невыносимыми и просто грязными. Да, мы тонем в слезах и крови, хоть и не всегда это видим и осознаем (или не хотим осознавать). Но все же, повторяю снова и снова, эта искра Жизни, которая есть в каждом – она стоит того, чтобы гореть и дальше. Мы можем сделать мир лучше. Мать Тереза давно, но говорила, что нужно просто прийти домой и любить свои семьи. Мне кажется, лучшего совета тут не найти. Откуда, как не со счастливой семьи, вытечет наконец на широкие улицы лучистое общее Счастье? Для каждого и для всех. День 5 Искали с сестренкой батончик в белом шоколаде, который она мельком увидела в назойливой рекламе. Ох уж эта зомбирующая фигня. Но, в общем-то, мне только в кайф сбегать в морозец (приятный такой морозец, пока еще приятный) и искать то, знаем, что. Что-то вроде квеста. Затем, не найдя ту шоколадку, но с лихвой заменив ее другой и побольше, сестренка увидела в магазине вкуснопахнущие багеты и решила и их, сироток, взять с собой домой. Что ж, вышли мы вполне во вкусе французских жителей – с пакетом, полным багетов и сыра. Не хватало лишь выглядывающего вместе с хлебом зеленого лука. Но это так, мелочи. И решила моя сестренка заказать кухню а-ля франс, со спагетти, политым красной пастой собственного приготовления и плавленым горячим сыром. Что ж, желание родной любимицы – закон, и вот уже через час перед ней стоит полная тарелка «вкуснятины». А рядом лежит и источает свой булочный аромат багет, в который она старательно положила сыра – много, много сыра. Франция на дом? Не вопрос! Только, чур, мне не звоните. Я такие заказы делаю с нерегулярной охотой и только самым близким. Было бы намного проще, наверное, если бы никого рядом со мной не было. Ни любимой сестры, ни далекого, но надежного брата, ни мамы с папой, породивших меня и давших право на какое угодно существование, ни теплых и смешных бабы с дедой, ни целеустремленной тети, живущей в Америке и отправляющей знания и подарки… Ни ее, той, которую я выбрал сознательно и упорно в свои спутницы жизни. И была бы рядом со мной только моя маленькая и милая собака, за которой уход совсем не сложен и только доставляет удовольствие. Она никогда не бранит меня, не старается навязать свои взгляды на жизнь, она не имеет, в принципе, какой-то своей позиции, раздражающей меня, она не просит меня быть кем-то еще, не притворяется неизвестно кем и для чего, готова быть рядом в любую минуту и пойдет за мной легко, виляя хвостиком-пружинкой, прося лишь одного – внимания, ласки и еды.Ну были бы люди такими же простыми и приятными в общении! На самом деле, я шучу. Мне бы не хотелось иметь рядом с собой безмозглых и оттого радостных тварей, которые были бы противны уже одним своим видом. И я не в коем случае не отзываюсь такой параллелью плохо о животных – нет, им свойственно не задумываться о бытии и других вещах, беря от жизни то, что они могут взять. Это их существование, оно по-своему прекрасно. Но люди – если они похожи на животных – это уже и не люди, конечно. Лучше пусть они ими остаются. Возникает вопрос – нужны ли они мне рядом. Он уже в примерно такой форме и звучал вверху, но тут я снова задумался, после того, как пообщался с моим другом и прочел статью, что он скинул. Он (мой друг) толковый парень, постоянно занимается своим саморазвитием, пытается быть в курсе всех научных открытий и исследований, серьезно настроен обучаться и делает это успешно, являясь лучшим студентом на своем курсе, завоевывая гранты и грамоты с конференций. В общем, перечислять немало можно – не только о нем, а вообще о любом человеке говорить можно оооочень долго, потому что люди, как я неоднократно повторяю, Космосы и колодцы. Вы поняли главное – он из тех людей, у которых первым всегда ступает Мистер Мозг, а потом уже все остальное из телесных главнокомандующих. И вместе с тем мой друг не занудный – отнюдь, у него замечательное тонкое чувство юмора напополам счерным (это можно простить лицу с медицинским образованием, думаю, потому что специфика деятельности накладывает отпечаток), а также большой порцией само- и просто иронии ко всему. Мне приятно общаться с ним на любые темы, связанные с чем-то кроме «шмоток, сплетней и погоды». Но я снова отвлекся. Так вот, этот мой друг давно уже вышел из разного рода компаний ровесников, в одной из которых ранее мы неоднократно тусовались, резко ограничил свой круг знакомств, доведя его до комфортного ему минимума, и не имеет никаких отношений, кроме дружеских и деловых. Ну и с семейными общается, конечно, время от времени, понятное дело. Почему? Потому что окружение его сильно не устраивает и, в общем-то, раздражает и досаждает своими лицемерными диалогами и тотальным желанием оставаться на одном уровне с болотцем – ну, то бишь, без развития своего. И хотя я сейчас как раз-таки пребываю в состоянии «заморозки», он не покинул меня и с тем же желанием общения встречается со мной, уделяя свое мало-мальски свободное время для отдыха. Он не видит смысла в общении с теми, кто тянет его вниз, на «дно деградации». Он часто признается мне в том, что его иногда трясет от злости на людей. Он не хочет быть, как все. Он хочет дать этому порочному миру что-то важное, что-то нужное. Что-то, что изменит его в лучшую сторону. А там, быть может, и самих его жителей. Он человек-герой, который отворачивается от невыносимых ему самодуров, но готовый в любую минуту прийти на помощь любому из них. Мое уважение к нему, и вообще к таким людям в целом – безгранично. Я и сам не прочь стать таким. Может, поэтому я стараюсь собрать вокруг себя как можно больше людей с «горящим взглядом и золотыми сердцами»? Да еще и с головой, в которой хранятся самые невообразимые идеи и цели. Тем не менее, каким бы самостоятельным и независимым от людей не казался мой друг, и ему нужно общение, и он иногда испытывает «коммуникативный голод», «голод социума». Он человек, такой же как и мы с вами. И, кстати, если у вас в окружении есть гении, уж сильно отличающиеся от других – не смейте вычленять их из списка обычных людей. Все мы нуждаемся в нежности, в любви, в понимании. И те, кто не похож на большинство из нас – более нас во всем человеческом и нуждаются. Эх, нужны мы друг другу, нужны! И печаль это, и радость одновременно. А хочется ведь быть вне общества, ух как хочется. Я вот всегда мечтал быть не таким, как все. Чтобы и силы были невероятные, скорее даже – паранормальные, и интеллект самый что ни на есть незаурядный с айкью выше высшего. Кажется мне, каждый из нас этого хотел. И лелеял надежду, что так оно и есть. А что? Ведь возможно? Возможно. Просто еще возможности-то эти не раскрыты, ах и увы. Но надежда, как говорится, умирает последней. Ну или не умирает. Мне вообще нравится говорить о своих друзьях, потому что считаю каждого из них уникальным и необычным. Потому что о каждом можно сказать что-то хорошее и отличающее его от других. Потому что я уважаю их. Восхищаюсь. Но, наверное, это моя куриная слепота. Ведь все люди, по сути, уникальны. Все достойны моих восхищенных возгласов и одобрения. Но я-то, увы, один, и знать я могу не всех людей на планете, за что клоню голову в немом страдании. Вы, читатели, что следят глазами за этими вот напечатанными пальцами смертного и проговаривают каждое слово (наверное), достойны пристального внимания и бесконечного уважения. Просто потому, что вы люди. Просто потому, что вы – здесь и сейчас, вы родились и вы живете. Вы думаете и делаете выводы. Вы есть, и этого достаточно для этого мира, на самом деле. Потому что в жизни каждого человека наступает то самое время, когда происходит то, для чего они появились – мне хочется верить. Даже самое в масштабном планетном плане ничтожное, но какое громадное для кого-то или чего-то. И слава Богу (или кому еще), что я – не Бог, который мог бы знать каждого в лицо и в душу, потому что это невыносимо, я думаю, трудно и тяжело. Довольствуемся же тем кругом общения, который есть у нас. Я вот своим очень доволен. А вот лично собой пока нет. Но это я еще исправлю, надеюсь. Я же знаю, что я Космос. Ахахаха! Да ведь я все же личный Бог для своего Космоса, как ни крути. Приятно. Жутко. Ох, не убежать от своей ноши, ну никак ведь не убежать. Да и без нее не жизнь. Парадокс на парадоксе, парадокс на парадоксе… Вот нравится мне жить, нравится, не могу ничего с собой поделать. Ах, да, в той статье, присланной другом, были озвучены такие мысли, что-де желать быть с кем-то единым целым – это не достижение, а просто наша естественная потребность ребенка, испытавшего стресс от разделения с утробой матери. А вот наше желание стать цельной и самостной личностью – это и есть та самая взрослость, которая попахивает, как выразился автор, «садомазохистскими наклонностями». Что той самый розовый идеал пар, которые стали не двумя спутниками жизни друг друга, а одним практически человеком – это не есть хорошо, это неправильный идеал, ошибка в социумном сознании. Полноценным людям не нужно слияние. И они могут понять, что им человек не «нужен», а «важен», и они готовы ценить его, любить, но не держаться постоянно за его руку, не желая отпускать ни на шаг. И что-то мне кажется, что автор очень недурно все это отметил. Я лично с ним согласен. Хоть и не считаю его слова единственно правильными и потому истинными. Просто мыслю в том же направлении, ну, по пути нам пока, скажем так. Со многими бывает по пути. Но вот берете вы с собой в повозку не всех, верно? И я беру не всех. И вообще, я всегда сижу отдельно, даже если наберется куча народу в карете (ну ладно, ладно, не карета, называйте как хотите). В общем, лучше быть самим собой, но ценить тех, кто рядом, зная, что никто с тобой не останется навечно, и никто не станет твоей «второй половинкой», потому что ты не половинчат, а целен. Цельные мы. А дробить вот любим себя. Мазохисты. День 6 Сегодня знакомая нашла в трубе где-то на улице, в минус эдак двадцать-тридцать мороза, кота. Взрослого котяру, застрявшего там и не могшего без помощи вылезти. Она, понятное дело, вытащить его была тоже не в состоянии, хоть и пыталась всеми силами, и людей неравнодушных привлекала, и пальцы девичьи отморозила. А затем, никак не находя нужных телефонных номеров, где отвечают добрые ангельские голоса, обещающие помочь любому живому существу, догадалась позвонить в службу спасения и наврать о том, что в трубе застрял человек. Пришлось. Жалко ей кота было. И, слава всем жизням котов, его вытащили из трубы, хоть и вряд ли всем этим бедламом из-за «ничтожного создания» довольные, оставив девушке самой разбираться с навалившимся на нее «счастьем» (а скорее, он, бедняга, наоборот, несчастье, но удачливое).Все это произошло в то самое время, когда люди уже сидят в своих теплых домах и некоторые из них даже видят сны. Полная луна, наверное, внимательно за всем этим наблюдала, хоть участия и не принимала, конечно. Сейчас котик сидит в подъезде моей знакомой и ждет дальнейших жизненных поворотов. А точнее, ждет еды и ласки, конечно же. И, думаю, он их дождался. Теперь вот будем думать, что с котиком делать дальше. Выживший все-таки. К сожалению, с ситуацией жестокого обращения с животными, с нежеланием нести ответственность за своих питомцев, с недостаточностью сил добра по отношению к ним я сталкиваюсь не впервые, далеко не впервые. Самому частенько так приходилось то прикармливать голодного молчуна, то пригреть дома рухнувшую пичужку, то отсиживать в своем подъезде разных несчастных хвостатых. И да, я помню, что помощи ждать мне чаще всего было неоткуда. Тогда еще вообще не существовало даже какого-то подобия Фонда, помогающего таким зверям бездомным, и людям обычно всегда было не до них и не до меня. Нашел – вот сам и справляйся, будь здрав. Твоя котомка. А жаль, жаль, что на такое дело наши вышестоящие инстанции не выдают хорошего капитала, чтобы не сами люди из народа, но те, кто имеет полномочия и владеют имуществом казенным, с этим всем справлялись. Но как-то вот не додумываются. А скорее, не хотят думать, что уж тут лукавить. Не люблю я, страсть как не люблю, разговоры о политике да о государственном устройстве. Не мое. Но сказать и видеть приходится, все-таки живу не обособленно. Эх. Вообще, вся эта ситуация с бессловесными нашими братьями не всегда меньшими напоминает мне жизнь наших обывателей, которые думают чаще о пропитании и тепле, но не хотят заглядывать в будущее и знать, кто стоит над ними и кто делает все, что происходит вокруг. Устричные фигуры, которые не желают думать, прячутся в свои раковины квартир, которые на самом-то деле даже им и не принадлежат по-настоящему. Люди, у которых ничего нет – даже своего мнения. Неприятно мне так говорить, но я пытаюсь высказать все, что вижу, что чувствую. Я не говорю, что все вокруг – жадные и злые твари, готовые смять под себя слабых, или поголовно тупые, похожие на стадных овец блеялки. Нет. Но я вижу, что большинство из нас боится заглянуть правде в глаза. Подойти вот к ней максимально близко, без доспехов и жала, дать свои руки в ее, холодные, и посмотреть в глаза, у которых дно чернее, чем самая долгая ночь на Севере. Мне самому не хочется лишний раз подходить даже к ней на расстояние ста метров, уже издали ее фигура внушает безотчетный страх, который ничем не прикрыть. Правда непривлекательна. Ну а все непривлекательное, без красивой обертки, нас, сорок, привлекать по разумению не должно, конечно. Это не естественно для нас – идти к Правде напролом, именно потому, что она так отталкивающе ужасна. Но если рискнуть и жить только дыханием этой госпожи, то я такому не завидую. Это ведь постоянный стресс, это ясное понимание действительности, это седые волосы уже на середине пути. Это беспричинная злоба. Это язвительные насмешки. Не зря ведь юмор еще называют защитой от правды жизни, верно? Поэтому никого к такому принципу жизни не призываю. Мне кажется, будет достаточным уже то, что мы не будем ее отталкивать от себя и просто попытается ужиться рядом, постелив свое маленькое покрывало недалеко от ее ног. Не озлобиться, но успокоиться и снова – смириться. И делать свои добрые дела, те, что мы можем сделать. Каждый способен помочь другому, если сам того пожелает. И это здорово. Если говорить о себе, любимом и самом понятном мне человеке, то скажу, что моя правда жизни заключается в том, что я понимаю, какой я на самом деле придурок, живущий чаще всего за счет других, меняющийся в течение одного дня, заставляющий нередко людей вокруг испытать дискомфорт и негодование, а также не умеющий контролировать свои эмоции и резко сменяющий поле деятельности, «если наскучит». Я из тех, которые могут долго и красиво разглагольствовать, но в конце концов останутся на том же месте, где и были, и не сделают ничего, чтобы что-то изменить. Я человек, который боится будущего, застревает в прошлом, недостаточно ценит настоящее. Я из тех, кто твердит «я», не думая о том, что интереснее «они». Из тех, которые делают поспешные выводы, а потом каются в них же. Из тех, которые не могут нормально договориться о чем-либо и потому либо бросают задуманное, либо делают не то и не так, как надо. Я человек, который мечтает о нереальном, не делая ничего для реального. Я поэт, но не замечающий искр Музы. Моя душа начинает оплывать в лени и минутных страстях, потому что не знает истинного покоя и не ведает своего стремления к чему-либо. Я – один из многих, такой же, как все. И я погибну. Меня не станет, и я превращусь в землю, которая может и не дать ростков. Я не чувствую хода времени, его для меня нет. Вот только Время отлично знает, когда его для меня не станет. Вы не подумайте, про себя я так плохо, на самом деле, не думаю каждый божий (или не очень) день. Я вообще довольно высокого о себе мнения, никаких глубоких комплексов за собой не вижу. Но мне хочется быть с собой максимально честным. Делая акцент на недостатках, я не забываю, что я всего лишь рядовой человек, которому еще многому предстоит учиться, переучиться, исправиться. Благими намерениями, говорят, дорожка в Ад выложена. Ну а я тогда по торной, нехорошей тропинке себе дорогу в Рай обеспечу. Хотя шучу. Неохота мне в Рай. Да и в Ад неохота. Мне бы, правда, тут остаться, людей хороших спасать. Если б можно было бы заключать договоры с высшими духами, я бы, пожалуй, подался в стражи для людей или в защитники какие-нибудь. Сам-то довольно слаб духом, вот и хочется, видимо, сильным стать от такой работы. Да и людей, в общем-то, жалко. Иногда. Как бы ни была наша действительность далека от идеальной, мне вот постоянно кажется, что она явно скрывает за своими многочисленными дверями, которых не видно, множество секретов, которые дали бы что-то значительное для человечества. Но, наверное, двери не открываются, потому что мы, собственно, еще на стадии несмышленых детей, которые способны погубить. И это уже неоднократно и наглядно мы демонстрируем век за веком, уничтожая друг друга без особого смысла. И, конечно, я все еще лелею надежду на свою исключительность, которая мне бы – мне – помогла выдержать все, что я увижу за любой из дверей, и смогу с гордо поднятой головой внести это нечто в наш мир, наше измерение. Вот такое вот самодурство, которое порой греет мою нетленную (надеюсь, хоть она не тлеет) душонку. А еще я целый день потратил на то, чтобы найти достойный подарок на скорый день рождения моей визави. В этом мне помогала великодушная сестренка, обменявшая свое присутствие на вкусные угощения в милых ей местах общеедения. Что ж, найти мы ничего не нашли, я шибко щепетильный и упрямый в выборе подарков, но зато почерпнули немало нужной информации. Хотя эти праздники всегда вызывали в моей голове кучу вопросов типа «а зачем?», особенно эти дни рождения. Для чего мне поздравлять тебя, что ты родился именно в этот день? Что ты для него сделал? В чем твоя заслуга и твой выбор? В этот день могли родиться миллионы людей, похожих на тебя, мне, может, и их пойти поздравить? Мне кажется, я могу поблагодарить за этот день, день, когда ты смог вдохнуть этот нечистый кислород, твоих родителей и Вселенную. Вот им и вправду пришлось дать тебе место в своей жизни/своем пространстве. Но лично для тебя, именинника, этот день может быть самым важным днем в жизни, и его ты можешь провести в одиночестве – том самом, которое было с тобой до рождения. Мой день тоже является для меня сакральной датой. И вряд ли я забуду когда-нибудь его, если с моей головой ничего особого не случится, разумеется. И, думаю, тот кот тоже не забудет этот день, когда его вытащили из трубы, ведь это, получается, тоже новый день его рождения, который он смог, может, осознать. Хоть и выгляжу я сейчас сентиментально, давая животному сознание, которым он владеть не может, мне хочется очеловечить его. Потому что в глазах животных я иногда вижу чувства, которых могу не увидеть в глазах окружающих людей. Это меня беспокоит. И также не дает погаснуть ощущению, «что не все то, чем кажется», что «мир непрост, совсем непрост». Когда я верю, что рядом со мной мыслящее существо, я сам начинаю мыслить. И да, привет, стенка, я давно с тобой не разговаривал, - скучала? День 7 Ну а сегодня с утречка я ждал корешей. Это надо было вставать в дикую для меня рань, убирать квартиру, вылизывать грязнющий пол, а затем на скорую руку что-нибудь съестного сварганить. В итоге проснулся позже положенного, почувствовал себя неважно, узнал, что они еще даже не собираются выезжать по своим делам, улегся обратно, заснул от головокружения и тошноты, затем снова проснулся, побежал за тряпками для уборки, затем чертыхнулся и бросил все это дело, потому что как назло вырубили и свет, и воду, так что ничего я уже не мог сделать для чистоты дома, снова бухнулся на кровать, узнал, что они только выехали, снова отключился, а затем проснулся уже от звонка в дверь. Вот так вот весело и задорно случился сегодняшний мой подъем для великих свершений. Ей-богу, без людей намного легче живется. И чего париться и бегать ради их комфорта и поддержания культуры общения? Но все равно продолжаешь бегать, как белка в колесе. Потому что важно – быть готовым для общения. Важно – показать свое уважение и готовность помочь в беде. Люди не настолько глупы, чтобы не почувствовать, кто как к ним относится. Но вот удивляет, как люди наивно продолжают верить, что у них в жизни что-то может быть вечным и постоянным. «Ах, я его так люблю, и он меня просто обожает, мы никогда не расстанемся и будем жить вместе навеки!», или «Ох, я куплю этот здоровенный дом, понастрою там все, как я запланирую, он будет самым клевым, а затем я спокойно и мирно проживу в нем с попугаем до конца своих дней», а как вам «Ох, я такой тупоголовый кретин, от меня и жена ушла, и с детства никогда я не мог нормально выучиться и работать, чтобы оплачивать свое жилье, и родители никогда не помогали мне, да и с работы снова выкинули за «халатность» - все, никогда мне не добиться успеха, не найти свое место в жизни и не разбогатеть!». Пфф. И подобных примеров – экстрапозитивно либо экстранегативно настроенных – не счесть ведь. Вы, признайтесь, сами думали и даже думаете о чем-то так, будто это будет с вами до смерти, так? И я, признаюсь, в этом деле тоже иногда грешу. Но как бы я не хотел упиваться этими розовыми грезами (если пример подобных позитивен), я понимаю, что ничто не вечно, все меняется, жизнь этого требует от нас, как и от себя, кстати – разве она статична? Я понимаю, что рано или поздно любимый человек рядом со мной уйдет, растворится в обидах, может, во времени, в непонимании, ну а если не уйдет своей волей – ее заберет Костлявая, или раньше меня, или позже, но заберет. Я понимаю, что мои родители, как бы они меня иногда не раздражали, но они единственные мои искренние помощники в пути – их не станет, и скорее всего, раньше, чем меня, на этой земле. Мне ясно, что моя любимая собачка с большими ушами тоже убежит в свой собачий рай, как бы я этого не отсрочивал и как бы не хотел этого. Я знаю, что любая выбранная мной супер-работа не будет держать меня на теплом месте вечно – она или развалится сама, или я передумаю когда-нибудь и сам уйду, или меня вытурят за опоздания. Я представляю, как через несколько лет город, в котором я родился и вырос, изменения которого происходили на моих глазах, изменится еще больше и даже может быть не похожим на тот, который я помню еще ребенком. Эта планета, Земля, также не вечна и может тоже – в любую секунду любого века – испариться в бездонной Галактике, провалившись в «черные дыры» или таки исчерпать себя всю нашими усилиями, не оставив шанса на выживание. А может, ее поцелует Солнце, и она сгорит, взорвется от жаркой страсти. И, конечно, я осознаю, и осознаю практически каждый свой день, что я – тем более не вечен, и меня тоже может не стать. Вот даже сейчас, когда я печатаю это, я могу упасть замертво от какого-то сбоя в сердце, а может, и в другом месте моего организма, или что-то извне сможет отключить мое сознание навечно. Да и вечна ли смерть? Тоже вопрос. Поэтому я не жду ничего постоянного и понятного, когда встречаю нового человека, когда поступаю на новую учебу, когда нахожу новую работу или когда вообще сталкиваюсь с какими-то новыми открытиями, которые делают сейчас «бум» на рынке. Это не вечно. Я уже внутренне, неосознанно, но готов со всем этим распрощаться. Мне становится грустно, когда я вижу усталость или задумчивость на лицах родных, делающих их старше и слабее на вид. Я всеми силами отталкиваю от себя мысли о гибели тех, кто мне дорог, да и о будущих перспективах, далеких и ярких, как северная звезда, мне не хочется особо думать. Все непостоянно. В этом как раз есть что-то такое, ради чего хочется успеть все на свете, перепробовать все, успеть передумать мысли разного рода и вообще жить на полную катушку. Потому что – кто его знает, удастся ли нам это после перехода за черту. Да и кто отменял внезапную инвалидность? Поэтому мне хочется быть более мягким и заботливым к людям, что мне дороги, потому что я знаю, как хрупки их цельные, на первый взгляд, жизни. То, что естественно и не вечно – бесценно. Когда мы видим хрустальные изделия тонкой работы, мы начинаем испытывать благоговение перед этой мнимой монументальностью, которая хранится в беспомощности быть разбитыми от любого вашего неосторожного дыхания. Или когда мы узнаем о продолжительности жизни бабочек, мы внутренне тихо вздыхаем, потому что видим, как мало радуются легкому полету эти фееподобные создания. Лучше давайте подумаем и вздохнем о нас с вами. Вот так. А затем встанем и начнем вершить и создавать, потому что так мы можем оставить о себе след в этих бесчисленных следах на дороге. Но даже несмотря на все наши старательные усилия, чтобы осознать всю гамму непостоянства вокруг и в нас самих, мы все равно будем также стремиться к стабильности и постоянству. Потому что если они не маячат у нас перед носами – то зачем вообще вкладывать свои силы во что-то, верно? Нам нужно что-то крепкое, то, на что мы сможем в будущем опереться без особого риска упасть, потеряв опору, потому что в этом и есть какой-то смысл – отдать много сил на создание долговечного субъекта. Я говорю обо всех вещах сразу – об отношениях, о вкладах, о капитале, о недвижимости, об образовании, о науке, о детях, о важных датах, да вообще обо всем сразу. Нам нужно знать, что то, во что мы вкладываемся – неважно, как, важнее, насколько – когда-нибудь сможет дать нам ответную реакцию в ответ. Может быть, потому, что мы все-таки понимаем, всегда понимаем, что не сможем нести одну и ту же ношу постоянно, когда-нибудь мы станем слабее, когда-нибудь наша нить жизни оборвется. И вот тогда пусть воздадутся нам наши деяния – думаем мы. Ну что ж, в этом есть смысл. Все, что ни делается, как-то, но возвращается к нам бумерангом обратно. Или волной, которая, отхлынув, все равно накатит на высохший вдруг берег. У меня же чаще получается так, что сначала я вроде вкладываюсь во что-то с энергией извергающегося вулкана, со всей страстью, а затем это или само пропадает с моих глаз, либо я сам теряю интерес в силу разных обстоятельств и меняю объект своего внимания на другое. Кажется, я уже обмолвился ранее, что чересчур непостоянен и в какой-то степени хаотичен. У меня обычно не бывает прямых широких дорог, а даже если и появляются, то по своей воли я схожу с них. Это особенность молодого возраста, я думаю, потому что сейчас таким, как я, не страшно то, что маячит впереди темным туманом, потому что организм еще силен и здоров, да и хочется побыть в любой роли и испытать разные ощущения от перемены мест, событий, окружения. Но даже я, заглядывая куда-то далеко вперед, представляю там уже что-то более фундаментальное. Не яркий мегаполис с различными развлекательными заведениями и другими соблазнами юного франта, но единственный дом, который окружен собственной территорией с ограждением. У меня нет мечты осесть на месте, даже в самом чудном, но и мне хочется в будущем чего-то умиротворенно-стабильного, чтобы не кидало из стороны в сторону, как на корабле при штормующей погоде. Не вечность заслуживает нашей любви, но кратковременность нуждается в ней больше. И даже любовь, по сути, тоже не вечна – она заканчивается с нашей жизнью, кто бы что не говорил о загробном путешествии. Пока я здесь, я могу дать другим что-то неплохое. И мне в ответ дадут частичку своего. Честный, недолговечный обмен для обменной и не вечной жизни. И теперь я даже не знаю, что сказать дальше на эту тему, потому что, кажется, в данный момент исчерпал свое вдохновение мыслями. Это-то состояние у меня ой как далеко от милой сердцу стабильности и выдержанности во времени. Хотя балабол еще тот, но устает у такого типажа не только язык, но и пальцы, и извилины в мозгу. Хотя роботом я бы тоже стать не хотел – а кто его знает, какие там побочные действия? Может, и вправду, человечность пропадает спустя время. Лучше подожду настоящих результатов изменения человека в робота, а там посмотрим. Хотя чего я вру – мы еще к этому только подходим, к тотальному роботизированию. Так что мне вряд ли удастся своими глазами увидеть у себя руки-клешни из железа. Ну или что-то получше клешней, но явно металлическое. Да и не особо надо. Мне и так хорошо. Я и так – практически счастливый человек. Который, если повезет, заполучит себе вечность в умах многих людей. Но и это сиреневой дымкой пеленаемые мечты серого-серого человечка. День 8 Сегодня шел снег. В общем-то, снег идет у нас в России, а тем более зимой, частенько. Но именно сегодня он был особенно красив. Легкие, мелкие снежинки, похожие скорее на пух, обрамляли лица людей, лежали на меховых накидках, звонко, но беззвучно кружились в своем быстром и скоропостижном танце. Особенно прекрасно выглядела земля – она вся так и искрится, сверкает при каждом падающем на нее световом луче. Сестренка, перед этим молча евшая свойбургер, также восхищенно наблюдала за этими переливами на снегу. Когда я вижу эту холодную и молчаливую снежность, мне тоже хочется молчать, ловить голыми руками ангельский пух и думать, думать о своем. Меня успокаивает вид падающего и сверкающего снега также, как некоторых южных людей успокаивает прилив и отлив волн у берега, шум моря или океана. Также, как успокаивает людей запада и востока, когда идут проливные дожди, и ты слышишь, как разбиваются капли о преграды. Все это, по сути, вода, но вода в разных своих состояниях, и она и вправду очищает – как внешне, так и внутренне, давая время поразмыслить, успокоиться и отдохнуть, забыв об остальном мире. Водная завеса, которая ограждает от громких будней. Стихия, которая дает нам жизнь. В общем-то, любая из четырех стихий важна, как важны все четыре стороны света, или четыре конца у креста, а может, четыре камеры в сердце или четыре глаза для лучшего видения. Мой зодиак, если верить гороскопам, принадлежит стихии воздуха. В общем-то, по этим критериям – зодиакам всяким, годам рождения, дням рождения, психотипам да еще сотне других показателей личности человека доверять стопроцентно никому не советую. Какое-то время, помню, сам грешил понемногу этим делам, проверяя друзей на совместимость, отгадывая их знаки зодиака, читая судьбу по линиям руки (даже всю книгу по хиромантии специально для этого проштудировал!), и делая тому подобные вещи, но сейчас отошел от таких навязываний штампованных образов-описаний на людей. Да, я заметил определенные сходства у людей с похожими темпераментами, типами личностей, даже зодиаками, но, в общем-то, также можно сказать про людей схожих наций, мест обитания, пристрастий к определенной кухне, генетических признаков, и так далее. Мы похожи, потому что живем, по сути, в одном разумном социуме, на одной планете, в цивилизованных городах и странах, а сейчас становимся еще более похожими за счет связи сетью Интернет, где мы читаем и видим практически одно и то же, вне зависимости от локации этого увиденного/прочитанного, языка, на котором информация была дана, потому что все для всех переводится. Нет, не говорю о том, что все психологические тесты и иже с ними фуфло, но, тем не менее, это не серьезные и не четкие критерии, по которым можно было бы так легко определять весь спектр человеческого характера даже одного человека. Это может быть просто удобным помощником для ориентации в обществе, но не более. Вообще, так можно сказать о любом открытии, законе, правиле, даже о любой аксиоме, которая, в общем-то, не подвергается сомнению (вы же видите, что небо – голубое, а птицы – летают?), но тем не менее, я все же не склонен так просто доверять всему, что открыло для себя человечество, что открывают сейчас, потому что мы люди, которые ошибаются, люди, которые чаще всего не видят что-то дальше своего носа. Люди очень умные, но мы ведь даже не уверены, по последним научным исследованиям, настоящие ли мы или все это – лишь чья-то виртуальная реальность. Все не так, как кажется, все не то, чем видится. Я склонен больше к мысли, что все зыбко, что «жизнь есть сон», и ни в чем быть уверенным нельзя, или делать это нужно с большой осторожностью. Ведь чаще всего, вы, может, замечали, мы слышим о каких-нибудь громких событиях, может, даже вселенского масштаба, но никто не рассказывает нам, чего это стоило нескольким незаметным людям, никто не хочет показывать нам кладбища погребенных несчастных, погибших за идею, идей, погибших за счастливых. Никто не ведет нас к могилам тех, чьи имена остаются для нас в неизвестности, потому что все они были лишь расходным, временным материалом, который дал шанс шагнуть человечеству вперед. Мы знаем от всезнающих людей, которые знают немного, на самом деле, то, что они хотят, чтобы мы знали. Но даже узнав обо всем, никто не сможет сказать, что он познал все. Ведь наша реальность может быть не единственной, так? А это все равно, что знать лишь одну страницы всей книги и говорить, что вы знаете, что в ней. Я не думаю, что Книгу Жизни вообще можно прочесть всю, узнать все ее тайны и разгадать все загадки. И, в общем-то, этим она, пожалуй, еще сильнее поднимает свою цену в наших глазах. По сути, мы даже самого близкого человека познать до конца не в состоянии. Да и сами для себя остаемся загадкой. Но почему-то ошибочно полагаем, что знаем о мире практически все, что можно знать. Довольно удивительный, еще один, парадокс. Эта парадоксальность не дает прямого и красивого пути на пути осознания. Только больше карты спутывает. Я не уверен, что я вообще есть в этой жизни, как бы разумно не звучали слова «Я мыслю, следовательно, я существую», потому что никто не может дать мне доказательства моего существования. Ведь если допустить, что нет меня, то есть ли те, кто вокруг меня? Сомнительно. И если всех нас тут нет, то кто же тогда вместо нас? Или нет никого и ничего, а существует одна бесконечная пустота? В которой кружатся наши бесконечные размышления, превращаясь в свет, а затем исчезая во тьме, у которой нет отражения, дна или перспективы. Тьма, у которой нет цвет, и свет, у которого нет направления. И вокруг, везде, одна пустота. И ей не одиноко, потому что она даже не осознает себя. И вообще, можно ли назвать осознание – жизнью, я тоже не могу ответить. Какая-то запутанная пустота получается. Или переполненная. Через несколько дней наступит день, когда родилась девушка, которой я временно, а может, и навсегда, кто знает, посвящаю прожитые дни. Не зря говорят, что у влюбленных на уме только их виновник сердечной истомы, что верно, то верно, потому как не подумать о ней хотя бы раз в день у меня не получается, как бы я не пытался. Безумству влюбленных спели уже немало песен. И мне и хочется, чтобы он скорее наступил, и в то же время я бы хотел немного оттянуть тот час, когда он наступит, потому что я все еще готовлюсь к нему, каждый день, это не дает покоя, не получается заснуть без лишней мыслительной деятельности, из-за которой ворочаешься и хмуришь лоб. Всего лишь какой-то праздник, где мне нужно-то всего лишь больше уделить своего внимания, своей заботы и восхищенных вздохов. Всего лишь день, который, по сути, ничем не выделился бы в моей жизни, если бы не был ее днем. Но мне так хочется показать именно в этот день, как я отношусь к ней, как она небезразлична, хочется произвести впечатление, хочется покорить еще раз. Это удивительно. Умом-то я понимаю, что все это глупости, да и вообще праздники как таковые не особо радуют меня, но вот все равно, помимо протестов разума я стараюсь продумать ее день до мельчайших подробностей, одарить самыми необычными подарками. Мне бы хотелось отдать ей все, что я имею, но тут меня останавливает трудности такого подарка и его бессмысленная щедрость. Мне хочется попасть ей прямо в сердце, чтобы в конце этого дня она бы благодарно прошептала «Спасибо». Неужели я такой романтик? Неужели сантименты властвуют и над моим существом? Как же это все нелогично. И как это все мало выглядит в масштабах Вселенной, которой, быть может, и нет. Знаете, мне никогда не нравилось привязываться всей душой к людям. Потому что, как я уже говорил, я не верю в вечное существование их рядом со мной, не верю в постоянные глубокие чувства ко мне. А я из тех людей, которым больно, когда они вынуждены расстаться с теми, кто им дорог. И это отношение к людям мешает мне строить с ними что-то более прочное и цельное. Я, по сути, еще тот дурак, как вы поняли по всем моим наструганным клавиатурой словам, но дурак мыслящий, а потому немного грустный. У меня не бывает чего-то простого и легкого, все омрачается тяжелыми размышлениями и надоедливым анализом воспринимаемого. Со мной легко тем, кто не ждет от меня настоящих чувств и эмоций, тем, кто просто хочет на время, и довольно короткое, «переконтоваться» в такой приятной компании, которую могу создать я одним своим присутствием. Но мне жаль всех тех, кто настроен быть со мной до конца, кто дорожит мной по-настоящему и кто искренне испытывает ко мне теплые чувства – потому что с такими людьми я не могу быть «своим парнем», не могу улыбаться во весь рот двадцать четыре часа в сути и не смеюсь каждый раз, когда это необходимо. Понимаете, я не могу дать ту легкость бытия, которой делюсь с теми, кто мне, по сути, никто. Дать ее тем, кто в ней нуждается больше, но не получает, потому что я начинаю трескаться по всем швам, заворачиваться в тугую пружину и превращаться в какой-то сумбурный хаос, который нередко причиняет боль и недоумение моим любимым. «Относись ко всему легче» - это не про меня. И, когда я думаю о том, что приходится терпеть близким рядом со мной, я сам начинаю ценить их еще больше, мое сердце разгорается от признательности, но затем падает пелена раскаяния и бессильной злобы на себя, которая снова не дает покоя ни мне, ни окружающим, которые находятся слишком близко. Слишком рядом с моим сердцем. Мне хочется написать когда-нибудь книгу, в которой я мог бы поведать именно им, что я чувствую на самом деле, что со мной происходит и почему я именно такой, а не тот, кем казался и кажусь. Почему-то в обыденной жизни, не на бумаге, так просто всего этого не скажешь родному. Да и всем сразу поведать обо одном и том же – это довольно трудная задача, которая требует множество сил духа. А когда ты один, когда перед тобой чистый лист, который ждет твоих рук, чтобы сделать его живым, думается проще, думается спокойнее и дает правильную форму, в которую изливается душа. Мне хочется, чтобы они поняли, как они мне дороги на самом деле. Как они мне важны. Как бесценно общение с каждым из них. Я хочу показать, кто я на самом деле и чего я достоин. И надеяться, что буду достоин их внимания, их тепла. Но пока я слишком занят – собой. Я слишком часто говорю «я». Я все еще сижу в своей раковине, которой дорожу больше, чем вообще всем вокруг. И варюсь в ней, как в котле. Серый человек в собственном соку. Не советую пробовать. Такое «блюдо» и невкусно само по себе, и может утянуть в болото, откуда выход только через другое такое же. Ух. Чувствую свою глупость. Ну что ж, зато я все еще жив, хэй-хэй! Одно это навевает надежды на свет в конце тоннеля. День 9 Сварил компот из микса красных ягод. Получилось что-то похожее на глинтвейн, когда в горячем виде принимаешь. Даже запах, кажется, и тот похож. Моей сестренке пить горячие морсы и компоты не нравится категорически, а вот мне, особенно зимой, такое в удовольствие. Ну, по крайней мере, остывшее варево она пьет очень даже хорошо, так что все в порядке. Только вот сейчас она этот компотик не выпьет, даже холодным – отец сегодня спешно забрал ее домой, не успел я произнести, что завтра у нее, как оказалось, начинаются учебные дни. Ну что ж, зато без людей в квартире убираться намного легче. Хоть и приятности в уборке особой не находится, но зато после – наслаждение ходить босыми ногами по чистому полу, который чуть не блестит от собственной чистоты. Ха-ха. Но нет, никакой я не «хозяюшка». А то любят тут некоторые так пообзывать вволю, что потом не отмоешься. Тьфу! То бишь, не отнекаешься, что ж я снова про мойку заговорил, блин. Вам нравится рисовать? Спорю, в детстве каждый из вас да брал когда-нибудь карандаш, ну или вообще что-нибудь могущее сделать линию, и фантазировал на бумаге (или не на бумаге). Это ведь здорово, согласитесь, и возникает такое чувство, будто ты – создатель собственных миров, которые могут существовать где-то, где нас пока нет. Я вот с самого детства, когда сознание включилось, так сразу за все, что под руку подвернется – и рисоваааать. На бумаге, на стенах, на песке, на камне, на дереве, на полу, да где угодно, лишь бы по голове не постучали. А ты ведь стараешься, язык высовываешь, чтобы все чин-чином вышло, чтобы гордились тобой. Хах, вспомнил, как недавно нарисовал большущий цветок с узорами на трещинах стены, которые мы с коллегой по работе тогда еще покрасили. Как раз вспомнил те детские дни, свои дачные стены, которые и сейчас, наверное, хранят творчество «великого мастера-недоростка». Хотя утверждать не могу, потому как продали мы дачу, стукнуло мне семнадцать годков. А там ведь вся детская летняя жизнь пролетела. Жаль было расставаться, ох как жаль. Наверное, я тогда даже всплакнул не раз. Она, дача-то, до сих пор мне во снах, изредка, но приходит. А раньше чуть не каждую ночь, бывало, вторгалась во сны и стонала, выла голосами деревьев и ветра, волков и ливней. Что-то снова я ударяюсь в ностальгические воспоминания. Хотя сейчас мне не до этого должно быть, важный день на носу, уже послезавтра – Ее День. И так всю ночь продумывал, как будет правильней преподнести торт, какой он должен быть, с какой начинкой, с какими словами, слова какого шрифта… Ох, ладно, сейчас снова меня закрутит и утону в мега-планировании одного дня, который, кстати сказать, она проведет большее время с родными. И я уважаю ее выбор и понимаю, почему. Поэтому просто стараюсь гибко под расписание дня подогнать свои командорские замыслы. Стратеги не дремлют! И да, нужно будет поблагодарить ее семью за заботу о ней. Тортик – хорошо, со словами – лучше. Хоть и нетрадиционно, но ведь это и их заслуга – в ее дне рождении, так? А вообще, я благодарен Миру в целом, что он позволяет нам так легко проводить свои дни. Сравнительно легко, ладно, но мы ведь, в большинстве своем, отлично питаемся (даже больше, чем нужно, потребляем), у нас качественная одежда, мы общаемся через Сеть со всеми удобствами, а также не видим каждый день на улицах кровавые драки, бесчинства, революции. И тут снова можно продолжать долго, перечисляя все достоинства нашей сегодняшней действительно, но суть вы поняли. Я рад, что пока не гремит мировая война. Да, я в курсе, что войны до сих пор идут, хоть и не так масштабно, локационно, на Земле, но мы-то, по сути, в них не участвуем, мы только наблюдаем время от времени то, что происходит в мире, через новостные программы, в том же Интернете. Мне никогда не нравились войны. Я, может быть, ярый гуманист, но мне абсолютно не импонируют то, когда погибают люди, погибают бессмысленно и жестоко, погибают в большом, в миллиардном количестве. Я немало услышал уже и на уроках истории в школе, и на лекциях в университете, увидел и в фильмах, и в новостях на Ти-Ви и в Сети, а также прочел в различных художественных и энциклопедических книгах, КАК на самом деле выглядит война, насколько она страшна, насколько она жестока. Не война, прошу прощения, - люди, которые чинят такие войны. Те, кому это нужно, те, у кого нет сердца, нет совести, нет любви к живому, ведут эти войны. Те, у кого имеется власть, имеются средства, но не имеется ничего, что достойно человеческого звания. А люди, обычные, простые, наивные – и глупые, глупые люди! – идут на эти войны, чтобы убивать, крошить «врагов», которых они даже не знают в лицо, которые ничего и никогда не делали им плохого, против тех, кто также глуп и наивен, думая, что идет защищать свою родину, свою семью. На самом деле все они идут убивать тех, кто не хочет умирать, кто был вырван из своего угла, они идут убивать таких же, как они. Люди идут убивать людей. Понимаете? Люди – людей. Это же так поистине бессмысленно! Мать вашу, люди, начните уже мыслить! Вам незачем друг друга уничтожать, вы понимаете? Вы тупо не хотите сесть и подумать, начать использовать свои драгоценные мозги, чтобы понять, что вас используют, что никто против никого ничего против не имеет, что все жить хотят, любить хотят, а вы с готовностью – такой порочной по сути готовностью берете в руки оружие и шагаете, шагаете навстречу свой гибели. Как же меня трясет от этих бессмысленных телодвижений, которые обагряют землю кровью! Как же обесценена эта красная жидкость в ваших телах! Уф. Прошу прощения за свою вспышку гнева. И клавиатуре извиняюсь. Но не и вправду не нравится, когда люди так радостно говорят о том, что, мол, их народ проявил такую-то величавость в такой-то войне, что-де у нас, таких красивых и сильных, было так много героев, павших от руки врага. Какого врага? Демона, может? Инопланетянина со злыми намерениями? Или, может, вообще чего-то непонятного, но жутко агрессивного? Господи, да это же те же люди, что и мы с вами. У нас у всех свои невзгоды и радости, падения и взлеты, мечты и разрушения иллюзий. Мы говорим на разных языках, но эти языки говорят об одном и том же и созданы для одного и того же. Мы проповедуем разные религии, но все религии этой планеты сводятся к подчинению разума человеческой сущности, к покорности и верности одной власти. Мы выглядим по-разному, то таков был план природы, давшей нам жизненные силы. Мы прекрасны, потому что мы разные, но мы одно – мы люди. И мне не кажется, что людям свойственна жестокость. Мне не верится, что мы рождены убивать. Ведь нам дан самый (лучше еще я не видел ничего) замечательный подарок Вселенной – наш интеллект, наш разум. Чорт, я сам сейчас чувствую себя проповедником. Блин. В общем, я надеюсь, что когда-нибудь наша общая вера в светлое будущее вкупе с хорошо работающими мозгами и включенным сознанием послужат нам службу на века – то бишь, мы сумеем избавиться от войн, мы начнем терпеливо выслушивать друг друга, мы будем стараться понять чужого человека и научимся договариваться друг с другом. Мы будем искать компромисс, избавимся от бессмысленной гонки в бюджете и других внешних преимуществах. В общем, я почему-то жду начала идеального общества, что-то утопическое вырисовывается. Хотя утопия как жанр мне никогда не нравилась, только раздражала нервы своей чистой и непорочной совершенностью и невозможностью. Утопия невозможна там, где все еще гибнут от рук ближнего люди. А мы ведь еще нескоро будем такими разумными и культурными, как мне представляется. Да и, кажется мне, многие из вас подумали в это мгновение «это ведь такая скука!». Может быть. Я сам не уверен в том, что хотел бы жить в чересчур цивилизованном обществе. Потому что все, что «чересчур» - уже не то. Кажется, все здесь стремится к гармонии. А ее обычно не хватает. Но от войн нам лучше отказаться. Пока совсем не поздно. Пока есть к кому взывать. Потому что, боюсь, наши сердца не всегда будут так отзывчивы, как сейчас. Я не имею ни малейшего представления, как я поведу себя при наступлении войны. Я не думаю, что я с готовностью побегу в форме и с тяжелым орудием наперевес навстречу смерти и схватке за жизнь. И не думаю, что соберу семью и увезу далеко-далеко от опасных мест – это бессмысленно, глобальные войны на то и глобальны, что затрагивают всех жителей Земли. Мне бы хотелось встать в ряды тех, кто будет кричать о том, чтобы все это прекратилось, тех, кто будет гореть за жизнь каждого человека и будет отстаивать идею «без войны». Да, получается, что-то в духе миссионеров. Хотя меня все еще не радует мысль о включении своей персоны в какую-либо группу. Сам по себе, но со всеми. Помощник, у которого нет дома. Защитник, у которого нет сил. Но есть желание, огромное желание помочь этому миру обрести шанс на мирную жизнь. Гибель каждого человека кажется мне страшной трагедией. Потеря бесчисленных жизней – это кричащий беззвучно ужас. Иногда, в минуты черной апатии, мне бывает все равно. Мне даже начинает казаться, что исчезновение человечества – это и есть благо. Что планету не будут уничтожать эти мерзкие, копошащиеся мелкие твари, возомнившие себя богами. Я начинаю получать удовольствие, представляя, как медленно исчезает все человеческое вокруг, как очищается природа, как все тонет в ослепительном белом свете. Бах – и нет никого. Бах – и нет ничего, созданного нами. Тудум – и появляется что-то поистине прекрасное и молчаливое. Но кто, скажите мне на милость, сможет восхититься этой девственной и великолепной Землей, если не будет нас?.. В общем, чем бы дитя не тешилось, мамка его все равно всегда поймет и примет в свои объятия, хоть он и всадит ей нож в спину. Не завидую я Земле, но без нас ей никуда, и нам без нее – тоже, так что тут просто нужно учиться жить в согласии друг с другом, а лучше – любить свою мамку безраздельной и горячей любовью. Ну, и друг друга, конечно, кто же плодиться за нас будет, создавать новых умных человечков? Не-не, давайте жить дружно-капустно, пис ту пис и все такое. За меч всегда успеется схватиться, а вот прийти да извиниться, а вот понять и повиниться, и просто сдуру как влюбиться – вот это задача так задача, да. Самые легкие и приятные, на первый взгляд, вещи так многого от нас требуют. Отдача, где наша отдача-то? Давайте уж делиться с миром лучшим, что в нас есть, пф, это же так клево. День 10 Фух, ну что ж, этот день Х настал! Правда, для меня он день I, скорее, а не Х… Ладно, неудачно шутканул на тему римского исчисления. В общем, сегодня у моей пассии день рождения, я уже его упоминаю в который раз, и решил я заказать таки торт, правда, из-за долгого раздумия пришлось кондитерам немножко попотеть из-за срочности заказа – шутка ли, подойти в день до самого числа, последующего за ним. Но торт получился такой, как надо, может, даже чуть лучше, чем я задумал, за что спасибо таким мастерам-пекарям-дизайнерам. С утра зашел за тортом, осторожно его забрал, еще более осторожно держал рядом в трясущемся автобусе. Приехал к ее дому, на домофон наболтал, мол, доставка торта для такой-то такой-то, потому как решил инкогнито подарок преподнести. В итоге дома оказались ее мать с ее братом, сама же она спешно убежала по делам с самого утра (как оказалось, сделала себе «шикарную прическу» - хотя насчет шикарности ее не могу сам определенно ответить, так как ее видел только по фотографии, а тут, понимаете ли, нужно живое участие, чтобы правильно оценить все это дело). Потоптавшись на пороге, отказавшись от приглашения к столу, убежал из подъезда с радостной улыбкой во все лицо. Так даже лучше, что без нее торт с презентом преподнес – вот она удивится! Даже хочется посмотреть на ее лицо в этот момент. Но не буду портить сценарий. Затем пошел домой, приготовил обед, а также поинтересовался у девушки, сможет ли она уделить мне время сегодня вечером, после знатного «сидения за чаем» с семьей. Получив утвердительный ответ и ни в какую не раскрывая места, куда мы направимся, я теперь жду часа, когда начнется «второй акт», надеясь на спецэффектный финал в конце нашего свидания. Запланировал все дело так, чтобы она и с семьей успела посидеть, и с друзьями встретиться, и со мной погулять «под занавес» своего дня. А также приготовил про запас еще немножко бонусов к основному презенту, чтобы лишний раз порадовать любимого человека. Второй подарок у меня сделан своими руками, но не скажу, что именно я сделал, так как боюсь быть осмеянным. Но ей понравится. Должно понравиться. Эх, хоть бы сделать ее очень счастливой в этот день! Рассуждаю, как влюбленный мальчишка-подросток, но, кажется, именно сейчас я таковым себя и ощущаю, не буду спорить. Хоть я и крепился, и отнекивался от всяких привязанностей и любовей, но тут уж с Амуром – или с кем там – не поспоришь. Человечек я слабоватый в деле чувств и эмоций, вот меня и захлынуло по самое горло да в море. Море, правда, пока скорее сладкое, чем соленое. Надеюсь, оно таким пробудет еще долго. Нашими-то стараниями. В общем, давайте я снова отвлекусь от обыденной своей жизни, от розовых своих мечтаний, и поговорим о более серьезных вещах. О чем бы мне хотелось поделиться мыслями сегодня, в этот день, до наступления времени свидания? Нужно припомнить, что мне такого важного приходило в голову на днях… Или лучше возьмем ночи? Сегодня мне приснился довольно странный сон – хотя, кого я обманываю, мне вообще довольно часто снятся довольно странные сны со странными сюжетными линиями и странными персонажами в них. В том сне весь мир был поделен, по классическим сюжетам экшеновских фантастических фильмов, на обычных людей и людей со сверхспособностями. У меня это были скорее люди мутировавшие, потому что эти силы, которые имелись у второго (элитарного) сорта людей, были кратковременны и имели свойство ослабевать, если в определенный момент носители дара (а это все-таки был дар, так как был у таких с рождения, и проявлялся постепенно, но не на полную мощь) не принимали внутрь специально созданные для них высокотехнологичные мази, которые они слизывали (ну или ложкой черпали, кто как воспитан) и становились сразу же мощнее. Только вот мази эти стоили ох как недешево, поэтому позволить себе такие могли не только даровитые, но небедные жители. Большая порция для них – это маленькая металлическая баночка, плотно закрытая плоской металлической же крышкой, которую нужно с натягом тянуть вверх для открывания. Что касается меня, я был особым среди даровитых – я был самым даровитым, природным носителем всей мощи, которая у остальных имелась лишь по крупицам. Но во сне об этой своей особенности я узнаю довольно поздно, уже в сознательном возрасте в теле мужчины. Меня заметили и взяли себе люди (без дара, но с крупным капиталом и всеми возможными правами и привилегиями) из какой-то крупной корпорации, занимающейся изучением и отловом даровитых, которые ступили с «хорошей дорожки» на «плохую» - то бишь, становились криминальными лицами, использующими свой дар во вред человеческим жизням и во благо для себя. Этакие бессовестные эгоисты, думающие, что, если они даровиты, то им не нужно подчиняться законам обычных людишек, и от жизни они должны получить все, что возможно. А им возможно было многое. В один прекрасный день, кажется, летний, мне поручили особое задание – найти хитрую и пронырливую даровитую, которая возглавила отряд неподчиненных системе талантов. И уничтожить ее, если она не послушает моих уговоров и предложений. В общем, все как обычно, и обычно такие мои стычки заканчивались смертью бунтарей, так что к убийству в своей профессии во сне я был привычен. Я приехал на дачный участок и сразу же узнал, что это за место и что за дом – это было жилье моего старого друга детства, жившего со мной по соседству, прямо за забором, отделяющим наши территории. О, а вот и моя старый, любимый дачный дом! Во сне я так живо ощутил это благостное, теплое чувство дома, в памяти всколыхнулись все солнечные воспоминания из детства, в том числе и игры с друзьями… В общем, очухался я как можно скорее, так как не дело это – мужчине-профессионалу стоять на опасном участке и ностальгировать в свое удовольствие. Я осторожно направился к пустому теперь дому друга, тихо зашел в дом, поднялся на второй этаж, и тут увидел ее. Девушку-нарушителя я узнал сразу, мне показывали фотографии: это была еще довольно молодая, красивая леди со светлыми, чуть волнистыми волосами ниже плеч, которые были похожи на золотистые легкие волны океана на рассвете. Ее глаза серого цвета косо повернулись в мою сторону, когда я бесшумно вошел в комнату, в которой она стояла ко мне боком и что-то бормотала, напрягая жилки на висках – видимо, она тренировала свои ментальные способности, которыми славимся мы, даровитые. Видимо, она кого-то ждала, но я явно был не из числа ожидаемых гостей, и поэтому она резко повернулась ко мне всем телом и выставила мощную волну энергии, которая должна была вышвырнуть меня из комнаты. Но, конечно, на меня это никак не повлияло. Я имел необычную блокировку всех ментальных атак, даже не ощущал их, поэтому, не моргнув и глазом, стал подходить к девушке и привычным темпом объяснять цель своего визита. Девушка совершенно не была настроена вести конструктивный диалог и только хмыкала, пуская в меня новые атакующие удары. Она вскользь упомянула, что является лидером особого клана и что у нее нет времени на таких сошек, как я, потому что она много сильнее своих соратников. Только вот такого субъекта перед собой она явно включила в свой список слабаков, даже не думая о последствиях. И даже не предполагая, что есть кто-то, кто может ее погубить такой же силой. В конце концов мне пришлось избавиться от нее, небрежно дав мысленный толчок в голову, и она тяжело упала без осмысления своей смерти на лице, без единого звука. Я равнодушно отвернулся, дав утвердительный ответ по рации, что дело сделано. Но, когда я уже выходил из комнаты, дорогу мне преградила всколоченная, нервная девушка, с острыми чертами лица, худенькая и сверкающая глазами. Как оказалось, это была младшая сестра убитой, которая, увидев мое «зверское» насилие, решила поквитаться. Нарочито небрежно слизнула из своей баночки мазь, показывая, что она теперь сильнее, и напала. Ее энергетические удары были хаотичными и непредсказуемыми, но мне, ясное дело, никакого дискомфорта не создающие. У меня не было задания убивать ее, поэтому я решился обойтись без лишней жертвы и слегка откинул ее в сторону, где она ударилась об стену и на время успокоилась. Но тут, краем глаза, я увидел, как под русой головой бывшего лидера растекается темной лужей кровь, которая затем медленно, очень медленно стала течь от головы не по правилам – удлиняясь, толстая линия крови направлялась в мою сторону. Я дико закричал слово, которое никогда не слышал: «Крововозмещение! Этот крововозмещение! Бежим!», и, схватив недоумевающую девушку за плечо, побежал с ней из дома. Во сне я не знал, что такого ужасного могла сделать эта «змея крови», но мне было настолько жутко, настолько страх переполнил мое сердце, что оставаться там точно смысла не было. Интуитивно я знал, что ничего хорошего явно не получится, если эта «мыслящая» кровяная субстанция доберется до меня. Кажется, на таких даровитых убийцах, как я, висело какое-то проклятие, связанное с невинной кровью погибшего от моей руки. Я знал, что эта кровь будет преследовать меня до самого конца, будет медленно течь за мной в любое место, поэтому я решил отправиться в странствие. И девушка почему-то решила идти вместе со мной – кажется, у нее никого не было здесь, и ей хотелось выучиться у меня управлению таким даром. Ну что ж, я был не против компании, поэтому мы тронулись в путь. Таким вот образом закончился мой странный сон. Я частенько слышу или проговариваю странные слова или мелодии, которые, вроде как, никогда не слышал в жизни. Скорее всего, это полученные смешивания нескольких понятий, из которых получается что-то новое. Мой мозг отлично развлекается ночью, как я понял. Я не знаю, в чем смысл этого сна, несет ли он какую-то новую идею или есть ли в таких снах польза, просто выложил на духу то, что меня тронуло этой ночью. И, кстати, с девушкой у нас отлично получилось провести время в этот вечер (да, я не закончил писать текст и побежал к ней, прошу прощения), ей все понравилось, и рукодельному подарку она явно умилилась. В общем, все счастливы, все довольны. Она меня даже к себе на тот тортик пригласила, но я решил в столь поздний час не смущать ее семью своим появлением, даже если и ожидаемым. Нужно же придерживаться хоть каких-то приличий в этот свободный век? P.S.: кстати, торт ей безумно понравился, хоть и показался чересчур сладким (после большой порции – конечно, что ж удивительно, там же местами и мастика присутствует). Отправив мне фотографии своего фееричного поедания кондитерского изделия, ей закономерно захотелось мяса. Что ж, ехать не пришлось, курицу она нашла в холодильнике. Интересно, что приснится ей после такого ужина? День 11 Вы, скорее всего, знакомы с такими позициями, как «если тебя ударили, дай сдачи», «в тебя плюнули – плюнь дважды», и так далее? То бишь, многих обучали именно такому стилю поведения – имей острые зубы, чтобы быть готовым защищаться и атаковать. Довольно звериный такой подход к другим людям. Мне больше по душе «Если тебя ударили по одной щеке, подставь другую». Унижение, конечно, никому не приносит радости, но это смотря как ты посмотришь на ситуацию. Нужно верить в людей до конца, верить в их изначальные лучшие качества, в живущую в каждом светлую сторону личности. Да, у многих бывают трудные времена, когда на положительные реакции просто не хватает сил, но зачем же выливать негатив на других? И вообще, откуда он, этот негатив? Накапливается в нас яд потихоньку, час за часом, день за днем, а потом хлоп! – и вырывается красно-желтым фонтаном гнева. Мы, конечно, не ангелы, чтобы всех прощать и всем потакать, свято веря в чистую душу стоящего перед нами. Но и быть такими вот скотами, демонами, по-простому, которые, не думая, машут почем зря кулаками – тоже не выход. А точнее, вход. В Преисподнюю, если она существует. Многих моих знакомых и друзей почему-то сильно удивляет и даже раздражает мои мягкосердечие, излишняя «манерность» (то бишь, культурные манеры типа «спасибо», «извините», и т.п.) и всепрощение. Правда, я такой не всегда, но чаще всего. И, наверное, им это заметно. «Как ты можешь позволять людям кататься на твоей шее?», «Да на тебе воду возят!», «Ну ты и наивный простачок», «Ой, дурак, что ж ты каждому бомжу веришь?», «А если бы тебе голову оторвали, пока ты распинывался?» - эти и многие другие неодобрительные высказывания я слышу в свой адрес. Да, признаю, я мягкохарактерен. Дать отпор по-настоящему могу только в экстренных ситуациях с агрессорами, у которых отключены мозги, но в общем и целом я просто пытаюсь разглядеть в дурном поступке другого что-то неплохое. Что-то, что объяснило бы такое его поведение. И, знаете, чаще всего таких причин немало, хоть иногда они и выглядят незначительными. Людям нужно понять смысл фразы «Агрессия проявляется из-за нехватки любви» (цитирую неточно), прожевать и проглотить, оставив их внутри своей черепной головки выжженными словами. От хорошей жизни ничего плохого ведь не получишь, а вот от плохой… Моя сестренка как-то гениально подметила: «Мы добрые, когда мы счастливые». И это сущая правда. Которая меняет людей в лучшую сторону. Сама моя сестренка учится в хорошей школе, в седьмом классе, с адекватными – во множестве – однокашниками. Но и у нее бывают разные инциденты с такими типами, которые не понимают никаких просьб и разговоров – они знают только силу кулака, которая и может приостановить их негативный пыл. И тогда моя маленькая (для меня она все еще та девчонка с большими глазами, которая надевает мамины туфли и красит губы красным фломастером) систер дает таким злюкам урок хороших манер. То бишь, тумаками да затрещинами гонит мальчиков обратно в свой темный мир. Она сильная, хоть и не любит почем зря эту силу демонстрировать, а мальчишки еще только превращаются в юношей, девчонки все-таки быстрее нас развиваются, как ни крути. Чаще всего ей приходится драться за своих более ранимых и слабых подружек, которых часто достают вот такие вот хулиганы. Бедненькая, приходится ей, такой мощной, играть роль мальчика-защитника. Но она часто говорит мне, что сама никогда не хотела лезть в такие разборки и ей совсем не нравится ударять человека, так как она понимает, что и ему больно. Сестренка знает о боли не понаслышке. Увы. Вот ради вот таких вот девчонок, таких вот детей, которые все еще верят в доброту людей, и нужно стараться ограничить злобу в окружении, не так ли? А ее, мою сердечную, учат таким же туповатым схемам «Дали в глаз, ты дай в оба, чтобы потом неповадно подходить было бы». Тьфу. Помню, залезли мы с ней однажды на крыши гаражей, которые стояли (да и стоят сейчас) перед нашим домом. Это было дело весной, когда начинает подтаивать немного снег, и когда так отлично лепятся после осадков снежки. День был самый подходящий – вчера посыпал снег, на небе сияет солнце, а на крышах все еще чистенькое, не затоптанное. Вот мы и облюбовали самый ровный гараж с толстым слоем выпавшего снега, начали со смехом катать снежные шары, соревнуясь в умении лепить. И получился у нас ладненький, пузатый снеговичок невысокого роста, но зато с залихватски вздернутыми руками-палочками, носом-сосулькой, даже с шевелюрой из веточек. В общем, хороший снеговик, видный такой. Мы с ним пофотографировались, похвалили его симпатичность, даже дали имя, правда, сам уже не помню, какое. Ну и собираемся потихоньку пойти с легким сердцем выполненной весенней задачи номер один пойти домой, как тут на гаражи стали подниматься мальчишки, которые были нам незнакомы. В общем, мальчишки как мальчишки, задиристые, конечно, языкастые, в общем, было видно, что «дети со двора». Издалека они уже начали проявлять к нашему белому созданию повышенный интерес, спрашивали, мы ли слепили, а чего у него нос такой корявый, а чего веточка не там стоит – в общем, типичные мальчишки, которым когда-то попал в сердце и в глаза кусочек льда от коварной Снежной Королевы. Мне всегда было жаль таких детей. Тех, кого не любили, тех, о ком не заботились, которые могли надеяться только на себя и видят неприглядные картины семейной (хотя и семьей то там не пахнет) бытовой жизни. Я отвечал как можно спокойнее, с юмором, но чувствовал, как напряглась моя сестра, как она испуганно смотрит на меня и шепчет: «Давай будем тут стоять, пока они не уйдут». Но нас тогда уже звали на обед, не хотелось огорчать мать, и я мягко ответил, что, мол, ничего со снеговиком не случится, и что мы можем спокойно пойти и поесть домой. Мальчишки, как я понял, слышали своими пронырливыми ушами все, о чем мы говорили, и кто-то начал горячо нас уверять, мол, ничего со снеговиком и вправду не будет, они его посторожат. А у самих глаза горят нехорошим блеском, блеском привычной лжи и желания сделать гадость. Гадость для таких – что радость, по-другому они уже не знают, как заявить о себе миру.Что тоже весьма огорчает. Я взял сестренку за плечи, спокойно повернул спиной к ним и снеговику, и мы пошли спускаться вниз, с гаражей, чтобы все-таки вернуться домой. Сестренка все озиралась и шептала мне: «Почему мы уходим? Я знаю этих мальчишек, видела как-то, они точно сломают нашего снеговика! Мы его больше не увидим!», и тогда я ей ответил: «Ничего, если не увидим. Снеговик так и так обречен исчезнуть, растаять под солнцем, но зато он успел порадовать нас с тобой, он был первым нашим снеговиком этой весной, верно? Мы слепим еще и второго, и третьего, и они будут даже лучше этого. Пойдем, не надо оглядываться». Я тогда просто не знал, как поступить, потому что мне, уже такому большому, бить мальчишек было бы совсем некрасиво, разговора бы они моего не послушали, не поняли бы моих позывов к их светлым сторонам, а еще какую-нибудь уловку я тогда был просто не в состоянии придумать. Если бы я начал гонять их с гаража, то они, конечно же, убежали бы с улюлюканьем, но вернулись бы обязательно, чтобы разрушить его с наслаждением мести. Мне хотелось выглядеть достойно как в глазах моей сестренки, так и в глазах этих мальчишек, поэтому я не нашел выхода лучше, кроме как занять позицию «Я верю людям, мне не жаль того, что не имеет души». Когда мы спустились, я услышал, как мальчики, специально повысив голос, говорят о том, с чего они начнут разрушать снежного человека. Сестренка было дернулась, чтобы ответить им со всей горячностью и остановить, но я придержал ее и повторил: «Не нужно, не обращай внимания, они все равно сломают его. Лучше забудь о них, забудь о снеговике, и иди вперед, не оглядываясь». Затем мы услышали гадливые смешки за спиной, перемешиваемые звуками падающего кусками слепленного снега. Я гордо и прямо держал спину, показывая всем своим видом пренебрежение и равнодушие к такому роду занятий, к ним самим. Сестренка чуть не плакала, но стойко держалась: я видел лишь сдерживаемый гнев внутри, досаду. Когда мы зашли в квартиру, нас ждал уставленный горячей едой стол, приготовленный с любовью нашей мамой. Сейчас я понимаю, что тогда мог бы привести в пример вот эту самую еду, которую готовят, вкладывая частичку себя, на совсем короткое время, и ничуть этому не расстраиваются, когда еда, приготовленная с таким терпением и старанием, исчезает в наших ртах. Но тогда я просто улыбнулся сестренке, которая перед этим посмотрела в окно и увидела то, что и думала увидеть, вздохнула и села немного грустная рядом со мной. Я сказал ей, что этот снеговик, даже если его сейчас нет, останется в нашей памяти жить намного дольше, чем он мог бы просуществовать в реальности. И что дело совсем не в вещах, но в том, чтобы эти вещи выдумывать и творить, то есть, в самом процессе. И я объяснил ей свое поведение словами о том, что кулаками делу не поможешь, но что тем мальчикам их поведение на пользу не пойдет, а нам следует реагировать на подобных людей самым страшным оружием – нашим безразличием. То есть, попросту игнорировать их, если это не угрожает нашим жизням. Да, я полностью согласен с теми, кто, прочитав об этом инциденте, обвинил меня в слабохарактерности, в бездействии и глупости. Сейчас я бы попытался изменить ситуацию, если бы она повторилась. Я бы сказал нужные слова, сделал нужные действия, но, правда, к мордобою бы все равно не прибегнул. Конечно, против зла нужно бороться. Нужно бороться до конца, до лома в костях, до жара, слизывающего кожу с тела, если ты суешься прямо в Пекло. Но не теми же средствами, что использует Зло, а другими, лучше – оружием Добра. Вот только у нас, обычных людей, такого оружия обычно не бывает, и мы своими методами пытаемся бороться. Правда, как мне кажется, чаще всего – безуспешно. В каждом из нас есть как светлая сторона, так и темная, и, может, нам всем стоит поучиться пробуждать как в других, так и в себе свои светлые черты. Согласитесь, задача это не из легких. Но бывает ли вообще что-то, чего нельзя выполнить? История нашей человеческой цивилизации показывает обратное. Что все возможно. Мне не хочется быть как большинство, отстаивая свое место в жизни с помощью «необходимой в какой-то мере» агрессии. Мне постоянно хочется быть выше своих животных позывов, своей среднечеловеческой ступени, где «выживают сильнейшие». Мне хочется, чтобы выживали все. И если я уважаю силу, то силу духа, которая сочетает в себе добродетельные истоки личности, которая не используется деспотией и другими общественными «кандалами, которых не видно».Я все еще верю, что мы можем, все можем, увидеть в другом человека, которого стоит уважать. День 12 (Лена) Ну наконец-то он дал мне шанс написать о нем в его же чертовой книжке, сноб несчастный! Ах, да, всем привет, меня зовут Леной, я и есть та самая девушка этого никчемного автора Наверняка ведь он обо мне уже много тут порассказал, да? Надеюсь на это очень, а то, блин, свои рукописи в руки то не дает почитать, хитрый лис. Целыми днями вижу, как его горбатая дрыщавая спина сидит в позе эмбриона и что-то там печатает своими длинными пальцами, ууу! И хоть бы иногда подошел там, поцеловал, в ушко дунул, ну, успокоил бы меня, что ли, а то чувство, будто не дышит совсем. Только глаза иногда двигаются да еще это бешеный звук стука о клавиши. Уже и засыпать под него привыкаю, когда ночую у него. Вот угораздило же влюбиться в писаку! В общем, чего я тут расписываться начала – мой ненаглядный сказал, что всем дает время на написание небольшого текста о нем самом (нарцисс!), мол, чего мы все думают о его участии в этом литературном марафоне, о котором он уже успел уши прожжужать, и еще польстил мне, что дал этот шанс первой. Пффф, ой, да ладно, будто я уже сама не успела о нем выговориться устно. Но да, письменно даже прикольнее. К тому же, можно писать все, что угодно, как угодно, без всяких этих форм классической литературы, которую я никогда особенно и не читала. Но книги я читать люблю, вы не подумайте, только современные больше. Особенно вот наших авторов, из России. Ну так вот, хоть я его и вижу все равно часто, но время он явно теперь выделяет из нашего с ним фонда встреч, и это раздражает, я же все-таки его девушка, не находите? Торопится, бывает, со свидания к себе домой, чтобы очередной текстик сварганить на своем стареньком нетбуке. Он же недавно только университет закончил, всего каких-то два года назад, еще осталась привычка на клаве пальцами-то туда-сюда бегать и сидеть в неудобной позе по несколько часов. Я его все равно люблю. Даже, наверное, обожаю. Даже больше обожаю, когда он вот так меня, сволочь, игнорирует, отдавая предпочтение экрану нетбука. Я ему это все собираюсь сказать, ну, что люблю его сильно, только от первой начинать не могу, это же мужчина должен первые шаги делать, чего буду право законное забирать. А он молчит, как партизан, вот ни разу, даже в пылу самой нежности или страсти ничего похожего на эти три слова не говорит. Серьезный, блин, слишком, слова на ветер, видите ли, не кидает. Ну а чего тянуть тут? И так ведь все понятно, я не слепая, глаза его вижу прекрасно, поступки вообще у него говорящие сами за себя, а уверилась я в его чувствах на днях, когда он мне сюрприз за сюрпризом на день рождения устраивал. Нет, я понимаю, что мы с ним совсем еще недолго в отношениях, всего-то каких-то четыре месяца, но какие тут вообще могут быть временные отрезки, если это любовь? Да мы с первого взгляда друг к другу потянулись, это же ясно! И ему ясно прекрасно (хаха, в рифму). А все равно молчииит, рыба недофаршированная. Любимая рыба. У меня до него уже были отношения, правда, не очень-то счастливые, как понимаете, а он у нас оказался, на удивление, «чистеньким» - представьте, у видного парня, который уже прилично так перешагнул двадцатилетний рубеж, с отличным чувством юмора, притягательной аурой и вообще успехом у противоположного пола – и совсем не было отношений! Да я была как громом пораженная, когда узнала, но виду, конечно, не подала. Ну как так может быть, а? Он ведь наверняка испытывал чувства к другим, это несложно понять, все-таки мужчина, но почему тогда не пытался ни с кем пересечься ближе? Вот в голове никак не укладывается до сих пор. И ведь адекватный абсолютно, умеющий поддерживать связь, как будто всегда умел это делать. Кстати, мы с ним ужас как похожи, несмотря на наши разные темпераменты! Может, поэтому притянулись? Правда, я более современная, знаю всякие новинки в мире, новости там смотрю через сотовый, а он чуток законсервированный будто, ничем не интересуется особо во внешнем мире и витает где-то в своем. В общем, я материалист и реалист, а он идеалист и романтик, скажем так. Хотя обычно в красивых женских романах совсем наоборот. Но мы с ним нетипичные. Эмоциональность у меня намного выше зато, как и подобает женскому полу, да и готовлю я лучше. Но все дело исправимое, потихоньку, он под моим влиянием он тоже начинает меняться – слушает ту музыку, что слушаю я, учится готовить по моим рецептам, читает те книги, которые я ему рекомендую, а также даже начинает проявлять более теплую реакцию на мое приближение – ну там улыбается иногда во весь рот, махает мне ручкой, обнимает, даже теперь осмеливается целовать (ну, редко, правда) на людях. В общем, взрослеет под моим чутким руководством. Я рада, конечно. Но вот от своей страсти к словесным всяким изворотам он никак не откажется. Постоянно поражает непонятными оборотами речи, какими-то тройными смыслами у шуток и высказываний, выдает свой загадочный чек наблюдений за чем-нибудь, в общем, он «от и до» поэт, писатель, драматург. Философ еще тот, если говорить прямо. А в начале отношений я за ним такого не замечала – он показался мне таким ярким, динамичным, дерзким, парнем, который без мыслей и в огнь прыгает, и в воду. А нет, оказалось, осторожный до жути, спокойный, иногда меланхоличный мыслитель вдруг проявляется! Ууу, двуличная его душонка! Он у меня по знаку зодиака-то Близнецы, вроде как должен быть еще ого-го каким ветреным самодуром, ну а на деле зодиак сказывается только на его изменении в настроении и умении отлично поддерживать беседу. Верен, как собака, однолюб тот еще, ироничен не в меру бывает, а еще очень раним. Вот что меня еще тогда удивило. Правда, по виду никак не угадаешь, что ранимый, скрывает будь здоров, змеюка. Просто однажды я решила более активно пофлиртовать с нашим общим другом у него в гостях, которому я нравлюсь уже давно, ну и делала я все это на глазах у своего милого красавчика. На что он и бровью не повел, как удав спокойно проглотил мое поведение, но я-то видела, что чувствует он себя не круто. Просто мне никак не удавалось поверить, что он настоящий человек, так как чувства он проявляет как-то слишком слабо, не ревнует совсем, не пытается показать, кто тут главный и чья это цыпочка – ну, не как обычный мужчина его возраста ведет себя. Он же у нас за свободу выбора, за равенство, предоставляет партнеру самому избрать свой путь, пф. То бишь, если бы я ушла бы от него к другому, резко так, без объяснений, он бы не пытался меня удержать. Это даже обидно. Ну так вот, весь день и вечер я с тем нашим другом мило побеседовала, не забывая хлопать глазками, кокетливо улыбаться, дотрагиваясь до руки парня, и вообще вела себя не совсем красиво, конечно, в начале еще наших с… блин, он наказал не называть его имени. В общем, …с автором отношений. Когда мы пошли домой, я заметила лишь его более ускоренный шаг и необычную молчаливость, а шли мы вчетвером с подругами, с которыми договорились приехать в гости к другу. Ну мы с ними и обменивались впечатлениями от посиделок, а мой благоверный угрюмо шел чуть впереди, не оборачиваясь и не вступая в беседу. Когда мы дошли до остановки, то подруги уехали вместе в автобусе, нам же нужно было ждать своего. Мы остались одни, наконец, и я стала вглядываться в лицо любимого, пытаясь найти в нем отпечатки злости, ревности, обиды, предательства – ну и других чувств, которые обуревают нас обычно в такие минуты. Но он лишь спокойно мне улыбнулся и продолжил наблюдать за небом и дорогой. Тогда я начала разговор, который ничего не значил, а потом попросила нагнуться ко мне ближе и поцеловала. Еще раз. И еще. Я хотела показать, что да, я виновата, но я люблю только его и мне никто не нужен. Он ответил на поцелуи, но быстро отвлекся на то, чтобы продолжить недосказанные мысли. Этот остолоп никак не хотел показывать, что ему не начхать на мое такое поведение! Глыба льда! Ну где его страсть? Где его яркие эмоции, которые привлекли меня в начале? Дурак! Конечно, автобус пришел быстро, мы в него сели, свободных мест было хоть отбавляй, и тут я начала приставать к нему – то пощекочу, то поглажу, то еще быстренько поцелую ,и, в общем-то, он реагировал на все охотно, улыбался, смеялся, но что-то было неестественное в этом гиперчестном гиганте. Когда я примостила свою голову на его крепкое плечо и сделала вид, что задремала, он стал смотреть в окно, изредка поглаживая мои пальцы. И молчал. Когда я незаметно взглянула в его лицо, я увидела практически блаженную мину самого счастливого человека на свете. Только с одной оговоркой – у него были грустные глаза. Вот именно в этот момент я поняла, насколько он мне дорог, и что я никогда больше не буду вести себя так глупо. Потому что он любит меня. Потому что ему больно. Мне не хочется, чтобы ему было больно. К черту всех этих расфуфыренных фанфаронов с неимоверно высоким ЧСВ! Мне нужен он, такой правильный, такой серьезный, такой прямолинейный и мягкий. Я люблю его подколы, люблю смотреть, как он хмурит лоб, когда пишет или читает, люблю, когда он так нежно смотрит на меня в тихие часы. Пусть он не такой как все, пусть он не умеет многого и совсем не альфа-самец, а скорее еще нераскрытый ученый-мыслитель со своими тараканами в голове, но он мне таким нравится, весь, от кончиков его непослушных каштановых волос до носочков каких-нибудь смешных носков. Наверное, я полюбила его за открытость, добродушие и свет, который он, даже не замечая, излучает на других людей. За то, что он не боится казаться смешным, выделяться из толпы уморительным видом. За то, что он готов помочь любому в трудную минуту. За то, что он так внимателен ко мне, несмотря на свою забывчивость и витание где-то в мыслях. Даже вот за это его графоманство. Он не такой, как все, но думает, что он один из многих. Он будто ангел, который по наивной ошибке считает себя демоном, которому лучше измениться. Он – это он, в общем. И я его люблю. Милый, если ты все-таки позволишь себе прочесть мой текст, то знай, я говорю тебе первой: я люблю тебя. Дурачок. День 13 (Яна) Привет. Меня зовут Яной, мне тринадцать лет, и я младшая сестра автора этого… вроде как романа, он говорил. А вот имени просил не открывать почему-то. Я учусь в школе еще, в седьмом классе, люблю смотреть дорамы, аниме иногда, вообще фильмы хорошие смотреть люблю. Еще мне нравятся все точные науки – математика там, физика, химия, биология. И физкультура нравится, я вообще с детства то на танцы хожу, то в бассейне плаваю, то на актерские курсы попрошусь, в общем, все, что связано с активным движением и такими же активными людьми – это мое. Когда все медленно, скучно и уныло, без разницы, где, то мне хочется от всего этого убежать. Ну не люблю рутину. Брат сказал, что ему нужна картинка его самого, поэтому я о себе особо много говорить не буду – да и не хочу, в общем-то, а буду писать о Его Величестве. Брат у меня всегда был довольно спокойным, как помню, захожу в его комнату, когда он с нами еще жил, я тогда совсем мелкая была, и вижу повторяющуюся картину – он или рисует лежит на кровати, или книжку читает, или сидит, смотрит в одну точку и думает. Он мне тогда казался очень странным и не похожим на остальных парней – да и сейчас он такой же, отличается все-таки, хоть и по-другому теперь немного. Я помню, он часто оставался со мной, когда родители работали, старшая сестра уходила гулять или на работу, и тогда было весело. Он мне то сказку почитает, то поиграет со мной во всякие смешные игры, или там приготовит мне покушать, а сам в это время поет песню, которую придумал на ходу, ну или мы вместе песни пели, бывало. И рисовали тоже вместе, я сначала немножко у него этому училась, потом сама начала. Вообще, мне с ним всегда было хорошо, и сейчас тоже, рядом с ним есть что-то такое доброе, теплое. Только вот жаль, что его было всегда мне мало. Он часто куда-то пропадал. То учится, то работает, то живет не с нами. Даже плакала, чтобы он не уходил, помню, лет до восьми. А он делал грозный вид, но глаза-то все равно виноватые были, я же видела. И уходил. Все равно уходил. Вообще, он раньше мне казался загадочным принцем даже, такой весь ухоженный, уверенный, с выразительным голосом. Потом я поняла, что он тоже человек со слабостями, как и мы все. Вот, например, в детстве он часто стаскивал у меня детскую еду – она ему тоже, видите ли, нравилась. Мне оставлял больше, конечно, моя же еда, но все равно – ну как так можно, ребенка обирать, фу! Я, правда, сама этого не помню, но брат как-то выдал себя, рассказав об этом, вот я и до сих пор дразню. Сам виноват. А еще страшные истории рассказывал всякие, и еще на ночь, главное, и мне так страшно было засыпать после них. Ему, видишь ли, скучно было, вот он так и развлекался. Волками пугал особенно. Еще и иногда сам, лично, пугал меня, например, иду в темноте в комнату, а там кто-то рычать начинает, белки глаз сверкают, ну и я кричала, конечно, и бежала со всех ног оттуда. А потом оказывалось, брат «шутил». Ага, дошутился. Я теперь без света не засыпаю. Хотя бы чтобы ночник там или экран телефона, но должны светить. В общем, не святой он совсем, такой же придурковатый, на самом деле, как все мальчишки. Хотя сейчас он так не делает, конечно, но шутить надо мной все еще шутит. Ну ничего, я сама еще как его стебу, уже умею. Даже хвалит порой. Еще, помню, он со своим лучшим другом частенько со мной оставался или гуляли мы вместе. Друг у него хороший, худенький такой, не очень высокий, но зато умный, математику уж точно лучше моего брата знает, я проверяла. Даже в детсад за мной вместе приходили, такие смешные рядом - мой крепкий и здоровый брат в какой-нибудь яркой одежде и его щуплый, кудрявый друг в обязательной темной одежде. Вроде и не похожи совсем, но оба любят поговорить об умных вещах, играют на свежем воздухе вместе, на каток ходят, а еще мы вместе смеемся часто. Мы с его другом стебем брата на пару, вот это точно весело! Вот теперь только друга особо и не вижу я, у него, брат говорит, скоро семейная жизнь заладится, с девушкой отношения строит. Ну и ладно, зато брата я даже чаще в последнее время вижу, это хорошо. Появляется, светит нам зубами. Собаку там выгуливает, и пусть выгуливает, не мне же этим постоянно заниматься. Брат вообще что-нибудь придумывать любит – то сказки, то персонажей новых, то слова какие-нибудь непонятные, или новую мелодию, даже игры, бывало. У него свои какие-то истории есть, свои персонажи, и я о них много знаю, потому что в детстве просила рассказать о них побольше, а потом он еще мне их показывал на своих рисунках. Было здорово. Я теперь тоже учусь своих героев придумывать, свои истории. Брат эти дела быстрее делает, конечно, но сколько ему лет, а сколько мне? И опыта у него намного больше, конечно. Так что я его еще перегоню, наверное. Я вот часто его ревновала к друзьям – в каком-то году он нашел себе новую компанию гиков, и вместе с ними проводил все свое свободное время, чем меня очень злил. Потому что на семью у него его уже не оставалось, я видела его так редко, что даже не писала и не звонила, потому что думала, он снова где-то с ними гуляет. Правда, он мне все их веселые истории рассказывал, про этих людей тоже говорил много, поэтому я потом сама ими заинтересовалась, и мне казалось, что я тоже провожу время с ними. Я знаю теперь их так хорошо, будто сама с ними гуляла и дружу. Брат это умеет, красиво говорить и делиться эмоциями, чтобы казалось, будто вы не разлучались даже. Хитрый. А теперь у него еще и девушка появилась. Блин, вот это было так неожиданно! Не только для меня, вообще для всех, потому что брат старательно избегал всяких отношений, а вокруг него столько красивых девушек увивалось, а он держался. Мы, честно говоря, все думали, что у него девушки никогда не будет, и я даже слышала от сестры, что его подозревают в не той ориентации. И тут вдруг откуда-то появляется эта девушка, в общем-то, примечательная, конечно, но и не мисс мира, и привела ее другая девушка, его на тот момент хорошая подруга, которая, я видела, была в него по уши влюблена. В общем, как и обычно, в него почему-то девушки часто влюбляются, хотя вот мне он внешне не кажется богом красоты, я других люблю парней, чтобы с аккуратным носом без всяких горбинок, чтобы волосы, может, светлые, и кожа белая-белая… Ой, извините, я снова о себе, отвлекаюсь. Короче, подруга его потеряла именно потому, что привела другую свою подругу, в которую он по уши и втюрился. Хотя всегда вроде в руках себя держал, даже если кто-то нравился, то и тогда держался подальше, а тут скрытно, без обычных ярких историй, которые он мне рассказывает, без огласки, бах – и мы узнали, что у него теперь, оказывается, девушка появилась. Всего-то прошла весна, лето, наступила осень, и он уже с той девушкой! Она, наверное, ведьма. Хотя мне она понравилась, я как-то гуляла вместе с теми двумя подругами и братом. Она шутит неплохо, понимает мои современные вкусы, даже в моде разбирается молодежной. В общем, я бы с ней даже, может, подружилась, но после того, как я узнала, что она теперь с моим братом встречается, что-то во мне изменилось, точнее, мое отношение к ней. Она мне вдруг разонравилась. Я ее видеть даже сначала не хотела совсем. И еще ту, первую девушку, с которой он вроде много общался, жалко было. Конечно, она была расстроена. Но брат ей, как он мне рассказал, сразу честно сказал, когда понял, что с ее подругой у них что-то начинается, что он ее выбрал.Хоть поступил честно, и то хлеб. Какой-то Дон Жуан уже получается. Об участии брата в этом марафоне, где нужно писать что-то каждый день, я совсем недавно узнала, когда ночевала у него во время каникул. Мы с ним весь день вроде вместе проводили, а перед сном он вдруг садился за нетбук и начинал что-то быстро строчить, и еще просил меня ему в это время не мешать, вот совсем даже не заговаривать с ним. Ну я, ясное дело, не мешала, хоть мне и нравится его дразнить, но я понимала же, что для него это важно, он сразу такой серьезный становится. А когда брат становится серьезным, то, значит, это серьезно. Брат просил написать три страницы, но для меня это очень много, я пишу редко совсем, если только с друзьями общаюсь в Интернете. Теперь я устала и даже не знаю, о чем еще можно написать. Мне повезло, наверное, что у меня такой брат хороший, он заботится обо мне, хоть и не часто мы видимся, он честный, он относится ко мне с уважением, как к своему ровеснику, хоть и называет временами «малявкой», не стесняется гулять со мной с друзьями, соглашается – чаще всего соглашается, на всякие мои авантюры типа «встретить рассвет», «найти такую-то вещь в городе», «пойти в Ледовый парк», «залезть на гараж», и другие. Я часто чудю, мне нравится это делать, я вообще выделяться люблю. А еще он не ругает меня за плохие отметки в школе, за поведение не лучшее (я иногда начинаю капризничать или ругаться), за то, что я залезаю на крыши высоток, даже разрешает собирать на ночь своих подруг у него дома, когда я попрошу (а я редко прошу об этом, все-таки меру надо знать тоже). Не строгий он, хоть иногда и занудствует, когда помогает мне с уроками или когда я не хочу одеваться теплее. Тогда он даже сердится, бывает, и стоит на своем. Но я знаю, что ему самому не очень-то нравится играть роль строгого брата, он все-таки добродушный такой, тюфячок даже, можно сказать. Папа ведь у нас тоже всем помогает, со всеми хорошо общается, не ругается ни с кем, вот брат в него, наверное, и пошел. Трудолюбием еще, хоть брат и отнекивается, говорит, что он ленивый. Но мне лучше ведь видно, правда? Я тоже так считаю, что да. И знаю я брата с самого детства, хоть и своего, потому что родилась я позже. Была бы я старше, я бы знала, как заставить делать своих брата и сестру все, что захочу. Хотя… Все вроде и так исполняют мои желания. Даже Дедушка Мороз до сих пор читает мои письма и кладет под елку то, что я хотела. Надеюсь, брат все-таки не прочтет все, что я тут написала, а то я ему покажу, где зимуют раки, хотя сама не знаю, где. Не читай этого, брат! Я скоро стану сильнее тебя и буду давать хорошие подзатыльники, вот увидишь! День 14 (Саша) Всем привет! Меня зовут Саша, я лучший друг с самой первой школьной скамьи этого чокнутого автора! Мы вместе с первого класса учимся, подружились, правда, в третьем только, но не суть, все равно вместе начали, практически за партой одной. Так что я его знаю как облупленного, мы чего только вместе не пережили, сколько вместе соли всякой поели, васаби всяких… Ха-ха-ха. Я не помню, кто из нас решил первым познакомиться по-настоящему, да и он тоже не помнит, мы пытались свои мозги напрячь несколько раз, но ничего не вышло, вот не помним и все. Смеялись над этим часто. Я рад, что он решился все-таки начать писать тексты, что вообще начал участвовать в этом мировом марафоне писак, потому что я знаю, что он боялся начать, все оттягивал момент, все пытался найти отговорку какую-нибудь, но в последний момент все-таки нырнул, молоток! Он вообще должен был еще ой как давно начать писать романы про своих любимых персонажей, все мне красиво расписывал, хвастался, что уже полностью задумал их биографии, но вот никак не садился и не начинал о них что-нибудь написать, он шибко серьезный же, если что делает, то хочет сделать это идеально почти.Друг вообще странный парень, до сих пор иногда удивляет меня своими высказываниями, делами. То он в депрессии сидит у себя дома, то, наоборот, гуляем чуть не каждый день, то вдруг возьмется и начнет участвовать в каком-нибудь масштабном конкурсе – не за приз, обычно его призы не интересуют, а просто ради конкуренции, азарта, чтобы себя испытать. Без этого он никак не может, я так понял. Сейчас то мы, правда сказать, видимся слишком мало, но я все еще в курсе всех его событий, потому что, когда мы встречаемся, друг другу рассказываем о житье-бытье. Друг с детства был энергичным, много болтал, и, сказать правду, болтает он отменно, красиво так, с русским языком и литературой у него проблем никогда и не было, все сочинения сразу учителями оценивались по высшему баллу, стихотворения сочинял на ходу, когда нужно было, в общем, человек-словесник. Хотя я всегда считал, что он будет рисовать в будущем, то есть, сейчас, потому как рисовать друг любил всегда, даже когда сидели мы на уроках, он и то умудрялся одновременно с учебой рисовать. Столько тетрадей для этих целей израсходовал, вы бы видели! Помню, когда в магазин ходили перед школой, закупаться канцелярией там, книгами, он всегда покупал много обычных тетрадей и обязательно одну, самую толстую и необычную по виду тетрадь, говоря: «это для рисования». Я потом тоже начал рисовать, заразил он меня, даже свои тетради уже тоже завел для этого дела. Он вообще заражать здорово умеет – мы с ним и одну музыку, ту, которая ему нравилась, слушали, и фильмы смотрели, а чаще – музыкальные, которые он где-то находил и давал посмотреть мне, потому что сам уже просмотрел и хотел поделиться со мной находкой, а в такие моменты отказать ему было практически нереально. И книги он мне всякие и дарил, и рекомендовал к прочтению, что я тоже увлекался. Хотя книги мы все-таки всегда разные с ним читали. Еще и пением своим заразил, постоянно пел ведь, соловей, и меня просил с ним петь. Я сначала не хотел на людях, но потом как-то привык, рядом с ним многое кажется нормальным, хотя на деле не совсем таким является. Ну заражает парень, что тут поделаешь? Он и в компаниях всегда держал первенство, постоянно игры какие-нибудь выдумывал, нам вдохновенно рассказывал придуманные только что правила, и мы сразу же начинали играть по ним, получается, по его правилам. И в студенческие годы он тоже был любимчиком, старостой его даже в двух разных группах назначали. Не помню, чтобы он рвался лидировать, но люди вокруг просто чувствует, кажется, что с ним можно хорошо провести время, делать дела. Энергетика у моего друга хоть и часто колеблется, но чаще она очень яркая, импульсивная, такая достаточно сильная. С ним я и в огонь, и в воду пошел бы, наверное. За этим выдумальщиком и искателем приключений. Он, хоть и еще тот дружелюб, а все-таки верен, как собака, мы с ним и ссорились, и чуть не дрались, бывало, но все равно сходились снова, и он меня не забывал. Хоть и было раз, что мы так с ним поругались, что решил он остаться одиночкой, захотел со всеми связь прервать, меня забыть, но я его тогда не кинул. Сам решил вернуться. Хоть мне и казалось тогда, что он виноват, а все-таки дошло, что такими друзьями не раскидываются, дружба важнее. Мне вообще часто приходилось видеть, как он много общается с другими людьми, у него же, кроме меня, друзей было и есть хоть отбавляй, но он говорит иногда, когда ему бывает грустно, что я у него единственный, настоящий друг. Мне это, конечно, слышать приятно. Вот только на него в такие моменты смотреть не так приятно, как слушать слова. Иногда, признаюсь, я его даже немного ревновал, когда он кем-нибудь сильно увлекался и начинал проводить много с теми людьми времени, но это обычно у него такая «страсть» временно проявлялась, потом он все равно все мне рассказывал, когда поспокойнее становился. Мы с ним в чем принципиально разные – я вот считаю, что нужно заводить как можно больше любовных отношений, потому как это опыт, это поиск «той самой», это, в конце концов, придает жизни какой-то смысл, вообще быть влюбленным и быть в отношениях ведь приятно, тем более, если они не тянутся со скрипом, а проходят быстро и без лишних слез. А вот друг, он у меня консерватор, принципиальный еще до жути, говорит, мол, если настоящих чувств нет, то и времени терять не стоит, и что вообще это свободу ограничивает. Ну, я поначалу, в подростковом еще возрасте, думал, что все равно он за кем-нибудь да начнет приударять, и, в общем-то, редко, но такое почти случалось, но ему каким-то волшебным образом все равно удавалось не впутываться в отношения. Хоть девушки были те еще конфетки, если так можно выразиться, но друг, когда спадала пелена розовая с глаз, понимал, что чувств у него нет, и тогда быстро брал себя в руки и «охлаждался» (я не знаю, как еще это назвать свойство). Увлекался он частенько, а вот по-настоящему влюблялся – всего, на моей памяти, один раз, и то понимал, что с той девушкой у них ничего не получится, так как...я так и не понял, чего не получится, мы все так ждали, что он начнет с ней гулять за ручку, так как между ними явно что-то происходило, какая-то тяга. Девушки в него вообще частенько так влюблялись, чувак неординарный все-таки, харизматичный, но он сразу ставил между собой и ними блок, не позволяя себе никаких фривольностей в сторону таких вот несчастных дам. И вот, значит, прошло время с той его влюбленности, которая ничем не началась и не закончилась, кажется, года два, как вдруг появилась какая-то совершенно незнакомая ни мне, ни его компании, в которой он крутится уже четвертый год, даже я там год состоял, и поражает моего друга прямо в сердце! Он мне на днях только признался, что влюбился, кажется, в ее глаза с первого взгляда, хоть и не уверен в этом. Что-то он в них космическое, что ли, увидел, я не знаю, но факт такой, что мой друг быстро охмурился ею, постоянно гулял в тех компаниях, где была она, и через четыре месяца знакомства они уже начали встречаться! Вот это поражающая скорость, не помню, чтобы он когда-нибудь так быстро загорался и, практически не задумываясь, начал с кем-то отношения. Я за него безумно рад, хоть и обескуражен по самое не балуй, я уж думал, он у нас бисексуал с уклоном в «голубизну», а все-таки оказался нашим парнем, традиционалистом, чтоб его! Девушку под стать нашел себе, добрая такая, тоже шутки любит, понимает его вроде как, она мне сразу понравилась, от нее такая аура уютная исходит, не знаю, как еще объяснить. Ну рад я за него, рад, даже руку от избытка чувств чуть не оторвал. Мы ведь теперь можем на двойные свидания ходить, можем поговорить с ним о трудностях отношений, может, по-мужски так посплетничать о своих подругах. Здорово! В общем, о друге я могу вообще много чего хорошего, нехорошего, рассказать, показать, доказать, потому что знаю его, как облупленного, но понять все это можно только тогда, когда вы сами с ним познакомитесь, начнете общаться. А ваше время явно стоит того, что узнать его получше, потому что это один из тех людей, которые могут что-то изменить вокруг, таких немного ведь, я знаю, я сам просто прожигаю свою и, кажется, недостаточно ее ценю. Да и людей я люблю не так сильно, как он, мне изучать вас неинтересно, я более закрыт, мне с самим собой, может, интересней. Ну, и со своей девушкой, конечно. Ну ладно, и с другом, так и быть, раз уж я тут такой сентиментальный. Мой друг из тех, которые излучают свет, которые готовы поделиться позитивным зарядом. Он отдает много сил на то, чтобы общаться с другими на каком-то качественном уровне, чтобы сем общение удовольствие доставляло, и потом это становится чем-то вроде наркотика – общаться с ним. Но часто люди, мне кажется, используют его как батарейку, а потом благополучно забывают, а ему это больно, он до сих пор, чудак, не научился легко отпускать людей. Он сразу прикипает. Свойство такое, которое его же и ранит. А о людях он вообще, как я помню, всегда хорошо отзывается, еще удивляет тем, что в каждом он как-то находит гения, мастера, добряка, творца, красавца, хотя я вот, например, после его пышных описаний людей не могу найти в них того, что находит он. Если это не сильно бросающиеся в глаза черты, которые вообще всем поголовно в глаза лезут. Для него человек – это волшебное творение, которое требует тщательного рассмотрения. Хах, я тут вспомнил, когда мы еще в средних классах в школе учились, он спросил меня: «Ты не против быть моим подопытным кроликом?», после нашего обсуждения его черты изучать людей, на что я ответил: «Конечно! Я ведь твой друг. На ком еще ты сможешь так эффективно ставить опыты?». До сих пор временами подшучиваю над ним, вспоминая этот разговор. Он сначала почти краснеет, потому что он много в детстве и юношестве делал несуразного, за что сейчас ему бывает стыдно, но потом становится серьезным и говорит: «Ты не кролик, ты мой лучший друг». Дружище, если ты читаешь всю эту дребедень, то ты хитрый лис, который снова все расставил по своему плану! И, если тебе помощь нужна, то ты знаешь, где ее искать. Я, как говорится, всегда рядом, хоть временами и недосягаем (ну, брат, извини, но моя девушка не часто меня отпускает так запросто, как твоя). День 15 Посмотрел новую экранизацию по детективу Агаты Кристи в кинотеатре, и мне она показалась очень даже ничего. Красивый фильм, отличные актеры, не тяжелый сюжет. Как театральная постановка все выглядело. Да и спутнице тоже он понравился, хоть иногда ее и клонило в сон, но это все потому, что спала мало. В общем-то, по кинотеатрам я не активный ходок, но иногда, когда друзья приглашают, или любимые люди, тогда иду. А почему бы нет, в хорошей компании, да на осмысленное кино? Я своих близких попросил написать обо мне несколько страниц, чтобы вы поняли и посмотрели с их точек зрения, кто я такой, чем я занимаюсь, потому что, говоря от себя, я не могу ничего о себе путного сказать, так как сужу необъективно. Но пока ограничился тремя самыми близкими людьми, так как много обо мне знать тоже не нужно и не следует. Личность одного человека, безусловно, интересна, но это не значит, что я должен корчить из себя нарцисса, которому так хочется поюлить перед другими павлиньим хвостом. Да и павлиний ли там хвост? Я ведь даже их листов не проверял, чтобы все правдиво выглядело. Надеюсь, вышел я не совсем очерненным, хах. Но я им доверяю, процентов эдак на сто пятьдесят. Как вы думаете, стоит ли гадать и планировать наперед? Нет, конечно, стоит, что же без каркаса жить, но мне вот в будущее смотреть совсем не хочется, я обычно больше, чем на полгода, ничего заранее не планирую. А вдруг…ну а вдруг что? Всякое же «чтокнуться» может. А так у меня хоть надежда есть, что по-моему да получится. У нас ведь Новый год на носу, уже половина ноября прошла. На улицах ёлки ставят, по-новогоднему магазины украшают, всякие рекламы и объявления уже пестрят праздничными предложениями. Постепенно, но настроение начинает подниматься вверх, когда идешь по этим туманным, холодным улицам города. Начинаешь как раз что-то, да планировать, о чем-то, но мечтать, и смотришь вокруг чуть сощуренными, скептическими глазами, но в сердце уже просыпается тепло. Тепло семейного очага, когда сидишь в кругу самых нужных, важных людей, и ждешь этого драгоценного часа, когда все уйдет в прошлое и начнется что-то новое. По крайней мере, ты почему-то веришь, что новое начнется. Ведь, по сути, в этом празднике не должно быть ничего волшебного, это всего лишь переход от одного года к другому, и то, не факт, что переход, ведь это мы, люди, придумали летоисчисления для себя, для своего удобства проживания. Но что-то в нем есть, определенно. Что-то, что вложили туда мы все, поколения за поколениями, и сделали его самым необычным, долгожданным и мировым праздником. Для меня Новый год – это настоящий праздник. Другие я как-то особенно не запоминаю, не обращаю на них внимания, они служат мне как дни, которые я могу посвятить родным, уделить внимание именинникам и виновникам торжеств. И я ценю такие моменты, стараюсь не забыть ни одной важной даты, но Новый год не забывается, и я его жду уже лично для себя, чтобы в этот день быть эгоистично счастливым. Практически как в свой день рождения, но он мне не особо нравится и не так понятен, причины я уже как-то описывал выше. Я и подарки-то получать как-то не привык, не умею, а вот дарить их – вот это дело другое, святое практически. И очень приятное. Я помню, как темным уже вечером иду по заснеженной площади, освещенной желтыми фонарями, и вокруг, куда не взгляни, мерцают яркие огоньки, как самоцветы после Серебряного копытца, и в душе такое безграничное, необъяснимое счастье от того, что ты уже проходил весь день, накупил подарков, а сейчас идешь в последний магазин, чтобы приобрести там маленькие дополнительные, смешные презентики в виде символов Нового года, и на тебя падают снежинки, тоже какие-то веселые, безумные, и ты смеешься, потому что тебе хорошо. Ты уже представляешь, как придешь домой, в тепло, сядешь с родными за стол, угостишься горячим чаем со сладостями, а у самого будут хитро поблескивать глаза от знания того, что у тебя секретно лежит в старом, верном рюкзаке, и ты все предвкушаешь, как будут рады твои люди, когда ты оставишь им подарки под елкой.А потом вместе с сестренкой раскрываешь тайком от мамы коробку припрятанных, но найденных конфет, и вместе с ней пробуешь чудесные лакомства, которые пахнут праздником, и глухой ночью вы развешиваете самые красивые конфетки на елку, чтобы потом, когда все закончится, искать их в густой хвое. Разве это не счастье? Вообще, вы заметили, как на самом деле мало нужно человеку для того, чтобы чувствовать себя счастливым? Не зря же Интернет пестрит записями о том, что из мелочей состоят наши самые прекрасные мгновения жизни, вся наша жизнь построена на мелочах. А мы все желаем и желаем чего-то большего, нам всегда не хватает того, что у нас есть. Мы же потребители. Потребители, которые пресыщены тем, что у них есть, что может дать им социальные блага. Но и потребительство, по большому счету, у нас мелко плавает: нам бы побольше вещей, еды, уюта, комфорта, интересного общения, праздности, информации, и, конечно, множество, бесчисленное количество денег, и чтобы все было под рукой. Разве не так? Разве не это предлагает нам общество? Потреблять все и как можно в большем количестве, и тогда, мол, мы можем почувствовать настоящее блаженство. Нет! Нет, товарищи, нам не надо ТАК много! Понимаете, то, что вы сейчас живы, это уже ваше достижение на сегодня, ваше счастье. То, что вы здоровы, это просто невероятная удача. То, что у вас есть верные друзья и близкие, уже делает вас особенным. И то, что вас есть куда пойти, есть где спать, есть что поесть (извините за тавтологию) – это, по сути, бесценная сокровищница вашего бытия. Вы, черт возьми, можете видеть краски этого нереального мира. Вы слышите. Вы говорите. Вы – вы идете! Своими ногами! Понимаете? Вы можете это все. Для счастья, настоящего, естественного, полного счастья, вам больше, по сути, и ничего не надо. Хотя, признаюсь, я тут не совсем прав. Для самого полного счастья вам нужно себя проявить, вам нужно что-то созидать и что-то создавать. А иначе зачем так великолепно, но жить? Мир вас породил, и вы порождаете для него что-то в ответ. Все верно, все честно. Каждый доволен при таком раскладе. Любить себя, чтобы любить жизнь, и любить жизнь, чтобы себя любить. Снова тавтология, но вы меня поняли. Я все больше и больше чувствую себя каким-то проповедником величайших истин. Даже смешно становится. Я не хочу быть потребителем. Все общество кричит о том, что быть потребителем – это нормально, более того, это приветствуется и ничуть не порицается. Это как наша естественная потребность. Но нет, это не так, ни в коем разе, потому что, становясь стандартным потребителем без всяких там «изюминок», становясь такими же, как и все вокруг, мы не можем качественно развиваться. Нам нужен свежий глоток свободного воздуха. Нам нужны не вещи, нам нужно что-то более ценное. И я тут не говорю, мол, становитесь все бродягами без ПМЖ, с одним худым рюкзаком за плечами, и, наверное, еще и веганами, чтобы обрести нирвану и понять смысл сей жизни. Да не смешите. Я говорю о том, что вам не нужно так много, как нам навязывается в рекламах, в социуме. Чувствуйте жизнь полно без хлама ненужной еды и вещей. Сохранять важно чистоту и гармонию в себе и вокруг себя. Все лишнее ни к чему хорошему обычно не приводит, только к деградации (да вы вспомните религии, их каноны, политику, их законы, учебные учреждения, их правила, и так далее). То, что учит нас сдерживать свои душевные порывы, то, что не позволяет нам летать на крыльях нашей фантазии – не нужно. По факту, нужна лишь ваша ясная голова на плечах, свет которой как раз-таки и пытаются заглушить окружающие вас события и люди. Свобода не в окружающей обстановке, свобода – внутри каждого из нас, не забывайте, пожалуйста. Не сдавайтесь. Я понимаю, что мы нужны все друг другу, что сила – в единстве, и так далее, но если это единство по сути своей свободно, если каждый из его личностей сугубо индивидуален и может думать своей головой, высказывать свои мысли. Вот тогда это да, сила, мощь, лавина. Когда все чувствуют высокий порыв своих душ. Когда над миром начинает возвышаться дух Человека. Я все еще, и, кажется, всегда буду верить, что люди прекрасны, что для нас ничего еще не потеряно, что мы еще как можем доказать этой Вселенной, что мы стоим большего, что мы можем быть лучше, что человечество – не скопление мясных тел с мозгами для поглощения ненужной информации. Я гуманист, вы уже поняли, чорт возьми. Я, чтобы вы знали, всегда готов погибнуть за светлое будущее нашего мира. По-настоящему, за реальное улучшение, если бы это было возможно, если бы кто-то более великодушный и всемогущественный спросил бы меня, готов ли я пожертвовать собой ради того, чтобы, хотя бы, не было в обществе глупости, или там кровавых и бессмысленных битв, или, может, несправедливых событий, я бы ответил «да». Безоговорочно. Можете считать меня чванливым хвастуном, который на самом деле ничего не может и только прячется за экраном монитора, печатая бессмыслицу и наводя скукоту, но я считаю именно так на сей момент. Мне не кажется, что я отступлюсь от такого шага. Что может значить одна моя маленькая жизнь против жизней миллиардов других людей, которым может быть уготовано что-то прекрасное? По сути ведь, ничего. И если бы было возможно, чтобы маленькая монетка могла окупить все другие золотые монеты, это было бы слишком невозможно хорошо. Но, конечно, так не делается. Это мои пустые мечтания. Ведь легче в мыслях сделать что-то великое, чем каждый день, год за годом, делать маленькие шаги к изменению этого века к лучшему, да? Что ж, думаю, будет справедливо, если вы закидаете такого мечтателя-идеалиста камнями. И прошу прощения за излишнюю напыщенность и эмоциональность. Иногда эти неприятные черты все-таки выливаются на чистые страницы. Но что есть пустая страница против исчерканного листа? День 16 Вместе с девушкой присоединились к друзьям, которые пошли на концерт наших городских струнных виртуозов. Я-то уже много раз бывал на разных, масштабных их концертах, но вот она еще ни разу не посещала классические музыкальные выступления, хотелось показать, на что способны наши инструменталы. Там, в оркестре, у меня и друг есть, с семьей которого я уже довольно близко общаюсь, на праздники приглашают. Вся семейка, почитай, музыкальная. Приятно с такими. У них своя атмосфера все-таки. Вот с наслаждением представляю, как их сынок вырастает и становится каким-нибудь рокером, металлистом или еще каким-нибудь «трешовым» парнем. Конечно, это сюжетное повторение многих историй семейств, но такова уж моя доля – повторяться. На концерты такие мне самому приятно ходить. Там все люди одновременно дышат настоящим искусством, что ли. Закрываешь глаза – и будто плывешь в этой музыке, ее волны укачивают тебя, но ты не засыпаешь, а погружаешься в какое-то эйфорическое, умиротворенное чувство. А после окончания идешь по улице, а глаза паволокой будто заволокло. И все такое странное вокруг, и мир кажется чересчур вычурным. Вот подобную такой нирвану я понимаю. Девушке, я видел, тоже понравилось. Она тихонько облокотилась подбородком на передние спинки сидений и слушала, подперев голову руками. В отличие от меня, она была внимательна, сосредоточена, я же просто уплывал куда-то, не контролируя своих мыслей, чувств и движений тела. Оно у меня в такт мелодиям качается, ничего поделать не могу. Вроде парень простой, не танцующий, а вона – тело-то свое дело знает, музыке подчиняется. Иногда мне хотелось в порыве чувств обнять ее, прикорнуть на плечо, но решил не мешать. Все-таки это наверняка отвлекает. И теперь сижу я такой умиротворенный, смирный, и пальцы мои стучат уже тихо и вяло. Мысли текут в голове тоже своеобразным желе, наверное, какого-нибудь голубоватого оттенка, уж прошу прощения, если вызываю у вас не те ассоциации с цветом. Но у меня голубой – цвет вдохновения, свежести и музыки. Не могу объяснить, почему, может, потому как небо у нас над головой чаще голубое, а оно – верх всего над нашими головами, что-то недостижимое, что окружает нас повсюду. Тот факт, что все это происходило в Духовной семинарии, меня теперь не смутил. Ну и что, что здание для верующих, ну и что, что святое. Покашлял только от кадильных запахов немного, да и все, успокоился, сразу на звуки музыки отвлекся. Какая разница, в общем-то, где звучит ангельское пение – на мусорной свалке или в царских хоромах? Обстановка пропадает совершенно из глаз, когда слушает сердце. То же самое ведь происходит, когда мы видим любимого человека. Мы не видим ничего вокруг, мы стремимся к нему. Он становится нашим солнцем, затмевающим все, что за его ореолом. Когда я смотрю на сосредоточенные, но все равно мягкие, лица музыкантов, то вижу в них освещенных божественным светом полубогов. Прямо сейчас, перед нами, они создают новую вселенную из нот, в которую мы временно, но погружаемся, и часто с головой. Такое ведь сказать можно вообще про всех деятелей искусства, которые отдаются своему делу полностью, с душой, открытой нараспашку. Потому как душа может помочь овладеть чем-то высоким, если она будет свободна и раскрыта. И тут я снова ударяюсь в какую-то муторную философию, но предупреждал я всех в самом-самом начале всей моей писанины, вы об этом помните. И если не испугались и читаете дальше, то поклон вам от меня. И, наверное, шляпу еще приподниму в знак уважения. После концерта мне не хотелось гулять. Не хотелось пустых разговоров, смеха, веселых забав. Не хотелось провести время с теми, с кем я пришел, поэтому я отказался от всех предложений, посадил девушку на автобус, уехал к себе домой. Мне нужно уединение после впечатлений от серьезных фильмов с глубоким смыслом, от классической музыки вживую, от философичных встреч и лекций. Я человек-думалка, медленная такая думалка, которой нужно переварить хорошенько информацию. Если эта информация мне самому дорога и интересна, конечно. В любом другом случае люди у меня стоят на первом месте и привлекают больше в плане разговоров и изучения психологии разных типов. Но почему-то чаще всего в компании разношерстных личностей не получается поговорить кратко и глубокомысленно. Каждый стремится высказать свои мысли, чувства, каждому нужно внимание и реакция, и это не совсем то одиночное анализирование информации, которое может произойти только наедине с собой. Разве вы будете, например, молиться о чем-то сокровенном на виду у всех? Церковь ведь тоже пускает к себе всех страждущих, и там нет одиночества. Нет момента, когда ты можешь проявить себя во всей красе, когда ты один. На людях мы все равно другие, не такие, как в одиночестве. Так и так будет идти ненавязчивая, неосознанная, но игра на публику. А мне порой нужна искренность от самого себя. Даже зеркало – и то исказит мою сущность. Может быть, самая настоящая искренность и неприкрытая правда проявляют себя в наших снах, когда мы уже совсем беззащитны и не контролируем себя. Но сны говорят на другом языке, языке метаиносказаний, языке аллегорий и метафор, языке, которому еще нет названия, но он существует. И так давно, что мы даже не замечаем, как говорим на нем. Язык, который не развивается, мертвый, но живущий внутри нас. Самый древний язык, тот язык, который появился до создания нами речи. В общем-то, мы ведь до сих пор не можем его расшифровать как следует. Хотя придумали что-то наподобие книг-помощников, книг-толкователей, но они не полны, они далеко не совершенны. Хм, вот я высказал свои мысли о снах, и сразу начало морить в сон. Волшебство какое-то. Хотя шучу, конечно, это мое самовнушение. Мы же все уже поднатасканы Интернетом-Богом в психологии подобных нам, статейки всякие почитываем, таблички рассматриваем, книжки в руки берем определенные. Но тут я тоже склонен сомневаться в непреложной правде литературы по психологии. Человек слишком сложен, чтобы было так просто и, в общем-то, так рано еще его понять. Всегда ведь так – готовишься к определенной реакции, или уже прописана нужная реакция в книге, и тут бац! – и человек совершенно по-иному себя ведет, не так, как ты ожидал. Мы непредсказуемы. В этом, может быть, наша самая главная прелесть. А еще, знаете, в последнее время заметил за собой интересные изменения: теперь мне доставляет большее удовольствие отдавать то, что у меня есть, а не держать это при себе. Ну и не получать, я уже писал ранее, что не очень люблю подарки. Вот помню, раньше я всегда осторожно относился к книгам, ставил их на полки в зависимости от вида литературы, содержащейся в них, неохотно отдавал кому-нибудь на прочтение, вообще был довольно скуп именно в вопросе книг. Для меня это были сокровища, которые нужно оберегать. Теперь же, уже как года два, я постепенно теряю экземпляры из своей библиотеки, потому что раздаю книги тем, кто в них нуждается, тем, кто может извлечь для себя пользу из них. И ничуть не жалею об этих решениях. Таким способом я делюсь с людьми чем-то важным, чем-то удивительным, это будто раздача отдельных планет со своим миром для нового человека, который оценивает ее как что-то безумно важное. Я больше не дракон, я в своем роде добрый волшебник. Я библиотекарь, который не просит вернуть ему понравившуюся книгу. Которому никто не даст что-то взамен, но зато библиотекарь будет знать, что сам дал другому шанс стать лучше. Если мы будем вместе пытаться улучшить друг друга, без маниакальности и фанатизма, то вокруг нас соберется то общество, о котором мы давно мечтаем. Все равно жить в одиночку не получается. Тогда давайте уж будем делать людей вокруг чуть ярче, выше, добрее. Мне самому частенько приходится жертвовать собственным временем, своими интересами ради других, нервами, терпением, но мне хочется, чтобы люди вокруг верили, что есть хорошие ребята, что живые люди вокруг них, что мы все можем быть прекрасными, если будем друг для друга не врагами, а союзниками, не чужаками, а сердобольными соседями. Это снова утопия будто какая-то намечается, но вот я такой идеалист, что с меня взять. Да и настроение, сами понимаете теперь, такое возвышенно-мечтательное сейчас. Ну не хочется скалить зубы в ехидной гримасе, как часто я делаю, чтобы защитить свою ранимую душонку. Агрессия, язвительность, ирония, сарказм и так далее по списку – это всего лишь наш щит, которым мы прикрываемся от непогоды бушующего страшного мира. От людей-туч, от людей-дождей, от людей, которые нам не нравятся. Ну не могут же все поголовно нравиться. И у меня есть внутри черепной коробки коробочки поменьше, куда я складываю папки с «люди, которые мне понравились», «люди, которым понравился я», «люди, которые мне не по вкусу», «люди, которым неприятен я», и другие подобные отделы в папках. Все-таки как же я нехорош для себя. Как хочется стать лучше. Как часто мне приходится выслушивать свою же ругань в свой же адрес, и кидать острые камни в огород, который внутри меня. Я самоагрессивен, я саморазрушителен, но я ценю то, что имею, то, кто я есть, и поэтому я все еще тут, и поэтому я все еще с людьми, и поэтому я все еще рад видеть рассвет. Каждый день – мой новый шанс на улучшение себя. Вы же помните, что наша жизнь состоит из незаметных, маленьких, но ключевых моментов. Успеть поймать момент и сделать его светлым. Мы сами себе фотографы, проявляющие снимки. И, безусловно, в наших силах изменить их, подключив лабораторию сознания. Как-то это снова все напыщенно звучит, я вот сам от себя без ума схожу, то слишком для меня высокопарно, то слишком низкосортно, ха-ха, ну что за сероватенький человеческий перфекционист-криворук? Все ведь сводится к тому, что от жизни получать нужно не все, а только самое искренне-лучшее, чисто-правильное, высоко-духовное. Уподобиться ангелам, ведя жизнь демонов. Мы не летаем, земля держит тела, зато небо дает простор для бестелесного духа. У меня нет цели стать совершенством. У меня есть цель ставить себе ценные цели и шажками достигать их. У меня есть смысл жить, наслаждаясь мгновениями. Я – человек. Серый. Но по-своему клевый. Трепещите, темные и низкие мысли, я лечу к вам с обнаженным мечом Разящего Интеллекта! Ой, держите семеро, упаду от хохота. Пойду-ка лучше Баха снова послушаю, ну или всех мировых композиторов по порядку. Буду серьезным и загадочным. Как Жизнь. День 17 Ооо, сегодня у меня нежданно-негаданно получился будто бы второй день рождения в году (хоть и поется в песне жалобно, мол, только раз в году он)! Проснулся я рано, потому как с Леной договорились встретиться у меня дома в обед, но сама моя милая проспала все на свете, проснулась сама в это самое обеденное время, когда я ее ждал и уже собирался печь панкейки, которые она любит поесть на завтрак. Ну что ж, ничего, про американские блинчики решительно позабыл, вспомнив, что у меня был также договор с сестренкой – мол, она ко мне после обеда приедет на выходные, когда уроки закончатся. Ну что ж, дождался ее звонка, узнал, что едет на верном автобусе, стал ждать теперь другого человека. Но вдруг мне приходит сообщение от пассии, мол, она все равно собирается ко мне ехать, невзирая на чуть более позднее время и приход сестренки. Ладно, отлично, тогда я начал думать, чем же мне накормить моих дорогих девчонок. Не успел додумать, звонит систер, говорит, выходи давай, еду уже, скоро буду. Что ж, скоро одеваюсь, выбегаю на улицу, встречаю сестренку. Заходим с ней в магазин, покупаем всего, чего желают наши души, с учетом трех человек с голодными желудками и горячими сердцами. Накупившись, возвращаемся ко мне, я завариваю корейской лапши для любительницы дорам (прим.: это так корейские сериалы называются), начинаю нарезать разных хлебов с сыром и овощами для скромного – для начала – фуршета. Сестренка вдруг захотела запеканки, и я решил приготовить ее вместе с Леной, так как у нее все-таки лучше получается готовить. Подозреваю, что любое блюдо у нее получится в итоге вкуснее. Поэтому просто подготавливаю замороженные продукты на оттаивание и ожидание прекрасного шеф-повара. Ждали мы с сестренкой порядочно, та уже успела даже мультики включить и одновременно смотреть в телефон. Наконец – долгожданный и деликатный стук в дверь, открываю, на пороге – она! Ура, мы ее дождались, хоть хитрая систер уже успела поесть, пока я метался туда-сюда по кухне. Ну что ж, я теперь начал ухаживать не за одной, а за двумя леди, подавал им кушаний и напитков за чистый и плотно накрытый яствами стол, попеременно успевая побеседовать то с одной, то с другой. Ну да, тот самый «смарт толк», которым так любят грешить американские братья. Чуть умерив наши здоровые аппетиты, мы начали дружно искать фильм, который бы никто из нас не видел и который бы понравился всем. Что ж, задача вроде как несложная, ведь нас всего трое и мы отлично знаем вкусы друг друга. Но, увы и ах, только на первый взгляд это легко. На самом деле мы все разных возрастов, разных взглядов на хорошие фильмы, у нас также разный опыт просмотров этих самых кинолент. Я, например, менее опытный в киносфере, сестренка – чуть более продвинутая, но больше в азиатском блоке (особенно корейского производства), а вот девушка моя оказалась так самой «изощренной» - практически все, что я находил, она со скукой отвергала по факту того, что уже видела их. И тут вдруг сестренка предложила посмотреть фильм про анорексиков. Да ладно! Мы тут искали масштабный фэнтезийный фильм с отличной игрой знаменитых актеров, а она вдруг застопорилась на драматическом произведении о несчастных людях. Я все еще упрямо пытался направить ее мысли в другое русло, озвучивая интересные сюжеты найденных фильмов, но тут у Лены лопнуло терпение, она взяла пульт и нашла на телеэкране нужный фильм, который выбрала Яна. Что ж, ладно, не мне же спорить. Воля гостей – высшая воля, я только раб, дающий тепло и пропитание. Да и вообще, не любитель я споров, скажу вам. Рохля. Немножко. Ну что ж, мы удобно уместились на широком диване, девчонки взяли свои чокопайки и начали их мило поглощать во время просмотра, комфортабельно устроившись у меня на ноге (сестренка с подушкой) и на плече (девушка с коварной улыбкой). Мне не впервой, я выдержу, и не таких на своих могучих плечах таскал. Да ладно, шучу, я про кули картошки. Или не только о них. Впрочем, неважно. Тут вдруг мой телефон тонко заурчал, наподобие наших сытых животов, что, мол, граф, Вам письмо. Как порядочный человек, я взял его в руки, чтобы или милостиво ответить на сообщение, или равнодушно отвергнуть сие наличие письма. Это оказался мой лучший друг, Сашка, который, оказывается, пошел за билетами на каток для нас с сестренкой. Он ведь с утра знал, что она ко мне должна прийти, а про Лену еще нет. Что ж, друга было жалко, что он один-то по морозу собачится, вот я его и тоже позвал к себе в гости, одним больше, одним меньше – велика ли разницы? Хотя тут еще как велика. Это все-таки мой друг. Да и девчонки были совсем не против, Сашку они знали и уважали. Так что, пригласив друга к себе и предупредив его о наличии у меня других людей, я снова уставился на экран, следя за продолжением событий. Честно говоря, событий там было не ахти как много. А скорее, мало. Это один из тех фильмов, где основной костяк сюжета держится на диалогах и чувствах персонажей. Но мне, в общем, было интересно, я никогда не был против длинных бесед или чрезмерной психологической нагрузки в кино, даже в большей мере «за» такие вот качества. Но через некоторое время мое внимание начали отвлекать сияния мобильных телефонов по обе стороны от меня – оказалось, душеньки не очень-то были заинтересованы в фильме и решили найти для себя что-то более интересное в Сети. Тогда я спросил – мол, если вам не интересно, давайте выключим этот фильм и выберем другой, поэффектней предыдущего? Но тут они сразу же стали отнекиваться, говоря, что «да я тут на минутку видео включила» (сестренка) и «а я слушаю» (Лена). Да уж. Через некоторое время телефоны они отложили, стали вроде как снова смотреть в экран, но затем начались комментирования, а потом и вообще посторонние разговоры не по фильму. Тут уж я понял, что фильм досмотреть не удастся, а тут еще и сообщение от друга пришло, мол, он закончил дела и собирается поехать из центра к нам. Сообщив это уведомление от Сашки девчонкам, я был спихнут с теплого местечка по причине: «ну все, начинай готовить тогда! Он придет голодный, да и мы скоро проголодаемся». Хорошо хоть, Лена взялась мне помогать. Сестренка же спокойненько уселась за монитор компьютера и начала проектировать дома вСимс 4 (кстати, это у нее очень даже круто получается, тут уж не могу ничего плохого сказать о ее пристрастии к игре). Когда мы уютно, в четыре руки, попеременно поглядывая на телевизор, приготовили все ингредиенты для будущей запеканки, мне позвонил друг, признаваясь, что он рискует потеряться и не дойти до моего дома с остановки, и, конечно, я сказал, чтобы он не двигался с места и я пойду его встречать. Взаправду, мне уже хотелось самому пойти на улицу, свежего воздуха глотнуть, да и лук, зараза, слезы начал выбивать. А кому хочется заплаканным по самое не могу сидеть перед своей визави? Уж точно не мне. Хотя Лена и знает о моей глазной слабинке от луковых жертв. Быстро напялив ватники поверх домашних штанов, я выбежал из дома, попутно улыбнувшись с извиняющейся миной Лене, которая осталась одна доводить дело с запеканкой до конца, и скорым шагом пошел навстречу старому другу, который не так часто радует меня своей миной, а тем более, в гостях. Нашел я его, переминающегося с ноги на ногу, где-то на перекрестке двух дорог неподалеку от остановки. Он все думал, в какую сторону было бы правильно двинуть, но никак не мог решиться, бедный. Мы сердечно обнялись, пошли обратной дорогой, которой пришел я, и быстренько перекинулись новостями. По дороге решили зайти в магазин, купить сладкие радости для баловства барышень. Когда зашли в квартиру, молодчинка Лена уже давно поставила противень в электропечку и смирно сидела на диване, дожидаясь нас. Сестренка же, мимолетно поприветствовав Сашку, продолжила конструировать свои миры в ноутбуке. Горячая запеканка в сыре оказалась просто божественной после моего практически дневного «голодания», а в компании самых дорогих мне людей она была просто… да не знаю, как словами передать. Это невероятно клево, когда ты сидишь в тепле и уюте после холодной улицы, слышишь родные голоса, кидающиеся шуточками друг в друга (ну и в тебя, конечно, куда ж без этого), их смех, видишь их улыбки, их довольные выражения на лицах от вкушения еды, и так горячо будто светит лампа над головой, так ярко сверкают глаза друзей под лучами этого домашнего солнца… Вот они, все тут, собрались у тебя дома, им хорошо у тебя и с тобой, им комфортно друг с другом, они все знают, кто ты такой, и ты знаешь, кто они для тебя. Каждый из них по-своему любит тебя и дорожит тобой. И ты готов отдать все, что у тебя есть, ради их счастья. Ну и что еще нужно-то для самого лампового домашнего счастья? Это безумная концентрация любимых людей в родном месте! Почаще бы так, побольше бы таких дней в морозные вечера. Я готов провожать всех до остановок сколько угодно, возвращаясь один домой. Мне не сложно перемывать всю посуду, оставленную после обильных трапез. И уж совсем не трудно написать каждому, чтобы убедиться, что они уже дошли до своих квартир и находятся в безопасности. Это же такие мелочи по сравнению с блаженством, которое долго еще остается в твоем сердце после таких вот посиделок. Ну как, как вот такое можно заменить сообщениями в экране? Я бы лучше любой экран, хоть платиновый, разбил бы за возможность встреч вживую с бесценными людьми. Когда ты можешь почувствовать их доброту рядом с собой, наблюдать за их мимикой через стол, дотрагиваться до каждого, встречая отклик дружелюбных душ, заключенных в тела. В общем, да, это был отличный день, который становится еще более отличным за счет своей незапланированности. Вы, я думаю, заметили, что чаще всего запоминаются те яркие моменты, которые ты не ожидал встретить в своих днях, но которые подарили тебе шквал эмоций на неделю вперед? Радовать близких хаотичными и нелогичными словами, поступками и подарками не так уж и сложно, если разобраться, но требует живого блеска в глазах, как ни крути. Поэтому сами не погибайте ни в коем случае раньше смерти, чтобы успеть сделать лучших для вас людей вокруг чуточку безумнее от радости. День 18 «Хэээй, а сегодня отличный день, чтобы пописать на ботинок бугая!»« Оп-ля, что я тут вижу? Одинокий и холодный рюкзак? Кажется, мне нужно его согреть! Ты готов, мой верный Друг? (поднимает лапку для обстрела)» «Воу-воу-воу, постойте-ка, да сегодня на обед курица с сыром! О да, я люблю курицу! Ооо, эта нежная сырая кожица! Маммамия, я готов съесть все без остатка! Ох… Что… Кажется, мне нужно по-большому. Что ж, схожу на то место, где часто проходит бугай по утрам» «Кажется, здесь не занято? (подходит к чистому пятачку дивана) Это нужно немедленно исправить. Это же полная безвкусица. А я чистой воды (воды ли?) эстет! Да, нужно это исправить, и немедленно! (льет струйку на то место)» «Мне кажется, в квартире стало слишком много пустоты. Тут явно не хватает моего запаха. Что ж, это дело для героя-профессионала. Я знаю свое дело. Это мой священный долг (метит несколько чистых уголков и стен)» «Время – метки! (гордо расставляет по ночам «мины» и «бомбы» по всему периметру пола)» «Не понимаю, зачем он поставил это нелепое ограждение? Я не могу пройти в его комнаты. Они наверняка уже невыносимо безобразны без моего присутствия. Что ж, дабы уравновесить этот вздор, дарую ограде свою милость! (поливает прутья ограждения на полу мочой)» Думаете, чего это я тут столько бреда написал? Ну да, бред. Но так я представляю мысли моего прекрааааасного гостя-питомца, который загостился уже как с месяца три у меня. Бабушка с дедушкой снова улетели в Америку к тете, своей дочери, и оставили мне на присмотр своего горячо обожаемого графа Рыжего (на самом деле имя у него другое, более длинное, не русское и заковыристое, но запомнить мне было его лень), маленького и тщедушного той-терьера со слабыми нервами. Но зато отличным аппетитом и страстью к исполнению своего долга – помечанию жилплощади, где он обитает. Родственники у меня довольно занятые, некогда им было воспитанием песика заниматься, вот парень и ошалел таким образом от безнаказанности и вседозволенности. На отведенное место ходит по настроению, а так, обычным способом, гадит везде, куда может дотянуться. Ужасно несносный тип. И не поговоришь с ним по душам, смотрит с этаким нахальным прищуром искоса, а если начнешь трепать его по голове, так вообще материться начинает самым отпетым образом! Не пес, а недопес, сущий кошмар. В чем только душа держится, непонятно. А еще более непонятно, откуда у такого мелюзги такой запас отхожей органики и как в него влезает еда. В общем, мы с первого взгляда друг другу не понравились, как только встретились взглядами у них дома, да и потом как-то наше общение лучше не становилось. К тому же, я до сих пор оскорблен его струей в спину. Прошу прощения за такие вот писанины, но накипело как страсть. Мыть полы с его проживанием – это сущий ад, реально. Сначала нужно протереть все те места, где он набедокурил, специально отведенной для этих целей тряпкой. А пока ты все это протираешь, ползая по грязному полу на коленках, в нос ударяет невыносимый запах мочи. Который отбивает всякое желание смотреть на активиста этих проделок и даже есть любую пищу некоторое время. Затем нужно избавить пол от спрятанных какашек, которых тоже немало собирается за ночь или несколько дней, если вовремя не заметить и не убрать. А затем уже только начинается ожесточенная мойка полов со всеми возможными средствами, предотвращающими бактерии, запахи и дающие приятный аромат, который, в общем-то, не всегда справляется со всей этой зловонностью. Поэтому протирать полы лучше не менее двух раз. С заменой воды с грязной на чистую после первого протирания. И только после всех этих махинаций, после которых ты даже немного вспотел, можно полюбоваться на сверкающий пол. На дело рук твоих. И его – не рук. Но явно же вклад тоже есть. И вот только ты наслаждаешься чистым полом, не видя «совестливого» Рыжего некоторое время, как на следующий день снова появляется какой-нибудь из сюрпризов. Вот если бы он не был таким маленьким и худым, а лучше, превратился бы он в кого-нибудь намного крупнее, я бы с удовольствием вызвал его на спарринг, который бы определил, кто тут главный альфа-самец. И кого это пол. Ох, извините за каламбур. Я, вообще-то, к животным в большинстве случаев очень даже хорошо отношусь. Мне с ними иногда общаться бывает приятней даже, чем с представителем моего вида. Хоть я и не слышу ответного слова, но ответный взгляд мне всегда возвращается. И обычно, благодарный взгляд. Ну а вот с этим чудом природы не срослось. И такое бывает. Не со всеми же людьми дружить, и также – не со всеми питомцами знаться. Я бы этого знать бы и не хотел вовсе. Но любимец родных, чтоб его, ушастого подлеца. Ни уважения тебе, ни благодарности, ни даже банального тепла и общения от этого… Рыжего, не дождешься. Ну что ж, я выплеснул то, что накипело, мне теперь намного лучше, а дух мой утихомирился, поэтому начнем общаться на другие, более интересные и возвышенные темы. Вы замечали, что нам в большинстве своем нужна компания для тех дел, где, по сути, не нужны лишние глаза, рты и уши? Для похода в кино, для просмотра фильма, для прогулки по парку, для похода в горы, для поедания еды, для катания на велосипеде и коньках, для встречи рассветов и закатов, для ловли рыбы, для сидения на лекциях, для посещения театра и библиотеки, для чтения книг даже, да и для простого сидения на скамейке и для многих, многих других вещей. Мы постоянно ищем кого-нибудь для того, чтобы не быть одними. Но зачем? Мы же прекрасно можем справиться с такими делами без них. Мы даже лучше сможем впитать в себя все то, что мы там увидим, услышим, почувствуем без кого-либо рядом, без лишнего языка. По сути, мы таким образом будто лишаем себя нашей целостности, самостоятельности. Ни в коем случае не говорю, что это глупо, безосновательно и пошло для человеческой личности. Вы и сами знаете, что это нам необходимо, нам нужны люди, снова повторюсь в который раз. Но быть постоянно в обществе кого-либо – это… Что-то наподобие патологии, что ли. Нам не должно быть, по сути, скучно самим по себе, потому как мы уже что-то знаем, мы уже можем о чем-либо подумать, мы создаем, в конце концов, собственные миры внутри себя. Но все также стараемся не оставаться одни. Странно. Нет, я и сам, в общем-то, против компании (из одного или более человек) ничего против не имею, когда занимаюсь самыми разными вещами, но это не значит, что я так нуждаюсь в ней. Я могу спокойно пробыть дома в одиночестве и не испытывать при этом дискомфорта. Мне несложно уехать в другой город и жить там самостоятельно и без спутников некоторое время. Вокруг всегда ведь полно других людей. С которыми нет-нет, но обязательно будешь коммуникатировать. Я заметил, что, когда я один, я могу полностью погрузиться в процесс, не отвлекаясь ни на кого рядом, не пытаясь подстроиться под кого-либо и не бояться сделать чего-либо, что доставило бы дискомфорт ближнему. Я искренен в такие минуты, потому что я один. Я могу понять то, что я получаю из мира, и самого себя во много раз лучше. У одинокого времяпровождения есть свои огромные плюсы. И, мне кажется, оказываться от них не является лучшей идеей. Меня по-настоящему удивляет потребность сегодняшних людей выкладывать все, что они испытали или о чем подумали, на духу прямо в Сеть, через свои профили, на страницах, которые видны всем или многим. И при этом масштаб случившегося, о чем хотят поведать люди, бывает ничтожно мал, не интересен, но при этом это поглощается другими читателями. Это какой-то мелочный и бессмысленный обмен ненужной информации, засоряющей наши головы. Это пустая трата времени, сил. Я не думаю, что когда-нибудь пойду изысканность такого поведения. Я не вижу в этом смысла. А когда для меня нет в чем-либо смысла, соответственно, я этого не делаю, как и многие другие люди. Но ведь те передатчики информации видят в этом какой-то смысл, который вдохновляет их выкладывать записи в Интернете, верно? Безумству умных поем мы песню. Этот мир то ли устремился непонятно куда вперед, то ли завяз на месте. Я, как, думаю, и вы, не понимаю, что происходит со всем вокруг. Что происходит с человечеством. Что вообще происходит, кто бы объяснил. Но ответов, конечно, нет, а находим мы сами для себя самые неверные ответы, чаще всего. А если еще говорить о модной сейчас теме, как «толерантности», то она у нас в крови и давно уже существует. Нечего ее возрождать и вносить в народы. Ведь нам без разницы, с кем мы можем поговорить по душам – с тем, кто старше нас, с тем, кто младше, с тем ли, кто вообще не понимает нашей речи, или с тем, кто никогда ее не поймет. Мы готовы общаться с камнем, если вокруг не будет ничего, кроме него. Мы – общение. Мы – язык. Тут уж ничего не поделаешь, человек так странно устроен. Он будет стараться изо всех сил увидеть человека рядом с собой, даже если ни одного уже давно не существует, кроме самого него. Это все-таки удивительно. Хотя, собственно, это ведь логично. А для чего тогда дан нам Разум и Речь, да? Ничто в природе просто так не создается и впустую не пропадает. Ох, все-таки непрост слишком мир вокруг, я могу разглагольствовать таким вот способом сколько мой душа пожелает и сколько отмерит Жизнь, но до истины не доберусь ведь. Кто бы до нее дошел, спрашивается? Вдруг к ней вообще нет дороги. Потому что самой ее – нет. И такое быть может. Но мое дело маленькое, мне бы свой век да отжить, а там видно будет другим, тем, кто после меня будет, что да как. К Смерти не тороплюсь, от Жизни не прячусь, и то ладно, и то хлеб с маслом да корочкой. Ну, и по своим силам другим, может, в лучшую сторону еще поверну ход жизни. Забавно жить. Забавно мыслить. Вот только исчезать с Земли не веселенько. Поэтому попытаемся бесследно и не исчезать. А если Рыжий снова начнет приниматься за свое без зазрений совести, я все-таки дам ему щелбана. Вдруг да повернутся его мысли в голове – и в правильную сторону? И изменится его ощущение мира? Надежда, как говорят, последней уходит. А чаще не уходит. С нами остается до конца, надежда. Ну, и на Рыжего обида – тоже. День 19 Дочитал детектив Агаты Кристи «Убийство в Восточном экспрессе», потому как недавно на новую экранизацию сходил, заинтересовался. Как обычно, фильм отображал личное восприятие сюжета режиссера, книга же была личным творчеством автора, так что претензий никаких не имею к отличиям, так и должно быть. Да и века еще, по сути, разные у писателя и режиссера. В общем, она (книга) оказалась довольно короткой, такой ёмкой, с интересным поворотным сюжетом, которого обычно не ожидаешь от детектива, хотя, что я вру, там-то нужно ожидать любого исхода событий и конечной точки расследования героев. И вообще, почему-то я вспомнил Новый Завет, надеюсь, вы меня поймете, если сами читали или когда прочитаете книгу. Обратите внимание особенно на численность героев, на их отношения друг с другом, на обстоятельства, описанные там. Правда, к кому из лиц Библии причислить главного героя, это тот еще вопрос. Но я для себя примерный вывод все равно сделал, конечно. Не скажу, чтобы детективы были моей страстью. Читал из такого жанра только «Записки Шерлока Холмса» да детективы для молодежи российских авторов (Вильмонт, Гусев и другие). Это увлекательно, да, потому что тебе вместе с героями очень хочется узнать ответ на возникающие вопросы, довести дело до конца, так скажем. Загадки вообще вещь заманчивая, заставляет нас против воли включать свой мозг, и не только азартные люди болеют этим «синдромом разгадывателя». Мы же все, по сути, живем в том мире, где полным-полно этих загадок, и в нас генетически заложено двигаться дальше, узнавать больше, докапываться до всего, что вне нашего понимания. Поэтому читать детективы, мне кажется, для нас естественно. Самому мне всегда больше нравились книги с каким-то психологическим уклоном – чтобы на первом месте были эмоции главного героя, чтобы он справлялся с какими-то трудностями на своем пути (тут элемент сказки даже), чтобы жизнь в книге не была малиной, а была как можно более реалистичной, но все-таки другой, более личной для автора. Чтобы можно было погрузиться в мысли другого человека, узнать его получше, наблюдать за ним. Чтобы были слова, которые переворачивают твое бывшее восприятие чего-либо с ног на голову. Чтобы звучало что-то новое, не такое, как у большинства авторов. Хотя повторы, не спорю, есть и будут, тут никуда не денешься, живем-то на одной планете, под одним небом, да и условия похожи проживания. И читаем практически одно и то же. Где ж взяться истинному индивидуализму? Только вне Земли, наверное, хотя и тут не уверен. По сути, вокруг меня немало интересных личностей, о которых можно здорово написать книги. Их истории захватывают, они испытывают такое, что может не пригрезиться нам с вами, они как-то выделяются из общего круга знакомых. Хотя на первый взгляд, если бы вы не знались с ними и только впервые увидели, вы бы не заметили ничего необычного. Вот ведь коварная внешняя оболочка! Скрывает столько удивительных подробностей о человеке. Хотя тут, думаю, мистер Холмс со мной бы поспорил. И, разумеется, выиграл бы спор. У меня даже на примете есть один человек, про которого я бы и вправду с удовольствием написал книгу. Только вот не виделся я с ним уже как два года, нормально так не виделся, не общался. Недавно пригласил меня с собой в путешествие, но я отказал из-за материальных трудностей. А жаль. В этой поездке я бы наверняка смог попеременно с прогулками по интересным местам узнать о нем много нового. Теперь мне, увы, намного легче описать и показать человека словами, а не рисунком. Если ты не развиваешь свое умение работать с карандашом, ну или ручкой, то постепенно это бывшее когда-то умение превращается в скучное неумение. Хоть я и калякаю что-то каждый день, но я не вкладываю в это какую-то особую мысль, душу, я делаю это на автомате. Потому что не представляю себя без того, чтобы что-то да не чиркать – где угодно. Не жалуюсь, а только выдаю немного грустноватые факты своей тупости. Этот мир все-таки меняется слишком уж быстро. Я лично не успеваю узнавать все, что в нем происходит, но из обрывков, принесенных мне другими людьми, я узнаю, что что-то уже совсем не то, что было раньше. Он будто хочет измениться изнутри. Будто мечтает быть изъеденным самим собой и взрастить что-то новое и свежее. Только одолевают сомнение – а будет ли новое более лучшим вариантов бывшего? Каждый ведь да когда-нибудь задавал себе подобный вопрос. И тут то ли важно подумать и остановиться, то ли броситься вперед без раздумий. Не знаю сам. Я обычно делаю и то, и другое, в зависимости от ситуации и самоконтроля. Сейчас я немного раздражен, поэтому, я думаю, это заметно в моем письме, как ни крути, автор сам выдает настроение своему творению. У нас с Леной просто начинается та самая стадия, когда ты будто медленно снимаешь розовые очки и видишь что-то совсем иное в своем партнере. Кажется, она не совсем рада тому, что начинает видеть во мне. Я ее понимаю. Сам недавно этим же переболел немного, видимо, теперь ее очередь. Не буду беспокоить и напрасно теребить ее. В таких случая я обычно занимаю позицию ожидателя, который внимательно следит за другим и пытается уличить брешь в каменной (на самом деле даже не стеклянной) стене и пригреть другого. Не все сразу, не все в сердце, в отношениях спешка к чему-то чудесному не приводит. Если только слово «чудо» не воспринимать в негативном плане, конечно. Хотел пригласить ее завтра в кинотеатр. А она, оказывается, давно хочет пойти в караоке. Приглашает наших общих друзей. Что ж, кажется, я немного опоздал со своим приглашением, теперь мне нужно, наверное, поддержать ее идею? Начать активно подбадривать компанию, чтобы они тоже загорелись мыслью о певческом трипе? Но, честно скажу, я сам не хочу туда идти. Мне всегда казалось, что пение, самое прекрасное и чистое, звучит в естественных условиях, даже лучше не на улицах города, а на природных ландшафтах. Да, тут я немного романтично настроен, кажется. Даже как-то буколистически, что ли. Но и отказаться от такого тоже не могу, я же понимаю, как ей это важно, как ей хочется спеть самой и как хочется послушать меня, остальных. Может, мне начать петь ей просто так, в квартире? Чтобы поумерить желание ходить в такие места. Ну что поделать, не фанат караоке-залов. Да и клубов с барами тоже совсем не фанат. Редко можно там поговорить по душам или встретить кого-то, кто настроен на серьезные разговоры. Все-таки это заведения, в которые люди приходят отдохнуть, не душой, так телом, и включать мозги там совсем не приветствуется. Я их понимаю. Только сам по-другому предпочитаю отдыхать, что поделать. И таких, как я, «домашних», немало ведь. Ну а друг тянет на каток снова. Да уж. Иногда думаешь, почему ты не можешь раздвоиться и быть в двух местах одновременно, чтобы ничего не упустить и никого не обидеть. Вот часто думаю о том, что, может, мне бы жить где-нибудь подальше от мегаполисов, от шумных улиц города, от многочисленности людей, в глуши с красивым пейзажем. Чтобы можно было приглашать туда самых близких людей, а может, собирать встречи на разные темы с друзьями. Чтобы вокруг – свобода, простор, девственная природа, и ты сам – свободный от всех ярлыков, от масок, пустых разговоров и бытовых мелочей жизни, которые омрачают частенько действительность. Но это моя личная утопия. Это, я думаю, обман, попытка уйти от проблем, от активных действий, развивающих нас. Это подобно смерти. Когда все слишком хорошо и не нужно бороться. А мне все еще хочется познать другие вкусы этой жизни, бросать вызов невзгодам в лицо, и так далее, в духе рыцарства и героя-одиночки. А такую вот мечту оставлю на старость. Когда можно будет со спокойной душой делиться накопленной мудростью с другими поколениями людей. Когда можно будет не участвовать в определенных ролях на сцене, а сидеть в зале, наблюдая за игрой актеров и зная все их реплики наизусть. Или удивляясь незнакомым ранее новшествам в репертуаре. Сейчас очень хочется отойти от тихой гавани, от бессмысленного потребления, от ненужной информации, и выйти в открытое бушующее море, которое тебя либо поглотит и сломит, либо даст шанс вернуться (или не возвратиться) крепким, другим, настоящим. Все-таки общественная система и человеческие шаблоны порядком надоедают, начинают приносить дискомфорт и покалывание во всем теле, отрицающем такую реальность. Да, по-простому, хочется познать жизнь. Хотя я и не жалуюсь на то, что я уже прожил, потому что тот отрезок жизни дал мне многое для меня сегодняшнего, но теперь этого не хватает. Я чувствую застой. Нужен новый порыв ветра. А уж паруса, думаю, можно и на ходу смастерить, если так уж нужно. Чего человек не сделает в нужде, верно? Пардон, отвлекся от всех своих мыслей. Я такой обычный человек, Серый. Моя ненаглядная прислала мне несколько писем с приглашениями и предложениями, что, только увидев их, я напрочь обо всем забыл и уже начал лихорадочно продумывать совместное времяпровождение. О, как же мы зависимы от своих любимых! Ну что поделать, блин. Даже был бы я Сверхмегамозгом, все равно, кажется, девушка бы спокойно смогла бы помыкать мною. Нет, Лена не из таких, она, как и я, не воспринимает диктатуры и «проповедует» свободу личности каждого человека. Но ведь как легко бы она могла крутить мной, если бы хотела. Так что, пожалуйста, если у вас есть любимый человек и отношения, ни в коем случае не помыкайте им. В любви мы беззащитны, это правда. И такую слабость нужно защищать, а не пользоваться ею. И тут абсолютно не важно, какого вы пола. Вы продумываете свой день от начала и до конца? Я вот нет. Импровизирую каждую свободную минуту. Моя жизнь хаотична и непредсказуема. И знаете, в чем правда? Ваша – тоже. Несмотря на все ваши продуктивные режимы дня и планирование. Потому что каждый день – неповторим, единственен в своем числе, и вы не в силах прописать свои дни. Ведь мы смертны, к тому же. И да, процитирую не дословно тогда уж Воланда: «…плохо то, что внезапно смертны, вот в чем фокус!». Совершенно согласен. Но эта внезапность смерти добавляет все-таки яркого элемента…жизни. Да. Я сказал не все, но на сегодня, думаю, с меня хватит. К тому же, руки чешутся ответить Лене. Так что я, как говорится, «погнал». На мотоцикле любви, ага. День 20 Уже как год подписан на страницу одного молодого человека, который пишет интересные статьи практически каждую неделю и живет, конечно же, в нашем культурном центре государства – Петербурге. Отличный слог, отличные выражения, да и сам он отличный малый, потому как отличается от других авторов многочисленных «жизненных» статей именно своим неповторимым стилем языка совместно с тонким восприятием окружающего – тексты его не только приятны глазу, но и понятны уму и сердцу, скажем так. А это уже немалого стоит для начинающего (сравнительно начинающего, потому как писать он начал давно, а вот так серьезно выкладывать свое творчество в отдельной группе недавно) автора. Тем более такого молодого, он примерно мой ровесник ведь, чуток старше на несколько годков. А уже настолько хитроумен. И темы у него бывают разные, повседневные вроде, но с какой-то неуловимой ироничной философией и глубокой, вдумчивой психологией. Все то, что я люблю, как говорится. Вообще, я заметил, мои ровесники тоже быстро повзрослели, как и нынешнее поколение двухтысячных. Они знают, что нужно делать, чтобы стать успешным, богатым, солидным членом общества. Они попросту не растрачивают своей энергии на ненужные дела, нацелены на определенный путь и верят в собственные силы. То бишь, половина моих знакомых ровесников – именно такого плана. А другая половина – такая же, как и я, нас можно назвать «ленивыми буржуа», только в очень саркастичном смысле. Проживают свои дни как можно более легко и беззаботно, стараясь не заглядывать вперед, прячась от мира в своих мягких постельках за экранами электротехники. И даже не знаю, каких большинство. То ли первых, которые идут в лидеры, то ли вторых, которые чаще попадают в «рабство». Своих минутных желаний, чаще всего. Наверное, практически во все времена было много и тех, и других почти в равном количестве, хотя от времени тоже зависит характер народа, я понимаю. И сейчас такое время, которое дает шанс выживать как первой группе, так и второй, потому что более старшее поколение вовсю горбатится, выполняя план Советского Союза, где в цене были работяги и честолюбцы, поэтому они готовы как помочь первым, так и содержать вторых. Поэтому молодежи хорошо живется под таким крылышком, хоть оно тоже бывает разное у семей, иногда и разит, если суровые нравы у людей «прошлого». А двухтысячные уже вовсю самостоятельны и оригинальны, они вроде как связаны со всем миром сразу, не боятся чего-то нового и готовы к любым неожиданностям, потому что вроде как (а именно что «вроде как») знают абсолютно все обо всем с помощью друга – Интернета. Этот всемирный друг вроде верной собачки, готовой прийти на помощь в любое время, но только более умной и даже говорящей. Интернет стал запасным мозгом нового человека, если первый, родной, по определенным причинам отказывает работать. Если описываемые мной первое и второе поколения еще живут по каким-то законам чувств, эмоций, то у третьего уже приходит править бал всезнание, интеллект. И если первые два поколения закрыты в своих кругах общения, то вторые уже вовсю дружат по-мировому, без границ. Этот новый мир – без границ. Ожидание того, что для нас будет возможно все, томит все поколения. Но первое оно страшит и кажется недосягаемым, второе поколение относится к нему с недоверием, но с надеждой, а третье уверено, что оно наступит, и тогда, когда они еще будут жить. Но кажется иногда, что третье поколение почему-то относится ко всевозможности более равнодушно, потому что оно для них близко и предсказуемо. Для тех же, кто не чает увидеть «волшебства», кажется оно несбыточной мечтой или страшным роком. Хотя, честно говоря, вот так вот судить о будущем с помощью сравнения разных колоколен все равно что оценивать океан с разных высот, потому как он-то неизменен остается, только вот вид меняется, и оценка, конечно, тоже. Да и колокольни не всегда так предсказуемы и типичны, как тут представляю я. Но пока такие мысли бродят в голове. Вчера, кстати, отлично провел вечер с Леной и друзьями – она позвала нас в караоке (да, настырная все-таки привела нас туда, хоть и не всем составом), и мы два часа подряд пели в каком-то красивом небольшом помещении песни разных жанров. В общем, то, что в голову приходило, потому как с определенным планом мы не шли. Отдыхаем же все-таки. По-молодежному так. Она пела низким голосом и своей очаровательной харизмой, но мало, по большей степени пели Сашка (да, он тоже пошел, я его пригласил с нами) и еще один гик-интеллектуал, с которым я вас знакомить не буду, так как появится он раз или два на моих страницах. Потому как, если описывать каждого члена нашего «Общества-еще-совсем-не-мертвых-поэтов-по-жизни», то у меня не хватит страниц, а у вас – терпения. Хотя послушать о них даже очень интересно. До сих пор удивляюсь, как настолько разные люди собрались в одну компанию. Я там тоже пел, конечно, так как Лене хотелось послушать мой голос через микрофон, с акустикой. Ну, и чтоб не запинался при пении, как у меня обычно бывает, если я забываю слова. А я их забываю. Или даже чаще – переиначиваю. И тогда Лене приходится меня поправлять, она-то отлично помнит все эти песенные тексты. Поражает постоянно. Хотя, в общем-то, это нормально в начале наших отношений – удивляться тому, насколько многогранен человек, которого выбрал ты и который выбрал тебя для совместного времяпровождения и выживания в мегаполисных условиях. Ладно, снова немножко иронизирую, но куда же без подшучивания. Затем мы все разошлись по домам, довольные собой и друг другом, было уже довольно поздно. Я пошел пешком вместе с тем самым интеллектуалом, с которым мы по дороге обсуждали наши успехи на писательском поприще, потому как вместе записались на литературный марафон и примерно знали, кто о чем и как пишет. Придя домой, узнал, что все тоже благополучно добрались до своих пунктов возвращения, и уселся поздничать за столом. После энергичных запевалок все-таки хочется подкрепиться. Я был взбудоражен, написал Лене о том, что это была неплохая идея, хоть и умолчал, что караоке все-таки не мой вариант. Лучше я попрошу ее при встрече петь мне на досуге. Она, думаю, не откажет. А мне голос ее нравится вживую. Да, так и скажу. Ну и под полночь мне вдруг пишет Сашка, мол, работать теперь не работает, отпуск и все дела, а девушка его пока занята уходом за бабушкой, поэтому предлагает что-нибудь поделать через Сеть вместе. Ну, я предложил шахматы. Почему нет? Довольно интересная игра, хоть и временами весьма нудная, но это если со стороны наблюдать и ждать, а в процессе еще как ого-го напряженная и захватывающая. Первая партия быстро окончилась, Сашка-то играл давно как, даже подзабыл некоторые правила ходов, но вот вторая партия была очень даже затяжной и фееричной. Это был какой-то гладиаторский бой на электронной шахматной доске. Никто из нас не хотел поддаваться и сдаваться другому, мы были упрямы, как настоящие ослы на мосту, и отличались тем, что Сашка был крайне осторожен и не спешил рисковать, когда как я отчаянно подставлял ему слабые фигуры под удар и ударял с другой стороны по слабым местам. Мы давно знаем друг друга, и это не позволяло нам проводить разные финты в отношении другого. Когда ты играешь и видишь все скрытые мотивы противника, это не приводит к мгновенной победе, если твой противник также видит все твои. В общем, когда играют два равных друг другу соперника, которые отлично знают сильные и слабые стороны другого, то получается великолепный бой на часы вперед. Я зауважал своего друга еще больше после окончания игры, потому как в таком ракурсе видел его практически впервые. Все это время играл с другими людьми, а вот с ним как-то мы не додумывались играть в шахматы. Наверное, других видов отдыха было много, не до сидячих интеллектуальных сражений. А тут вроде остепенились чуток, успокоились, гормоны утихли, и засели, да как засели! Ха-ха. Извините снова за патетику. В последнее время начал замечать, что как-то я деградирую понемножку, начинаю читать более легкие по смысловому содержанию книги, меньше рассуждать на сложные темы, смотреть фильмы со сложным продуманным сюжетом, да и вообще будто как-то расслабился. Ну да, в домашнем хозяйстве, может, наоборот, стал более приспособленным и умелым, потому что, когда у тебя есть постоянный партнер, который часто заходит к тебе домой и приводит тебя к себе, ты хочешь быть более покладистым и аккуратным. В общем, нужно же впечатление не портить, соответствовать человеку. А Лена и готовит отлично, и убирается в квартире с песнями, и вообще в быту комфортно себя чувствует и разбирается в нем, что мне тоже захотелось быть на ее уровне. Ну или почти. Вы же знаете, как мы меняемся рядом с людьми, к которым испытываем чувства. Мы хотим как-то отзеркалить их в нас самих. И от этого тоже, увы, не отвертишься. Но я лично рад. Хотя не рад только тому раскладу, что будто не умнею с каждым днем. Лена-то вроде не замечает, я для нее и так хорош, а вот мне некомфортно с такими слабыми извилинами в мозгу. Да и, знаете, думать, и думать старательно и глубоко, достаточно трудно бывает, когда рядом стоит человек, от вида которого ты начинаешь глупо улыбаться и забывать о многих вещах. Тем более, когда начинаешь до него дотрагиваться… Блин, снова я не о том. Быть влюбленным для человека, считающего себя гением – потеря потерь, как выражался какой-то недалекий герой сериала. И если вы скажете, что любовь вдохновляет на многое, то я соглашусь с вами – да, еще как вдохновляет. Но только чаще на то, чтобы быть приятным для драгоценного человека. Чтобы стать героем в его глазах. А если герой его с поварешкой в руках, то какая тут речь о толстых фолиантах с откровениями научных умов? Не пытаюсь оправдать себя. Лишь жалуюсь на пробел в своей мыслительной деятельности. Не сочтите за сопливость. Хотя выбрала ведь она меня таким, каким только увидела – смеющимся, болтливым, несносным? Не думаю, что тогда она могла увидеть меня отцом семейства с хозяйственным навыками домовладельца. Значит, ей, на самом деле, не такой нужен. Если она выбрала авантюриста-юмориста, значит, ей нужен именно такой сейчас. И я могу захлопнуть свои сомнения по поводу возможной непривлекательности в ее глазах. Да, все-таки как же мы в себе не уверены, когда идем друг к другу по тропинке любви. Раньше за собой такого не припомню. Уверенности, а точнее, самоуверенности было выше крыши обычно. Теперь по-другому. Теперь хочется по-настоящему нравиться. Быть важным. Быть необходимым. Тьфу ты, снова сентиментальность включилась. Ооо, где мой мачо-образ, скажите пожалуйста, добрые люди? Вы его случаем не находили нигде? А то чувствую себя беззащитным голым младенцем. Надо бы завязывать мыслями уходить к ней. По крайней мере, когда пишу. А то и вправду, «Страдания юного Вертера» какие-то получаются. А я не германский романтик, я Серый человек, гражданин Серой Родины, которая порядком измучилась, наверное, на своей плоти держать таких мыслесодержательных бездельников. Влюбленных, к тому же. Прошу посмеяться. Не получается? А я вот посмеюсь. У нас тут и слезы, и смех сплетаются часто в клубок, который нас ведет по дорожке к нашим несбыточным мечтам-избушкам. День 21 Вы сидели когда-нибудь в тесном и уютном домашнем кругу, рассматривая старые фотографии минувших лет, следя за выражениями родных лиц на черно-белой видеозаписи? Если да, то вы меня поймете. Это очумительно. Особенно в долгие зимние вечера. И вас всех согревает не столько горячий чай, не столько тепло ваших тел и дыхания, сколько тепло ваших воспоминаний и смех семьи. Все забытое вновь начинает всколыхаться внутри вашей памяти, иногда вы даже не можете вспомнить некоторых моментов, но все равно испытываете настоящее удовольствия, которое можно назвать «удовольствием от ностальгии». Если бы вы сидели в одиночестве со всеми этими визуальными картинками прошлого, вы бы чувствовали совсем по-иному. Вы бы, скорее всего, плакали. Но когда вы сидите семьей, все вместе, то рождается только смех. И слезы уже текут от смеха. Или вместе с улыбкой, искренней и радостной. Вы начинаете показывать пальцами на себя в детстве и хлопать большими от удивления (и даже восхищения) глазами, вы смеетесь над проделками младших братьев и сестер и над тем, насколько они изменились или, скорее всего, не изменились совсем. Вы будете громко выражать эмоции, топать ногами, хлопать ладонями по столу, а чаще всего теребить сидящих рядом родственников. В этот момент счастье едино, оно общее для всех. Оно может быть разным по характеру, но это будет счастьем. Именно таким, которое зависит от мгновений. Незабываемые посиделки с семьей чаще всего заключаются именно в воспоминаниях, веселых и беззаботных, о прошлом. Вашем общем прошлом. Вы все – звенья одной цепочки, и вы вспоминаете, как вы еще молодо серебрились на солнце, незатуманенном будто бы никакими тучами. Конечно, в том, что было, имелись свои темные стороны. Каждый из вас об этом знает и помнит. Но сейчас вы видите именно светлые, чарующие магией молодости и наивности кадры прошлого. Именно сейчас вы более, чем обычно, едины со своей семьей. Вы ведь замечали, как объединяет совместное прошлое даже не родных людей? А у вас связь еще прочнее. И оттого еще ярче. Детство – то самое время нашей естественности, которую мы учим со временем скрывать от посторонних глаз. Это наша беззащитная сторона души, мы не хотим, чтобы кто-то мог с помощью ее сделать нам больно, использовать нас в своих целях. И то, что вы вместе с семьей смотрите на свою беззащитность глазами друг друга, объединяет как нельзя лучше. Только родным можно доверить свою жизнь, наверное. Только при них можно быть такими, какими вы на самом деле являетесь. Голыми и фактически, и фигурально. Это законное бесстыдство перед теми, кто знает о вас практически все и принимает такими, какие вы есть. Мне бы хотелось почаще устраивать такие «вечера-ностальжи», но чаще всего не у всех совпадают настроения, планы, свободные часы. Мы вроде как вместе, а вроде как совсем не рядом, по отдельности. Семья вообще загадочна сама по себе, по своей структуре, потому как под одной крышей могут собраться чужие по мыслям, но родные по крови люди, которые, по сути, могут не нуждаться друг в друге. И это бывают люди, которые общаются друг с другом только по выходным, а иногда даже раз в месяц, и потому совершенно друг друга не знающие. Но «семья» ли это в настоящем смысле тогда? Тут тоже вопрос. И вот такие совместные посиделки перед телевизором или фотоальбомом как раз дают нам возможность вспомнить, какие мы были изначально, как мы относились друг к другу, откуда появились наши корни неприязни возможной между собой. Люди часто забывают многое. Новые впечатления затмевают старые. Но, если ты забудешь то, что было с тобой в прошлом, ты не сможешь уйти вперед. А если уйдешь, то недалеко, потому что погибнешь. Опыт прошлых лет и поколений должен оставаться в нашей памяти постоянно, чтобы выживать, чтобы развиваться. Наверное, поэтому мы до сих пор изучаем нашу историю – любую, не только страны или еще какого-нибудь географического места. По сути, мы всегда изучаем историю человечества. Историю тех, кто жил до нас. Каждое новое поколение знает что-то о предыдущем. И это более чем правильно и разумно. Когда я смотрел на свою маленькую сестренку на видео, где ей было от силы несколько месяцев, конечно, я умилялся, смеялся и наслаждался просмотром. Но в какое-то время, смотря в эти большие, немного удивленные, серьезные глаза, заключенные в хрупкое детское тело, я не мог поверить, что из таких вот невинных детей вырастают взрослые злодеи, убивающие друг друга. Неужели потому, что тогда, когда они только открывали для себя мир, он открылся им дверью, покрытой подтеками крови и скрывающей за собой насилие и боль? Неужели то, что мы видели и чувствовали тогда, когда еще не могли даже нормально выговаривать слова, ложится на нашей судьбе несмываемым пятном? И кто может его оттереть, смыть с нам? Мы сами. Но не все могут. Не у всех из нас есть силы. Мы убиваем детей, когда убиваем друг друга. Тех самых детей, которые чисты и непорочны, которые пришли, чтобы испытать счастье, но получают страдания. Если бы мы были взрослее – на самом деле взрослее – мы бы никогда не позволили нашим потомкам плакать от боли. Мы бы не позволили им видеть наши кровавые пятна. Но мы все еще на той стадии детей, которые никак не могут повзрослеть, потому что не успели побыть в безмятежности и не познали радости бытия, которые помогают нам быть мягче друг к другу. Дети, убивающие детей. Понимаете, вы можете себе это представить, да? Ведь так все и обстоит. Взрослый человек, имеющий не просто сознание, а сверхсознание, не нуждается в насилии. И не выдает его после того, как сам был его жертвой. Мы все хотим счастья. Но кидаемся грязью и кинжалами, чтобы прийти к цветам и чистоте. В корне неправильный подход и кривой путь, конечно. Когда я смотрел видео, я видел своих родных в теплом сиянии. Я видел их улыбки. Я видел, как бесконечно горда и счастлива мать, держащая в руках своего ребенка. Я видел нежные руки сильного отца, ласково и осторожно стригущего младенца. Я видел заботливого брата, гладящего свою сестренку по щеке. Я видел сестренку, которая не чувствовала боли и широко и доверчиво смотрела на нас. Я видел себя, улыбающегося, смеющегося, беззаботного. И где эти люди сейчас? Куда делись те мы, не омраченные обидами, злобой и ненавистью друг к другу? Почему сейчас мы не можем жить в мире и согласии, как тогда? Почему мы не говорим «я люблю тебя», как говорили тогда, когда были моложе или были детьми? Что изменилось с тех пор? Ведь, по сути, ничего. Кроме того, что прошли года. Что мы стали старше. Неужели беды появились с нашим взрослением? Неужели взрослым не дано быть счастливыми, как дети? Я не знаю ответов на вопросы. Не могу ответить, почему сердца ожесточились. Почему после безмятежного времени семейной радости пришло время нетерпения к ближнему. Почему начали кусать руки кормящих щенки, превратившиеся в молодых волков. Я не знаю. Я не могу понять, как это все произошло, зачем. Меня, собственно, почти никогда рядом и не было в самые переломные для семьи моменты. Я всегда был сам по себе. Я – отдельный кусок одного паззла. Который не желает встать в свою пазу. Я понимаю свою вину перед родными. Но, если бы мне предложили изменить свое прошлое, я бы отказался. Тем более, изменить что-то в прошлом своей семьи. Не помню, чтобы считал себя спасителем людских душ. А если и считал, то совсем недолго, до первого появления серьезной проблемы, конечно. Я всего лишь обычный человек, который не может ответить себе на самые легкие вопросы, потому что ему страшно смотреть вглубь себя и увидеть неприкрытую ничем правду. А она жуткая, когда на ней нет одежды. Это не мраморная статуя эпохи Ренессанса. Зная, как тяжело жить в семье, держать в тонусе всех ее членов, содержать благоприятную атмосферу внутри, пока еще страшусь создания своей семьи. Я не готов быть ответственным за кого-то, кроме самого себя. Не готов стать для кем-то примером для подражания. Я ведь уже говорил как-то на эту тему, помню. Просто мне все еще тяжело переваривать в голове эти мысли. Семья – табу для меня, табу для разговоров. И я в самом начале еще отношений признался в своей неготовности Лене. Она поняла меня, благодарен за это тоже. И все равно не испугалась начать со мной, таким безответственным и пугливым, серьезные отношения. Может, она сам еще и не задумывалась особо обо всем этом, потому что также, как и я, молода, и нам все еще кажется, что все впереди, что торопиться нет смысла. Тут не могу сказать, правильна ли наша позиция или нет, но она естественна, это мне понятно. Я не позиционер, но призываю вас относиться к семье не как к игре, а как к рабочему процессу, от которого меняется результат, меняется положение в вашем маленьком обществе, от которого зависит сила вашей семьи. Семья – это то, что должно быть на высоком уровне ваших ценностей, вашей затрачиваемой энергии. Если вы готовы отдать все лучшее, что есть в вас, и иметь колоссальное терпение, постоянно улучшая атмосферу в доме, или, как поется, «погоду», если вы уверены, что вы тот самый метеочувствительный маяк, который будет стараться освещать свою бухту светом жизни, то да, вы можете рискнуть стать создателем новой Вселенной. И Богами вы там будете все. Поэтому иногда она может трещать по швам, ведь каждый из вас всесилен и одновременно слишком слаб. Ступайте в эту маленькую лодку, которую вам придется держать на плаву при помощи родных рук, которые могут в порыве страсти вдруг бросить весла. И в то же время семья – то самое место, где вы можете вырастить настоящее дерево счастья. Посадить зерно и вдохнуть в него жизнь. Лена, если бы ты прочла все это, думаю, ты бы поняла меня лучше. Но в то же время я надеюсь, что ты не прочтешь всех этих слов, потому что я хочу показать свое отношение к семье на деле. Ведь по правде, если бы я хотел создать семью, если бы я все-таки рискнул, то я бы предпочел сделать это вместе с тобой. Ты моя первая любовь, и мне не хочется искать другую. Почему-то я верю в тебя. Почему-то я вижу – нас. Может быть, когда мы пройдем определенный путь, держась за руки, и будем сидеть также со своей семьей, как мы с моей, смотря видеозаписи, листая альбомы, я все-таки дам тебе прочесть этот недороман, в котором так много тебя, который пропитан моими эмоциями от наших встреч. И ты уж посмейся над моей патетической романтичностью, посмейся моей наивности и глупости, и я буду смотреть на тебя с любовью. Я и тогда, надеюсь, буду желать слышать твой смех и видеть твою улыбку. И, скорее всего, я буду с еще большей радостью замечать эти черты в нашем ребенке. А пока что – мне страшно. Я заглянул слишком далеко. Это кажется чем-то практически невозможным. Будем ли мы живы? И живы ли друг для друга? Я надеюсь, что ты смеешься теперь, сидя рядом со мной. День 22 Все-таки я более художник, чем мне кажется самому. Когда по-настоящему взволнован, начинаю рисовать. Вот как сейчас. Немножко иногда мешает дрожание рук, правда, но в этом случае неважно. Сестренка написала. Я ее просил всегда обращаться ко мне за помощью, в любое время суток. Ну она теперь и начала постепенно привыкать, советуется, пишет, когда проблемы возникают, иногда звонит, чтобы поговорить и отвлечься, иногда и на видеосвязь выходит. Но мне кажется, прежде чем давать обещания, что вы всегда поддержите человека, осторожно подумайте еще раз, сможете ли на самом деле вытерпеть груз чужих страданий. И не чужих – тем более. Так еще больнее и тяжелее. У нее сейчас такой возраст, когда «розовые очки» с глаз постепенно начинают спадать, и тут нужно быть очень деликатным, нежным, чтобы в один миг очки не разбились. Когда они разбиваются - может случиться всякое. Может случиться смерть. Пожалуйста, я прошу еще и еще раз всех тех, кто хочет стать родителем, тех, у кого уже есть дети и тех, кто имеет в семье младших братьев и сестер – будьте внимательнее к младшим, любите их, дайте их свету, который пока еще горит ярко, освещать ваш дом, не дайте ему угаснуть. Если даже вы сами огарки без огня – не дайте вашим маленьким будущим творцам стать такими же. Нам нужно давать шанс детям жить счастливо. Это великолепное время, когда оно не омрачено болью. Чорт возьми, люди, какие же вы все-таки свиньи (прошу прощения перед животными, но таков ярлык), чтобы вас кто-нибудь да покарал! Живете себе припеваючи, а всего вам мало, ничего-то у вас нет, все-то плохо, и вообще, жизнь не стоит смысла, все тлен и унылость. Да? Так пошли тогда и сдохли, чего тянуть. Дайте место тем, кто может еще радоваться тому, что живет, тому, что думает, тому, что человек. Вы же, люди, своей чернотой и другие жизни омрачаете. И если вы еще получаете от этого удовольствие, то сдохните по второму разу. Бедная моя сестренка. Я бы за нее все, что угодно, отдал, если бы это сделало ее счастливее. Тут ведь главное что – вовремя успеть сказать нужное слово, вовремя поддержать человечка. Быть с ним искренним и откровенным. Любить и еще раз любить, да, по-своему, но чтобы этот человечек чувствовал, что он кому-то нужен. Мы хотим быть кому-то нужными. Мы все кому-то небезразличны. Давайте все-таки держаться за эту жизнь, цену которой вы даже себе представить не можете. Олухи. Да, я буду ругаться дальше, потому что не могу молчать так долго, мне нужно выговориться, и меня поймите. В этой жизни ведь главное что? Главное – суметь пережить. Понимаете? Пе-ре-жить. Жить. Дальше жить, чтоб вас. Я пытался успокоить ее разными словами, но мне самому было страшно. Я не дипломированный психолог, не педагог, не кто-то там из тех, кто разбирается в тонкой человеческой психике и может в любой момент разрулить темный клубок в душе каждого человека (по крайней мере, я так представляю, да, немного романтизированно, в духе «они как волшебники»), и мне постоянно казалось, что я пишу не то, что нужно, не то, что может поднять ее настроение, сделать так, чтобы она снова начала улыбаться и забыла о дурацкой мысли о суициде. Она даже устала слушать меня и заблокировала мои сообщения в одном из приложений, где она и обратилась ко мне с жалобой. Тогда я начал писать сообщения в семейную группу в другом приложении, мобильном, пытаясь достучаться уже до взрослых членов семьи. Но оттуда после моих слов, которые никоим образом не выдавали никому ее горя, она тоже вышла. Тогда мне ничего не оставалось, как просто некоторое время понервничать и подумать, а затем в этом же приложении я написал ей еще несколько слов, благо там еще она меня не заблокировала. Они дошли. Она прочла. Но ответа нет. Конечно, я и не ждал. Но я рад, что она читает их. Я рад, что она еще функционирует. Рад, что делает эти ставшие автоматическими действия. Я ведь знаю, что она плачет. Плачет в темной комнате со всяким домашним барахлом, где пахнет старой кошачьей мочой, пылью и мехом. Это единственная комната во всей квартире, где она может побыть одна. Я ее понимаю. Сам я тоже плакал когда-то в одиночестве, в укромных местах, где никто бы не смог видеть моих слез. Только тогда у меня был брат-ровесник. Тогда у меня была тетя-крестная. Бабушка, готовая в любой час ночи приехать за мной и увезти к себе от боли. А у нее нет никого, кроме нашей общей собаки, которая спасала ее жизнь несколько раз и спасает, быть может, в минуты такого одинокого плача. Сестренка сильнее меня. Она самостоятельна с самых младых ногтей, она сама, чорт возьми, ходила на горшок и за собой его убирала. Она все еще ребенок, ребенок! Почему к ней стали относиться, как к взрослой, еще тогда? Я не хочу детей, потому что я не чувствую еще себя гармоничной и счастливой личностью, готовой сделать счастливыми других. Не хочу делать больно также, как те мнимые взрослые, которых я вижу почти каждый день. Но я бы хотел сейчас, чтобы сестренка была со мной, была мне как дочь, чтобы ей было не так плохо, со мной ей было бы намного лучше, я знаю, я чувствую. Она бы рисовала уже другие картины, без постоянного черного цвета, который она использует сейчас на всех своих рисунках. И я бы развешивал их везде, где было бы свободно пространство, не выбрасывая ни одного, даже самого ничтожного и маленького рисуночка. Она бы не плакала со мной. Но почему я так говорю, почему уверен? Потому что я ей не родитель. Быть родителем для кого-то – задача очень трудная, я говорил. До фига какая трудная. До радуги небесной какая высокая. Сейчас, когда я пишу эти слова, я слышу, как наверху, надо мной, в другой квартире, отец ругает то ли мать, то ли своего ребенка. И я слышу детский плач. Почему так? Почему я вижу столько семейного горя, почему наши дети несчастливы? Потому что вы, ироды, хрены подзаборные, сами те еще нытики и слабаки, потому что вы больны, потому что вы – именно вы, те, кто делает погоду в доме! Я бы сломал бы к чертям собачьим (простите, добрые звери, добрые черти) вас, таких придурочных, таких безвольных, своими руками по всем суставам, которые у вас, оказывается, есть, в отличие от души, как я понимаю. Ну как, как можно делать больно тем, кто в вас нуждается, кто слабее вас, кто любит вас? Как? Люди? Вы охреневшие твари, охреневшие. Не плодитесь, если вы слабаки. Не плодитесь, если у вас нет места, где вы счастливы. Не плодитесь, если вы не умеете радоваться жизни. У вас родятся такие же несчастные, как и вы, дети человечества, и их золотое время будет покрыто, как и у вас, смолой и копотью. Ох. Прошу прощения. Я совершенно отбился сам от рук. Я чувствую, как горит моя грудь от гнева, который я не могу выразить огнем, готовым спалить дотла города. И слава Богу, что не могу. Потому что я неправ. Потому что в гневе и ярости мы все неправы. Мы ослеплены. Нам больно. У каждого из нас есть шанс сделать другой шаг, чтобы перейти на другую дорогу, которая приведет нас к Свету. И мне нельзя так грубо отзываться о таких же людях, как я сам, потому что и я не безгрешен, и мы все равны, у нас свои слабости и силы. Под одну гребенку всех косить – это же глупость тотальная, право дело. Все мы переживаем какие-то трудные периоды в своей жизни, которые совсем не имеют ярких красивых красок, они либо серые, либо темно-кровавые, либо черные и без бликов, в общем, разные могут быть, но самое главное, что, когда они появляются, нам становится плохо. Мы хотим стать маленькими горошинками и укатиться в норки мышиные, как обычно говорят. Без таких переломных, слезных отрезков жизни не бывает самой жизни, так должно быть, это же наши испытания на прочность, они делают нас сильнее. Не умирайте, пока живы, как писалось в стихотворении. Вы еще здесь, и вы нужны. Мне часто кажется, что все творения людей всех поколений, все, что связано с искусством, которое создают своими руками, мыслями – это некий способ передать все мысли, которые волнуют нас, которые не дают нам покоя, что-то вроде «выплескивания пара», но в такой красивой манере. Мы не можем все держать в себе, мы люди, мы должны высказать накопившееся в нас. Мы же размышляем не просто так. И это великолепно, когда мы можем взять себя в руки и начать творить, созидать, создавать. Мы перевариваем то, что до этого «съели», и выплескиваем все на бумагу, камень, любые другие предметы, с помощью любых подручных средств. Мы – творцы, может, поэтому часто слышно в Библии, что «мы созданы по подобию Его»? Если Он есть, конечно. Не могу утверждать его существование, но не могу и отрицать возможность, разумеется. Мы – твари творящие. Думаю, Родион, и ты бы со мной согласился, если бы мы встретились на страницах твоего автора. И, быть может, ты бы забыл о той печали, в которой засел, о той маниакальной мысли, что засела в тебе. Не знаю. Но роман мне нравится, вот о нем и вспомнил (вы ведь поняли, что я о «Преступлении и наказании»? Живущие в нашей стране практически все слышали о нем, я думаю). Все-таки чаще наши литературные герои намного интереснее и лучше нас самих, авторов. Редко когда встретишь обычного героя, который бы был настолько не интересен и пресен, как кто-нибудь из встреченных нами людей. Потому что таких людей нет. Мы все сами по себе книги, которые стоит прочесть, снова повторюсь. Любите же свою жизнь и тех, кто делает (или может сделать) ее осмысленнее и ценнее. Не то я приду к вам после смерти и загрызу. Шутка. Но я все еще зол на глупцов, кусающих руки безруким. Они уже такие, потому что не смогут обнять их. День 23 Проснулся сегодня в недоумевающем состоянии, приснилось несколько снов за раз, довольно разных и интересных, а последний так вообще переместил меня в какую-то мужскую общагу, где я бегал туда и сюда, потому как только заселился к ним. Искал свою комнату, искал другую, более удобную для себя, комнату, искал еще кого-то в этих вроде как незнакомых местах со знакомцами, и все это будто происходило не у меня на холодной родине, куда солнце заглядывает редко, но метко, а где-то в Италии или Испании, не разобрался с местностью. Общежитие находилось в довольно старом и обшарпанном здании, но обшарпанном по-культурному, в европейских традициях. Воздух, помню, проникал в эти большие окна и двери очень хорошо, там вообще было много свободного пространства, не было этих многоквартирных домов впритык друг к другу, зелень всякая вокруг, цветы, мальчишки загорелые, с черными вихрами, тоже бегут куда-то рядом со мной, болтают (хотя я не понял, на каком языке, это во сне не конкретизировалось, потому что в диалог я ни с кем не вступал). И в самом конце сна, когда я спешил на лекции с папками в руках после этой беготни с комнатами, мне на мобильный пришло сообщение от Лены, мол, давай увидимся хоть на восемь-девять минут, ты мне нужен, приезжай. Я тогда подумал: «Хэээй, здорово, что она зовет меня! Я тоже по ней скучаю!», и даже собирался все бросить и поехать к ней, но, мне интересно, как бы я это сделал, если я за тысячу километров от нее? Во снах часто не хватает какой-то логики, впрочем, она им и не нужна. От такой мешанины в голове я поднял голову с подушки в немного ошалелом, но, вспомнил, улыбающемся немного виде, потому что концовка всех снов с Леной мне понравилась, кажется, я думал с просыпа, что она где-то рядом со мной. Но я был один, конечно, и просто решил вживую встретиться с ней как-нибудь на днях. Хотя виделись мы всего день назад. Но это значения не имеет. До того, как встретить свою девушку, у меня, как я уже говорил, не было никаких серьезных отношений, в смысле романтических, но, в общем-то, я не до конца был откровенен: да, в реальности я не был связан никакими узами. Но если брать в расчет мир снов, то тут у меня была одна заноза в сердце, которая начала появляться ко мне после засыпания с пубертатного возраста. Это, наверное, мой мозг решил создать мне Идеальную Девушку, раз уж в жизни я все тянул с поиском живой. Ха-ха. Да, шутка, конечно. Но что-то она мне кажется не такой уж безобидной. Я не могу сказать, какая у нее была определенная внешность – у нас у всех ведь есть внешний облик, который остается практически неизменным после нашего превращения в лебедей, а вот у нее не было одного облика. Она постоянно меняла обличие в каждом сне, в котором появлялась. А узнавал я ее только по половому признаку и по глазам. Ну да, и тут снова глаза, видимо, это мой фетиш все-таки. Даже когда ее глаза, вслед за телом, меняли вид, то есть, цвет и форму, я все равно узнавал их по характерному блеску, по характеру глаз. Понаблюдайте за своими хорошими знакомыми, когда они надевают линзы цветные, или когда надевают маску на лицо или красят его – вы все равно узнаете, что это они, потому что глаза выдают нас лучше всего, с потрохами, как говорят. Вот и ее выдавали. И вот, видя ее часто, не испытывая первоначально к ней никаких эмоций, кроме удивления и недоумения, я вскоре влюбился. Ну конечно, в принципе, в моем возрасте, том возрасте, когда необходимо в кого-то влюбиться, и мне пришлось вкусить «отравы» (ну ладно, не отрава, просто маленькая доза яда для дальнейшей выносливости организма к нему. Как прививка, получается, которая вносит в тело капельку вируса, чтобы организм им «переболел» и стал Геркулесом в борьбе с ним). И заболел я от этой отравы ого-го еще как сильно. Прямо-таки изрисовал все свои тетради и альбомы ее образами, глазами, исписывал листки словами, которые она роняла, клал под подушку желание, в котором я просил о том, чтобы снова ее увидеть, ну и так далее. В общем, все, что делают обычно влюбленные подростки. Только вот я влюбился не в человека, то есть, не в реального человека. И это было, конечно, предрешено заранее, бессмысленно, я и сам был не такой глубокий дурак, чтобы этого не понимать, но что поделаешь? Она казалась мне Идеалом, до которого ни одна знакомая девчонка самой привлекательной внешности не могла дотянуться. Мне даже кажется, что я молился на ту незнакомку, как когда-то молился Богу (да, я был крещен по своей воле в православной церкви, но историю о том, почему отказался от веры, расскажу как-нибудь потом). Да и стихотворения в ее честь у меня тоже остались в памяти компьютера, на вырванных страницах тетрадей. Мне кажется, что подобная ситуация приключилась не только в моем случае. Подозреваю, что у многих людей, независимо от возраста, во снах вдруг появлялись Он или Она, которые были настолько прекрасны, настолько подобны небожителям (ну или подземным жителям, может, кого больше привлекает темная сторона), что замирало сердце, что не хотелось просыпаться, а остаться на веки вечные во сне. Знаете, даже звучит страшно. Это же, получается, смерти подобно. И вот я теперь думаю – может, это к нам приходит как раз таким образом Смерть в гости? В те часы, когда мы менее всего готовы к атакам с любой стороны. Когда наши лица разглаживаются, а души на миг открывают свои створки. И вот она приходит в свободное от работы время (хотя, думаю, Время вообще над ней не властно), и начинает людей в свою сторону привлекать: может, найдется кто послабей духом, да и кинется ей в объятия, даже не подозревая, что Он и Она – это матушка Смерть. А потом поди да разберись, чего вдруг человек, молодой еще, полный сил, ничего не испробовавший по-настоящему, вдруг да и заснет вечным сном. Хотя и от реальных отношений люди тоже, бывает, отчаиваются не хуже, чем от таких вот, не имеющих финала. Но мне вот всегда казалось, что то, что происходит в жизни, можно исправить все равно, и отношения также – либо подправить, поговорив по душам, либо отказаться, раз другого выхода из страданий не видится, ну или другими многочисленными способами. Выход есть, это точно. А вот там, где вообще никаких стен даже и не намечается, нет ни входа, ни выхода, одна неразбериха, иссушающая тело. Страшное все-таки дело – влюбиться в того, до кого дотронуться не сможешь даже. Не могу точно сказать, по этой ли причине, что я изобрел в голове Идеал Той Самой, либо по другой, у меня не было никого до Лены, но подозреваю, что сны тоже были в заговоре. Шутка ли, влюбиться в Ту Самую и фыркать на других, потому что они обычные люди? Идеалы во снах-то и бывают только. Ну, и в книжках, фильмах, разумеется, во всех проявленных фантазиях людей, в общем. А в жизни мы все люди. И искать идеал нужно не тот, который нравится всем поголовно, потому что такого и нет, а тот, который подходит именно тебе. Да и то со временем поймешь, что не идеал. Да и сам ты – не идеал, конечно. Так что все нормально, все хорошо. Это я сейчас так легко говорю обо всем этом, а тогда, в подростковые-то годы, как переживал, вы бы меня видели. Смеялись бы, и я бы с вами, потому что так серьезно относиться к тому, чего нет, немножко комично. Или я все-таки с возрастом огрубел сердцем. Тоже весьма возможно, язвительность меня и выдает временами. Какое мягкое, нежное сердечко будет показывать клыки, улыбаясь? Не будет, конечно. Мягкие сердца на то и мягкие, чтобы улыбаться застенчивыми и пухлыми губками этому миру, утыканному глыбовидными клиньями режущей действительности. Тьфу, загнул опять с оборотами, ну да ладно, что взять с меня, поэтического прозаика. Хотя это я себе комплимент сделал.Чорт. Вот сейчас сижу и думаю – рассказать ли со временем Лене про те сны, или себе оставить? Не все ведь выкладывать человеку, даже самому ближнему, некоторые вещи лучше оставить при себе, чтобы другому больно не сделать или неприятно. Мы же не подснежники, и у нас есть шипы роз, которые могут колоться. Если у вас уже есть пройденный путь за спиной, конечно, это дети наши невинны и чисты, у них шипов нет. Хотя, пожалуй, даже они порой делают больно, когда смотрят на нас большими глазами и задают вопросы, которые ты не хотел бы слышать. Или говорят правду, которая любит резать, как бумага кожу. Не смертельно, но ощутимо и оставляя порезы. Если расскажу, то обязательно с упоминанием такого факта, как глаза. Потому что она, Лена, может быть Той Самой, но настоящей, живой, той, которую я встретил наяву. Может ведь быть, что за несколько лет до нашей встречи ее образ начал приходить ко мне во сне? Вы помните, скорее всего, что влюбился я, увидев глаза как у ночной пришелицы, так и у земной красавицы. И если это просто совпадение – а это возможно, я верю в то, что совпадения бывают и подчас невероятные – то довольно интересное и многое открывающее во мне самом. Глаза. Они могут рассказать вам о человеке до того, как вы увидите его тело, как вы услышите его слова. Наверное, с самого своего детства я восхищаюсь ими. Это ведь такой передатчик эмоций, который не сравним ни с какими мимическими, голосовыми и другими особенностями, это самая совершенная формула нашей души, которая подвластна расшифровке, потому что она есть. Это грандиозный набор всех красок мира, это комбинация цветовых изменений в самых безумных воплощениях. Считайте меня глазным маньяком, но да, прекраснее глаз у человека во внешнем облике я пока не нашел для себя. И более верного ориентира для распознавания любой личности тоже не знаю. А теперь посмотрите в мои глаза. Ох, вы ведь их не видите. Какая жалость. Сейчас бы вы заметили яркий свет восхищения пополам с вдохновением. И такими глазами я чаще всего смотрю на вас, на людей. День 24 Интересно, вот вы относитесь к кому – к зрячим или не очень зрячим? Я, например, ко вторым. У меня зрение не то чтобы совсем «ужасное», но лично мне навевает ужас – минус шесть. На двух глазах. Эх. Я даже забыл, как видел тогда, когда видел отлично – то бишь, в детском это было периоде. Дальше спад пошел. Причины? Чтение при плохом освещении книг ночью и рисование мелких персонажей при том же ночнике. Ну и плюс генетическая предрасположенность со стороны матери. Вот такая вот проблема. Хотя можно ли назвать это проблемой сейчас, когда у нас так развиты корректирующие средства для улучшения зоркости? И очки какие угодно и для кого угодно, и линзы самые разные, да медицина предоставляет неплохие услуги по исправлению таких глазных казусов. Людей с идеальным зрением практически нет. Людей с хорошим зрением меньше, чем тех, у кого оно не очень. Почему так? Только ли из-за нарушения какого-то генофонда и ухудшения экологии в мире? А мне кажется, тут еще вмешалась наша действительность. Теперь нам не обязательно иметь отличное зрение. У нас множество вещей, которые могут дать нам такое зрение или даже заменить его полностью. Хотя меня это не так чтобы сильно радовало, но и совершенно не огорчает, конечно. Куда мне, горемычному, слабоглазому, да без своих очков? Наверное, каждому из вас было боязно в первый момент надевать новые очки либо линзы. Ну, всякие мысли приходят типа: «а что подумают другие?», «а не испортит ли это мой внешний имидж?», «а что будет с моей репутацией?», и так далее, и тому подобное, мы об этом слышали не раз и видели такое, может, еще больше. Вообще, что-либо делать в первый раз всегда как-то нервно получается. Ну или не нервно, но все равно чувствуется какая-то ответственность, торжественность момента. А потом…привыкаешь. Люди же ко всему привыкают. Я так считаю. Ко всему – то есть, реально, ко всему. Как к хорошему, так и к плохому. И со временем это становится частью их самих, если происходит с ними на протяжении продолжительного времени. Поэтому советы различных «тренеров жизни» по поводу того, что самое главное – начать, делать, закрепить, а дальше это войдет в привычку – правда. Да, мы привыкаем ко всему. И пока я не могу усомниться в этом своем выводе. Может, когда-нибудь потом я пойму, что он был ошибочным, знать не могу. Однажды Лена спросила меня: а от какого из своих чувств восприятия ты бы смог более безболезненно отказаться? Она имела в виду классические пять чувств у человека: зрение, осязание, слух, обоняние и вкус. Я тогда ответил, что, мол, мне бы не хотелось ни с каким из них расставаться, и что пропажа любого из них так и так сказалась бы на мне отрицательно. Но, подумав, я предположил, что это могли бы быть вкусовые рецепторы. «А как же еда? Ты бы не чувствовал вкус еды!», спросила она. Я сказал, что да, так и было бы, но это не так страшно, как потеря, например, того же зрения. Зрение я бы не хотел терять совершенно. Это моя самая сильная связь с миром, как и у многих других людей. И самая слабая часть из перечисленных органов чувств, к сожалению. Помню такой момент в школьные годы: мы с братом тогда учились в одной школе, и это был класс эдак четвертый или пятый, что ли, все были такими активными. Мой братец любил побегать в коридоре со своими одноклассниками – в общем-то, там все бегали на переменках, ничего удивительного в этом нет. Хотя частенько случались всякие казусы – то ушибы, то синяки, то царапины, то зареванные лица, ну, вы понимаете, как это бывает у школяров. И тут мой брат почему-то уселся на полу в коридоре, когда отзвенела большая перемена, и все бегом добирались до своих классов. И тогда моя одноклассница (а я был на класс старше брата) со своими длинными, накрашенными ногтями, прыгая, побежала мимо брата, и как-то так получилось, что она ему этими самыми ноготочками попала в глаз. Или глаза. Вот точно не припомню. Конечно, ему было больно. Конечно, обидно. Но за девчонкой он в погоню не успел, так как глаза начали слипаться от слез и боли. Его отвели в медпункт, а оттуда отправили с родителями, которые спешно приехали к нам, на машине скорой помощи в больницу. В больнице он пробыл недолго, и уже на следующее утро его привели домой, с повязкой на глазах. Мне было так интересно тогда наблюдать за ним. Я почему-то не испытывал тогда никакой жалости, сострадания. Посидев за обедом вместе, послушав историю брата, я взял его за руку и повел в комнату. Но тут во мне проснулась моя…кхм…садисткая сторона, и мне захотелось поиграть с беспомощным братом. Знаете, мне тогда даже в голову не приходили мысли, что ведь он мог остаться слепым до конца дней. До сих пор удивляюсь своей бездушности. Я повел братца назад, в гостиную, и велел ему подождать, послушать мультфильмы в телевизоре, мол, я пойду ему кровать стелить. А сам взял с кухни стулья, поставил рядком перед дверью нашей с ним общей комнаты, затем принес из нее плед и одеяло с подушкой, а затем покрыл эту «кровать» всем этим добром. Ну, мол, кровать же, должна быть мягкой, вселять уверенность. Закрыл аккуратно дверь, посмотрел с удовлетворением на свое творение, пошел наконец за братом. Он был уставшим немного, явно спать хотел, поэтому быстро, без лишней суеты взял мою руку, и я его стал водить по дому, говоря, мол, что веду в комнату. Брат шел молча, неуверенной походкой, постоянно шаря перед собой рукой. А я его то к косяку какой-нибудь двери подведу, то впритык к дивану, то еще куда – чтобы, значит, посмотреть, как он будет об эти вещи спотыкаться и как реагировать. Брат почему-то особо не жаловался. А затем я все-таки подвел его к той «кровати». Говорил кучу теплых слов, мол, сейчас я его уложу, будет он спать, все хорошо, мы в комнате. До сих пор помню эту картину: дневной свет из стекол двери нашей комнаты лил в тот самый проходной коридор, узкий, как пенал, где я постелил «постель», и брат, шарящий рукой в воздухе, освещаемой солнечными лучами, которых он не мог видеть. Его кожа белела, как и повязка на глазах, в сумерках темного коридора. А я не мог сдержать улыбку, я подавлял в себе смех. И, знаете, я его уложил на стулья, укрыл, все ворковал над ним, а он даже не пытался перебраться на настоящее ложе, ведь наверняка он понимал, что это совсем не кровать. Видимо, он был подавлен. Он тогда, в тот момент, не чувствовал сильных эмоций, и ему просто хотелось провалиться в сон. А то, что я дрянной брат, об этом он, может, даже не подумал. Такое апатичное безразличие тогда было на его безглазом будто лице. Сейчас эта история напоминает вам, наверное, какой-нибудь рисунок маслом, где страдает невинный ангел и глумится над ним злобный демон. Честно говоря, мне именно такое этот рассказ напоминает. И теперь я понимаю, как много раз был неправ. Как часто был зол, равнодушен, бессовестен. Даже аморален. Сейчас мне стыдно за все те вещи, что я совершал. Нет, я не убийца, не насильник, но я точно не был Человеком. В принципе, и сейчас им не являюсь. Но хотя бы иду по дороге, которая, как мне кажется, может привести к такому состоянию души. Также я помню, это было не так давно, как встретил по дороге домой слепого старика, который никак не мог ухватиться за ограждения у дороги, чтобы идти прямо и твердо. Мне стало не по себе, я подошел и предложил свою помощь. Он сначала не расслышал, потом отнекивался, а затем все-таки согласился, чтобы я его довел до подъезда. Я взял его под руку, и мы неторопливо пошли в ту сторону, которую он мне указывал словами. Мы шли, он говорил о молодежи, а затем я решился спросить, мол, где его родственники, которые могли бы так сопровождать его. Он помолчал, затем ответил нехотя что-то вроде того, что все работают, всем некогда, ему нужно учиться самому передвигаться, без помощи, потому что каждый раз ведь не будешь просить всех постоянно быть рядом. Я был внутренне не согласен с этим, но промолчал. Затем он начал задавать вопросы мне, я отвечал, и мы дошли до темы книг. Тогда старик мечтательно заговорил о том, как он раньше любил читать книги, сколько книг уже прочел, и какая радость была в этом чтении. И что сейчас он очень сожалеет о том, что больше не может этого делать. Что именно эта невозможность чтения огорчает его больше всего. Тогда я послушал и сказал, что это исправимо, ведь ему может читать кто-нибудь из родных. Тут он снова замолчал, и тогда я быстро перешел к другому способу, вспомнив об аудиокнигах. Стал расхваливать эти аудиозаписи, говорить, что сейчас очень много книг уже перенесено на такие чтения, и читают отлично, в большинстве своем профессионалы, владеющие голосом, в общем, с воодушевлением рассказывал об этом, думая, что нашел выход из ситуации. Пожилой человек слушал меня, задавал уточняющие вопросы, воодушевился даже, как мне показалось, видя его задумчивое лицо, но потом он вдруг произнес: «Да, это отличное придумали, но все-таки это не то… Читать, видеть буквы, страницы перелистывать – это другое… Это не заменишь». Тут уже замолчал я. Мы дошли до нужного подъезда, и слепой человек сказал, что дальше он уже справится сам, поблагодарил меня, мы обменялись любезностями, я напомнил ему об аудиокнигах, и мы разошлись каждый по своему пути. Больше не видел его в этом районе. А я жил совсем неподалеку от его дома, как оказалось. Я глубоко сочувствую тем людям, которые не могут видеть. Хотя сочувствовать тем, кто не читает эти строки, не могу, потому что они как раз-таки в этом случае счастливчики. Ладно, снова пошутил невпопад. Для меня потеря зрения – один из самых глубоких страхов наряду с потерей близких. Я не представляю эту жизнь без встречи рассветов, без проводов закатов, без гляделок с друзьями, без сияющих глаз своей любимой, без лиц родных, без красот, немыслимых красот этой живой природы, которая вокруг, пышет своей невообразимой силой совершенства. Я хочу видеть этот мир. Восторгаться этой красотой. Я эстет, мне нужны великолепные виды! Я знаю, что зачахну, если перестану все это вокруг наблюдать. Мне достаточно взглянуть в глаза Лены, чтобы увидеть там весь мир как на ладони, и я этого не хочу лишаться. Этот мир слишком грандиозен, чтобы не запечатлеть его в своей памяти. Выразить его своими творениями. Почувствовать его и прикоснуться взглядом к Жизни. Поэтому я благодарю, не знаю, кого, но смотря на небо – за то, что я могу видеть. За то, что я вижу. И меня не волнует, что я вижу мир зачастую искаженно, неуверенными мазками, расплывчато. Самое главное – я вижу. И так я существую. Спасибо. День 25 Интересно, как бы мы жили без лжи? Вот представьте, что все бы друг другу постоянно говорили правду, везде бы царила истина, честность. Вроде звучит неплохо. Но как-то это все странно. Непривычно совершенно. Это как разобрать старый собранный паззл и собрать его заново, предварительно стерев все краски на кусочках. Я вот с детства не привык врать людям. Как-то так получилось, что мне это, собственно, и не нужно было. Скрывать было особо нечего, выгоды никакой для себя не искал, все будто и так приходило на блюдечке с каемочкой (ну, не обязательно голубой), произвести впечатление тоже особо не старался. В общем, такой милый «хороший мальчик», которого никак за руку не поймаешь, потому что мальчик ни о чем не соврал, если даже и делишки какие за ним водились. Хотя, знаете, если придумывание выдуманных историй считать за вранье, то я тот еще Буратино, у которого нос уже никогда не станет прежним. Потому что сказки рассказывать мне нравилось и нравится по сей день. Нет-нет, да что-нибудь придумаю новое, и язык зачешется поведать кому-нибудь. Ну, или пальцы, в последнее время они у меня чаще чешутся. Мне еще повезло, что печатаю я довольно быстро, то бишь, успеваю писать за своими мыслями, как слово в голову приходит, так я его и печатаю. А то, говорят, бывают разные проблемы с печатанием у людей – то пальцы отстают и не поспевают за головой, то голова, наоборот, за скоростью пальцев не поспевает. А мне вот повезло с этим. Чем старше я становился, тем более у меня увеличивался круг знакомств, и тем более я стал замечать, что люди бывают совершенно разными, и что люди очень даже неплохо умеют притворяться и лгать друг другу. Помню одного своего друга, мне тогда было примерно лет тринадцать, когда мы с ним познакомились, и вот он очень любил врать. Постоянно этим занимался, напропалую, врал не только друзьям и знакомым, но и родителям, сестре своей. Хотя парень был неплохой, но почему-то у него была такая странная особенность. Я сначала не замечал ее. Потом стал подыгрывать ему, тоже хвастал и врал, чтобы показать, «кто тут самый крутой выдумщик». А затем, когда мы уже совершеннолетними стали, я начал задумываться – а почему? Зачем ему нужна была эта ложь? Чего он с ее помощью добивался? Теперь я понимаю, что друг был очень не уверен в себе. Он считал себя непривлекательным, не заслуживающим особого внимания, его родители часто ругались друг с другом, скандалили, обманывали как супруга, так и свое чадо, чтобы скрыть алкогольные посиделки или угары. С сестрой он тогда тоже был не в ладах, постоянно конфликтовал, помню, они частенько дрались друг с другом. И, чтобы как-то уважать себя и быть уважаемым в своем кругу, ему приходилось придумывать множество ненастоящих фактов о себе, о своей семье, о своих друзьях. Я помню, что не врал он только мне. То есть, придуманные истории мы рассказывали друг дружке в подъезде частенько, да, но реалии свои не скрывали от другого. Потому что – ну, а в чем резон что-то скрывать, когда вы живете практически дверь в дверь? Наши квартиры находились напротив в одном подъезде на одном этаже. Так что скучать в то время точно не приходилось. Этот друг сейчас вырос, у него появилась невеста под стать, он стал красивым, уверенным в себе жгучим брюнетом (меня всегда удивляла эта его естественная чернота волос с синим отливом), и он постепенно начинает исправляться – перестал ходить по увеселительным местам, принимать сомнительные вещества, искать неприятных знакомств, а также внимательно следит за своим здоровьем и старательно учится в институте (недавно восстановился заново, решил за ум взяться). Так что за него я очень рад. Хотя он и до сих пор, бывает, любит приврать. От привычки, тем более детской, тем более той, что была у вас продолжительное время, очень непросто избавиться. Почему я вспомнил его пример лжи – потому что врать он не умел. Вот честно, было понятно, что он привирает, хотя он прекрасно мог многие чувства скрывать, и никто не мог догадаться, что у него на уме. Но вот с этим враньем как-то он не дружил, хоть и старался сделать это как можно лучше и незаметнее. А другие мои друзья тоже, конечно, привирали временами, общаясь со мной или общаясь при мне, но они делали это плавно, незаметно. Хотя и не старались преуспеть в этом деле. Я, кстати, чем взрослее становился, тем чаще мне пришлось начинать лгать другим, особенно родным и друзьям. Родным – чтобы прикрыть спину друзьям либо братьям или сестрам, а еще для того, чтобы почем зря не волновать их. Друзьям – чтобы не обидеть кого ненароком, потому что общения вокруг становилось все больше, и времени надо было уделить каждому новому другу либо приятелю. Мне не нравилось этого делать, я всегда испытываю муки совести, даже из-за самого безобидного и маленького вранья. Хотя в детстве не помню, чтобы меня кто-нибудь за это особенно журил. Да и не за что ведь было, как вы помните. И также у меня появилась неприятная черта, вместе с ростом своей «популярности» в разных кругах знакомств – я сам начал привирать для своей репутации. То есть, начал попросту преувеличивать какие-то достоинства, преуменьшать какие-то недостатки, перекладывать иногда вину на других, ну, и другие нехорошие штукенции вроде этих. И с удивлением подмечал за собой эти маленькие секретики лжи. И сам же внутренне краснел от них. То есть, по сути, я начал все больше и больше превращаться в лицемера и краснобая. И сейчас, когда я сузил свой круг друзей и знакомых, с которыми поддерживаю активное общение, все это неприглядное дело с ложью вроде бы устаканилось. Хотя я все равно иногда замечаю за собой что-то недоговоренное или умалчиваемое. А может, гиперболизированное непонятно для чего. Я не думаю, что людям нужно знать всю правду. Правда, как я уже говорил, довольно неприятна на вид, она может сделать больно или повредить психику. Поэтому неплохо, наверное, что люди до сих пор не рубят правду-матку каждый божий час. Да и правда ли это? Та ли правда, что едина для всех? Вряд ли. По сути, у каждого ведь своя правда. Поэтому и смысла особого нет в том, чтобы стремиться к единственной верной Правде, потому что все вместе мы ее просто не можем увидеть, понять, принять. Может быть, пока что. Этого тоже не могу знать. Говоря о детских временах, вспомнил один интересный факт о себе. Когда я был маленьким, когда еще не начал ходить в школу, все люди вокруг казались мне одинаковыми, похожими друг на друга. Они различались только по запаху, по предпочтениям в цвете одежды, по голосу, характеру и отношению ко мне. Ну и, конечно, внешне различались, я это прекрасно видел, потому что лица людей для меня самый ясный и запоминающийся признак. Но, даже пойдя в школу, закончив три класса, перешагнув в среднее звено, закончив пятый и шестой классы, я все никак не мог понять, о чем говорят люди, когда называют себя странными прозвищами «русский», «метис» и так далее. Я смутно понимал, что шло какое-то деление между какими-то отличиями среди людей, но никак не мог дойти до мысли, что у людей есть такая внешняя черта принадлежности к народам, как национальность. Для меня совершенно не имело значения, с каким цветом кожи и глаз стоящий передо мной человек, с которым я общаюсь. Люди разные внешне, но суть была одна для меня. И вот когда я перешел со своим лучшим другом детства Сашкой во вторую нашу школу, это было в классе седьмом, кажется, то там мы познакомились с одним бойким парнем, сразу покорившем нас своей симпатией к нам и предложением дружить с ним. Мы учились в одном классе изначально, и я помню, как через полгода нашего с ним знакомства это парень, сидя со мной за одной партой, вдруг спросил меня: «Слушай, я не пойму, все приглядывался к тебе и приглядывался, вроде как хорошо могу расы и национальности определять, а вот кто ты, так и не понял». Я тогда немного опешил и решил снова представиться по имени, назвать бывшую школу и так далее, но тогда этот парень засмеялся и воскликнул: «Да ты чего! Я же спрашиваю, какой ты национальности!». Национальности? Это слово вогнало меня в ступор, и я не знал, как точно ему ответить, и, в общем-то, не очень понимал самого значения этого слова. Затем этот новый друг объяснил мне, несмышленому, какие есть у нас в городе национальности, как они выглядят – на примере учащихся с нами людей, какие у них характерные признаки присутствуют, и так далее. Именно тогда я усвоил, что есть и такое разделение между людьми. Не очень меня это и обрадовало, потому что это была еще одна причина, по которой люди хотели найти не сходства, а различия между собой. Но именно тогда я всерьез увлекся этой темой, и на протяжении долгих лет внимательным образом изучал особенности характеров людей в зависимости от их национальной и языковой принадлежности. Для себя я тогда сделал немало выводов. Один из них был тот, что у каждой нации свои прекрасные особенности внешнего облика, делающих людей вокруг немножко уникальнее. Особенно меня всегда привлекали такие же, как я, люди смешанных рас и национальностей. Потому что установить их принадлежность чему-либо всегда сложнее, а от этого интересней. И под конец снова хочу подивиться тому, насколько все сложно устроено в мире, а мы, люди, с каким-то фанатичным усердием усложняем его еще сильнее. Смешные мы. Просто жить, кажется, не в наших привычках. Ну что ж. Так тоже интересней. Любопытство во все времена гнало нас вперед, к открытиям, так что удивляем и машем дальше, удивляемся и идем вперед. День 26 Сегодня у нас воскресенье, тот самый день, который чаще планируешь провести с семьей или друзьями. У меня получилось и так, и так: несколько дней назад вместе с Саней купили заранее билеты на каток себе, моей сестренке, Лене, а также с нами собрались пойти подруга Лены и мой друг, так что нас было шесть человек. Очень даже неплохо для экстренного по времени похода в Ледовый дворец. Целая маленькая команда же, получается. Мы взяли билеты сразу на два сеанса с тридцатиминутным перерывом, так что и покататься, и отдохнуть у нас было времени хоть отбавляй. Но вот с сестренкой неувязочка по дороге вышла: мы сели вроде как на свой маршрутный автобус, а в итоге повез он нас не по той дороге, пвотому как другую то ли перекрыли, то ли запрудили автомобили, что водителю пришлось сделать такой крюк, не разобрался, а потом еще проехали свою остановку и вышли на другой, более далекой, потому что автобус не остановился на нашей. Видимо, водитель задавал вопрос насчет выхода людей на той остановке, но мы с сестренкой не услышали – были заняты как разговором друг с другом, так и разговорами по телефону торопящих нас друзей. В итоге пришли мы с пятнадцатиминутным опозданием, и Лене пришлось тоже зайти позже, ведь ее билеты были у меня на руках. Да, неудобно вышло. Но я все равно смеялся по пути обратно с той остановки, потому что эти две неудачи дорожные были довольно неказистыми и нелогичными. Хотя и ругался (нет, не матом, не в моих привычках употреблять грубый лексикон) в порыве эмоций в нашем пешем забеге. Кататься было здорово, очень здорово. Когда есть друзья на льду, катание получается позитивным каким-то, уже не ездишь в меланхолическом раздумывании под любимую музыку в наушниках, а полностью включаешься в процесс скольжения и следишь за всеми участниками игры. Мы играли, конечно, в «голю», до других игр пока не дошли, так как уровень владения конькобежным спортом у всех разный. Подруга Лены, например, сегодня вообще впервые на лед вышла, хотя держалась, не в пример прочим моим знакомым, классно – не боялась упасть, двигалась резко, смело. Мы ей всей компанией помогали, поддерживали, а еще советы давали, как именно держать тело и двигать ногами, чтобы скольжение получалось более плавным и похожим, в общем-то, на скольжение. Самыми быстрыми на льду были мы с Сашкой, потому что катаемся давно, привычное дело. Но друзья и сестренка старались всякими правдами и неправдами кататься быстрее, поэтому в «голю» все равно удавалось играть с интересом для всех. Ну, и мы поддавались, не буду лукавить, временами, а то какой же азарт бежать за жертвой, которую, ты точно знаешь, никогда не догнать? Падали мы все, кроме моего друга, он был самым спокойным в нашей компании, даже не играл с нами, по сути. В своем мире присутствовал, ему так удобнее было на льду, хотя на земле он отлично общается со всеми нами. Особенно с Леной. Мм, скажем так, я до сих пор ревную ее к нему. Потому что у нас была общая, довольно неприятная история становления знакомства, дружбы. Так получилось, что в начале этого года я вновь начал общаться со своим старым знакомым, который до сих пор никем не понят, но знает многих неординарных людей. Мы с ним катались на сноубордах частенько в начале года, и как-то на одной из встреч со старой нашей компанией присутствовала новая личность – довольно миловидная девушка с интересным складом ума и неплохим юмором, от шуток которой я довольно часто смеялся до упаду, и, видимо, именно этим и зацепил ее внимание. Мы стали с ней часто общаться – так получилось, что жили мы недалеко друг от друга, поэтому шли после общих посиделок компанейских домой вместе. Ну, и по дороге, понятное дело, общались, узнавали друг друга лучше. Мы поняли, что у нас много общего, что нас интересуют философские проблемы, что нам нравятся долгие, глубокие разговоры обо всем. В общем, мы стали дружить. Уже вне группы началось наше общение с сообщениями по ночам, переписками. Со встречами время от времени, но я с ней наедине особо не хотел пересекаться, кроме общей дороги домой, так как понимал, что хорошо такие беседы не всегда заканчиваются. Я знал, что не испытываю к ней чувств, и очень надеялся, что и она будет относиться ко мне только как к хорошему другу. Но, конечно, кто ж сердцу прикажет? Оно у нас своевольное ого-го как. Через некоторое время наступил тот день, когда все библиотеки мира открывают двери для общественных веселий – в них проводятся лекции, семинары, тренинги, мастер-классы, турниры по настольным играм, выставки и далее, далее по списку. Называется это действо «Библионочь» (по крайней мере, в нашем городе), и проводят эти встречи и вправду в вечернее время, протягивающееся до самой ночи, кажется, до полуночи. Мне нравится участвовать в таких мероприятиях, там можно узнать много нового, встретить старых знакомых и познакомиться с новыми. И договорились мы там собраться с этой девушкой (назовем ее Владой), моим другом, с которым катались сегодня (Илья), с парочкой интеллектуалов, состоящей из моего старого знакомого парня и его девушки, и должна была прийти лучшая на тот момент подруга Влады. Да, это была Лена. Я тогда много слышал о ней от Влады, было понятно, что они были привязаны друг к другу, как мы с Сашкой. На той Библионочи выступала моя тетя, приехавшая на несколько дней в наш город из Америки, проводила тренинг для желающих. И поэтому я хотел-не хотел бы, а все равно туда пошел, потому что не поддержать родную крестную никак не мог бы. И я пришел туда раньше друзей, сидел сбоку от сидений, где разместились желающие, и слушал краем уха ее монолог (я уже давно знаком с ее речами, принципами обучения и поддержки, поэтому меня это не сильно интересовало). Со мной рядом стояла моя знакомая, мы учились на одном курсе, но она была в отделе журналистики, и пришла снимать на камеру все интересные события той Библионочи. Мы иногда перекидывались друг с другом фразами, но, в общем-то, сильно не мешали, потому что общих тем особо и не было. Тут я получил сообщение на телефон отВлады, а потом и от Ильи, что они уже находятся внутри помещения и ищут теперь меня. Я отписался, указав свое местоположение, и стал спокойно ждать их на том же месте – меня отлично было видно со всех сторон, так как стоял я в проходе, рядом с книжными стеллажами. Через некоторое время я почувствовал на себе взгляд со стороны входа, повернул туда голову и увидел сначала улыбающегося Илью, который шел ко мне с объятиями, за ним – Владу, поправляющую прическу, и еще одну девушку, на которую изначально не обратил внимания, а за ней скромно шествовали наши влюбленные в очках. Все мы поздоровались друг с другом, я сердечно обнялся со своими старыми друзьями, а затем Илья, повисая немного на Лене, познакомил и нас. Я затем уточнил у Влады, та ли это девушка, о которой я слышал, и она ответила утвердительно. Лена тогда посмотрела большими глазами на Владу и спросила о том, что же она о ней говорила, но я отшутился, что «только хорошее». И так и было на самом деле. Затем я дослушал до конца тренинг тети, в это время мои друзья то стояли (или сидели) рядом со мной, и мы обменивались шутками, то убегали парочками (Лена с Ильей тогда вместе ходили), а Влада оставалась рядом. Затем, когда тренинг закончился, я поздравил тетю, поприветствовал ее местных друзей, затем встретил родных, а потом проводил всех к выходу, сказав, что я остаюсь здесь, с друзьями. Поднявшись обратно наверх, я увидел всю нашу компанию в сборе, и мы дружно прошли к столам, где играли в настольные игры. Но через некоторое время Илья уведомил нас, что ему нужно торопиться домой, и мы с ним попрощались, сев за стол с другими играющими людьми с Владой и Леной, наша пара же отказалась принимать участие, сев позади нас и решив наблюдать за ходом. Это была «Мафия», кстати, игра, за которую мы сели и в которую нас дружелюбно приняли играющие. Другие столы были забиты участниками. Игра была, конечно, эффектной в плане наших общих уверток, подозрений, обманов и наигранного лицемерия. Я тогда заметил, как приятно улыбается Лена, как она смеется. В одной из игр (мы ведь каждый раз начинали заново после поимки «преступника») мне попалась карточка «мафии». Во время всей игры я широко улыбался, и поэтому на этот раз решил не менять своей тактики – ведь никто не знает, что таится за улыбкой, и не все будут подозревать веселого человека в скрытии «темного дела». Лена часто подмечала мою улыбку и говорила, что побаивается меня, потому что, будь я «мафиози», об этом догадаться трудно. Я тогда начинал улыбаться еще шире и смеялся. И решил сделать своей первой «жертвой» именно ее – такую подозрительную и недоверчивую. Когда она узнала о своей «смерти», она посмотрела на меня и произнесла: «Ну вот, я же говорила! Я подозревала его, и вот я мертва». Но я только пожал плечами и посмеялся, оставляя на губах ту же зубоскальность, поэтому другим игрокам было трудно меня заподозрить. В конце концов, конечно, меня вычислили. И Лена выдохнула, повернувшись ко мне телом и расширяя глаза: «Я знала, что это ты. Хладнокровно убил меня с улыбкой на лице». И засмеялась. Мы провели там все время до закрытия библиотеки, пара уже ушла домой, а мы с Владой и Леной пошли в одну сторону, чтобы затем разойтись. Я помню, как мы обменивались шутками с Леной – легко и непринужденно, как будто давно друг друга знали. Я слушал их подколки друг над другом, Влады и Лены, и мне было хорошо. Затем, когда мы все дошли благополучно до своих домов, Влада добавила в общую группу в программе для общения Лену, и я сначала пошутил о том, что «она уже по нам соскучилась, таким веселым и находчивым, что попросилась в тот же день стать членом нашей группы», но затем добавил: «Я рад, что Влада тебя добавила». Не помню, чтобы я кому-то говорил такие серьезные слова после знакомства. Или я просто сам изменился в общении. Я ведь не раз отмечал, что в первую минуту увидел ее глаза. Когда она тогда скромно встала сбоку, рядом со мной и Владой, и не мешала старым знакомым прижимать друг друга к себе, я повернулся к ней, спрашивая у Влады о том, та ли она, о которой я слышал, и посмотрел в ее глаза. Мы смотрели друг на друга прямо, пока что не обращаясь друг к другу, и я подумал про себя в тот же миг: «Глаза… похожи на мои. Кажется, я вижу в них тот же Хаос, который есть во мне». День 27 С того самого дня (а точнее, вечера) каждый день мы переписывались в нашей группе, а на следующий же день Лена решила добавить меня к себе в «друзья» через другие соцсети, и потихоньку начала скидывать мне песни, которые ей нравились. Тогда еще, когда мы общались в библиотеке, она мимоходом успела узнать, что мои познания в современной музыкальной индустрии ничтожно малы, и, видимо, решила это исправить. Вот прямо сразу. Этим она меня тоже поразила и, скорее всего, чуточку покорила еще тогда. Не знаю, то ли в силу родственников вокруг, то ли сам по себе, но меня давно привлекают люди, которые, однажды что-то сказав, делают это незамедлительно. У меня бабушка такая – как только в голову что-нибудь взбредет, так она сразу этой идеей зажигается и начинает ее воплощать. Удивительное свойство, мне лично плохо знакомое. Через несколько дней уВлады намечался день рождения. Об этом узнали все члены нашей компании, где перемешались как старые друзья типа меня, так и новые – как Лена с Владой, например, появившиеся в группе в этом году. И мы стали бурно обсуждать возможные варианты его празднования. В конце концов кто-то предложил пойти на пейнтбол за городом – мол, давно собирались туда отправиться, попробовать «барское» развлечение, да никак не получалось, а тут и повод нашелся хороший. Влада давно хотела туда, поэтому с радостью согласилась, и мы дружненько забронировали нужное количество билетов на тот день. Я решился отправиться в роли фотографа – ну а кому еще запечатлевать такие важные моменты, как не человеку с камерой? С радостью отметил, что Лена тоже едет с нами. Хотя, в общем-то, это было и так понятно, ведь они с именинницей лучшие подруги. Собрались мы в день Х на площади с утра, чтобы оттуда поехать на автобусе на место наших «боевых действий». Я вручил Владе скромный подарок в виде книги, потому что денег на тот момент было в обрез, приятное сделать другу тоже хотелось, а еще я считаю, что подарка лучше, чем книга, трудно найти. Это же почти то же самое, что подарить целый мир! Свой книжный мир, разумеется. Если еще и автора подходящего найти, и книгу на интересную тему для читателя. Немножко постояли, поговорили, подождали опаздывающих. Всего нас собралось немало людей: сама именинница Влада, Лена, их очень высокая подруга, Илья собственной персоной, два брата с сестрой, тоже мне незнакомых, затем наш старый друг немецких кровей со своей прекрасной и умной девушкой, тоже, кстати, состоящей в нашей группе, ну и я, ваш покорный автор. Всего человек десять. И мы были полны предвкушений от начинающегося дня. Ехать в автобусе в одиночку и ехать с компанией – разные вещи. Когда ты один, ты обычно думаешь обо всем сразу, замечаешь интересные детали внутри автобуса или за окном, слушаешь музыку или аудиокниги. В общем, эдакий «философ ин зэ бас». А когда вас много, вы молоды, вы едете в одно место и продолжительное время, то тут вообще не до раздумий, вы начинаете болтать через места и людей, смеяться и прикрывать рот ладонью, чтобы не мешать другим, пытаться пихнуть друга, чтобы создать смешную неловкую ситуацию, и так далее. Поездка становится легкой, быстрой и громкой. Это как два состояния жизни в разные моменты. Хотя, о чем это я снова. Приехав до нужной остановки, мы вышли и начали озираться. Затем, сверяясь по карте, пошли гуськом по широкой, ровной дороге, залитой утренним еще солнцем. Вокруг шелестели камыши, кричали иногда птицы, изредка проезжали машины или появлялись на горизонте люди. Я шел самым последним, прислушивался ко всем разговорам, присматривался к лицам друзей и щелкал себе камерой. Если начинать фотографировать, то сразу же, как сойдешь с порога и выйдешь «на поле». А там и вправду вокруг были поля. И вдалеке, с правого боку – сопки, уже темными, бесснежными вершинами растянулись по всей длине. Я не раз замечал, как Илья часто ходил рядом с Леной, как пытался постоянно подначить ее, дотронуться, рассмешить. Один раз он даже взял ее на руки и начал бежать по дороге, а Лена крепко держалась за его шею, сначала пытаясь упросить спустить на землю, а затем тоже смеялась, как и он. Нет, тогда я не чувствовал никакой ревности или злости на Илью. Не было никакой досады, презрения. Просто я смотрел, любовался ими, думал тогда еще, что, может, из них вышла бы хорошая пара, раз они нравятся друг другу. Фотография с их улыбающимися лицами в тот момент до сих пор хранится в памяти моего ноутбука. Илья, такой задорный, счастливый, с красными переливающимися волосами, практически обнимает Лену на своих руках. И она, такая спокойная, с улыбкой на губах, держится за него, не боясь упасть. Мы наконец, со всеми шутками и прибаутками, добрались до пункта назначения. Это было большое поле с разными локациями, помещениями, декорациями для обстреливания друг друга. Все, к чему прикасался взгляд, было измазано красочными попаданиями стрелков – в пейнтболе обычно используются шарики с цветной краской. В общем, я сразу отметил, что фотографии, при моем старании, здесь получатся отличные. В приподнятом настроении мы забрались в дом для подготовки к наступлению – там раздали экипировочную одежду и необходимые средства защиты типа шлемов, перчаток и так далее, также каждому было выдано работающее одноствольное оружие и некоторое количество зарядов. Потом всех дружно согнали в другую комнату, где инструкторы объяснили правила поведения во время игр и вообще обо всем помаленьку рассказали. Друзья слушали внимательно, иногда перебивая вопросами либо отшучиваясь на некоторые высказывания. И вот, уже полностью облаченные, воодушевленные скорой битвой, они вышли на свет божий и разделились на команды. Меня постоянно отталкивали подальше от их перестрелок, так как я мог попасть «под огонь», что для человека без защиты было чревато увечьями или, что еще хуже, поломкой камеры. Ну ладно, это не хуже, но я тогда больше беспокоился за камеру, нежели за себя. Дааа, столько беготни, тактических уловок и криков я не помнил давно, смотря на знакомых людей в одном месте – они были великолепны, хоть играть толком и не умели, в первый раз ведь пришли на пейнтбол. Но получалось у них отлично. То ли командиры (а неофициальные лидеры появились и тут, в наших двух командах), то ли сами члены команд были такими умными, но игры продолжались с каждым разом все дольше, потому что стратегия и тактика все усложнялись. Мне оставалось лишь перебегать за оградой то к одному углу, то к другому, чтобы лучше запечатлеть момент, и я постоянно двигал окуляром, чтобы рассмотреть позу или лицо на близком расстоянии. А при одной игре после долгого перерыва меня даже благосклонно пустили на зону боевых действий, где я поднялся на самый верх деревянной «башни» и уже оттуда вволю «стрелял» затвором камеры по своим друзьям. Когда день постепенно клонился к вечеру, стрелки выдохлись, а запасы пуль закончились, мы собрались обратно в город. Шли на этот раз в приятной усталости, взбудораженные недавними действиями, осыпая друг друга подколами и замечаниями по игре, в общем, болтали все без остановки, пока до фактической остановки не дошли. Автобус подошел в строго определенное время, мы загрузились и поехали в почти пустом транспорте. Я давал камеру каждому, кто хотел посмотреть моменты, которые успел щелкнуть, и каждый смеялся или улыбался, видя себя в крутой позе снайпера, или видя близсидящего друга с серьезной миной, показывая ему фотографию. Я делился впечатлениями со стороны, обещал, что на днях отредактирую фотографии и отправлю в общую группу. Влада была очень довольна своим днем рождения, она призналась, что такого праздника у нее еще не было. От этого нам стало еще приятнее. Радость не сходила с лиц у всех. Доехав до города, каждый начал выходить на своей остановке, и в конце концов остались только мы с Ильей, Владой и Леной. С тех самых пор, вот так, вчетвером, мы часто начали гулять по городу, создали свою, обособленную группу для общения в соцсети, а также частенько наведывались к Илье, обожавшему мюзиклы, на ночные просмотры фильмов. Так проходила наша весна. Так начиналось наше лето. Вчетвером, влюбленные друг в друга, мы не могли не общаться даже день. Илья был открыто влюблен в Лену. Влада была тайно влюблена в меня. А мы с Леной тихо присматривались друг к другу, не признаваясь себе, что заинтересованы в другом. Ночи, проведенные на диване Ильи, практически в обнимку, были для нас бесценны. Хотя я лично уходил укладываться на пол, чтобы не стеснять друзей, а через некоторое время находил рядом с собой сопящую Владу. Тогда на диване оставались досыпать Лена с Ильей. Последний был весьма рад такому обстоятельству, но никаких открытых действий друг к другу мы не делали. Слышны были постоянные шутейки и видны были попытки притронуться в порыве эмоций к объекту симпатии. В общем-то, картина была ясна, как день: из нашей четверки должны были составиться две парочки: Илья с Леной и Влада со мной. Но так было на первый взгляд. Я тогда очень удивлялся, почему Илья стал в последнее время таким прожженным юмористом. Теперь понимаю, что он так пытался впечатлить Лену. Я его понимаю, самому хочется ведь, чтобы девушка, которая тебе приятна, улыбалась почаще. И был весьма деликатен с Владой, не пытался вырваться из ее неловких объятий, не отталкивал руки при прикосновениях. Но я понимал, что все равно не могу испытывать такие же ответные чувства, поэтому пытался минимизировать наш контакт различными способами, которые, впрочем, постоянно оборачивались крахом, потому что общались мы вчетвером практически каждый день. Но вот вдруг, ни с того ни с сего, меня пригласили в середине мая прилететь в Москву на очное участие в федеральном конкурсе, заявку на который я отправлял еще зимой, «от балды» и «на авось», как говорится. И я, конечно же, не преминул воспользоваться таким шансом и, быстренько купив и оформив билеты, улетел в столицу, не сказав ничего об этом своим друзьям. Только предупредил, что я не буду гулять в течение недели. Мне тогда и самому хотелось разобраться со своими странными чувствами, еще не оформившимися и непонятными мне, в одиночестве, и эта поездка как раз была кстати. Я был занят целыми днями, практически не выходил на связь в первые дни, был поглощен конкурсом и подготовкой к нему. Очный тур прошел здорово, там я познакомился с разными людьми, которые, впрочем, все как один были старше меня, и не было ни одного человека из моей области, что меня удивило, хотя и не слишком. Я рассказывал с удовольствием о красотах своей родины интересовавшимся, слушал их истории о своих городах, в общем, в свое полное удовольствие погрузился в ритм мегаполиса. И сами представители конкурса меня не огорчили, это были отличные ребята, знавшие и любившие свое дело. Я тогда подумал, что хотел бы работать с ними плечо к плечу, независимо от своей должности. Но во второй половине недели, когда все – конкурс, приезд, поиск места жилья – осталось позади, я снова вышел на связь. Меня приглашали погулять наши члены четверки, а также я увидел сообщения от каждого из них в личных переписках. И так получилось, что Лена сразу догадалась о том, что я не в городе, по оброненной мной случайно фразе о несостыковке часов, что ли. Она еще раз поразила меня своей догадливостью и внимательностью к деталям. Тогда я решил признаться ей, где нахожусь. И с того дня присылал иногда фотографии или комментарии о том, что я вижу, ей. Лично ей. Ну конечно, я понял, что все-таки неравнодушен к ней, когда сидел в своем номере гостиницы (а потом и хостела) или бродил по московским улицам. Потому что там, далеко от нее, далеко от всех своих родных и друзей, я думал каждый день о ней. И эти мысли грели меня, они будто изнутри подсвечивали душу солнцем. И было неважно, где идти, что есть, как провести день. Я просто наслаждался городом. А затем решил встретиться со своей старой (в плане общения) подругой, с которой мы учились в одном классе и которая теперь учится в Москве, и посмотреть вокруг уже ее глазами. Скучно мне точно не было. Да и бабушка с дедушкой по дороге в Америку потом присоединились ко мне в последние два дня пребывания в городе. Удивительно, как я вообще успевал думать о Лене. Но думал же. А когда наконец я должен был полететь обратно к себе, я успел заскочить в подземку и купить друзьям браслеты со знаком их зодиакального созвездия, а также маленькие стеклянные фигурки животных, которые нравились им. Так получилось, что Лене достался двойной зодиакальный презент – я нашел стеклянную фигурку ее знака зодиака. И с багажом, полным подарочков близким, я с радостью и даже вздохом облегчения сел в самолет. Там я слушал музыку, которую скидывала мне Лена, и писал в дневник, который завел недавно. Прилетев обратно, решил встретиться с друзьями уже на второй день после прилета. Мы собрались снова у Ильи. И я вручил каждому его подарок. Было наслаждением снова смотреть в лица друзей, видеть их улыбки и слушать благодарные слова. Квартира Ильи постепенно становилась нашим общим домом. И в утро следующего дня Лена заметила, держа мое лицо в своих осторожных руках, необычный сероватый оттенок моих глаз. А Влада тогда держалась позади меня, приобнимая за плечи, и тоже, вслед за Леной, искала мои глаза, чтобы увидеть их цвет. А я смотрел на Лену. Она была освещена солнцем, которое сияло в окно позади нее. И впервые подумал о том, что хочу именно ее прикосновений. День 28 Наступило лето. Возможностей гулять целями днями стало еще больше. На тот момент мы все вчетвером были свободны от учебы и работы. Это была пора той самой изысканной бродячей молодости, которая пригрета солнцем и общим времяпровождением. Однажды Лена решила пригласить нас всех к себе на ночевку. Влада уже была у нее к определенному часу, и мы с Ильей решили вместе добираться до ее дома. В автобусе (да, снова автобус, что поделать, самый популярный общий транспорт у нас в городе, за неимением, в общем-то, других больших механизмов для скопления людей) Илья признался, что едет к Лене, чтобы удостовериться в своих чувствах к ней. Чтобы проверить, видимо, и себя, и ее. Я тогда улыбнулся, одобрил его намерения. Хотя самому было довольно неловко скрывать свое отношение к девушке, которая, получается, нравилась нам обоим. Тогда Илья намекнул на Владу, мол, и ты едешь к определенной подруге за подтверждениями, но я тогда честно ответил, что ничего не испытываю к Владе и, надеюсь, она тоже относится ко мне как к другу. После фривольных шуточек Ильи на тему ее симпатии ко мне мы закончили беседу, погрузившись каждый в свои мысли. Остановку свою не пропустили, Лена хорошо объяснила, где она находится. К нашему приятному удивлению, девушки уже стояли и ждали нас там. И вместе, снова великолепной четверкой, мы пошли в новое тогда еще, незнакомое нам место, которое, заходя вперед, я сейчас практически могу назвать своим вторым домом. Но тогда я подумал, что больше не буду встречаться со своими друзьями, потому что не хочу переходить дорогу другу и не хочу испытывать постоянный дискомфорт на встречах. Квартира ее оказалось странной для меня - я впервые видел двухэтажную квартиру, приняв лестницу за элемент декора. Лена усадила нас за стол, мы выложили свои угощения, и сразу же начали стряпать яблочный пирог – Илья отлично выпекает, поэтому руководство нашими действиями доверили ему. Пирог оказался вкусным настолько, что исчез практически мгновенно, не успели мы вытащить его из духовки и дать остыть. Затем поднялись на второй этаж, где находилась комната Лены, и там уселись на ее широкую кровать, чтобы начать обсуждение фильма, который мы хотим посмотреть. После споров все-таки выбрали то, что по душе всем, и расселись – Илья рядом с Леной, Влада, соответственно, рядом со мной. Я стараюсь всегда сидеть с краю, не знаю, почему. Так будто остается возможность уйти в любое время. Какая-то скрытая степень свободы, что ли. Ну и обособленности немного, что тоже по себе является желанием не быть скованным другими. Выключили свет, включили фильм, и снова началось обсуждение безумолчное виденного. Илья любит поговорить при просмотре, поэтому он не умолкал практически никак. Я же был не так увлечен фильмом, мне хотелось спать. Через некоторое время, покемарив на краю, а затем перебравшись на кресло и заснув там, Лена погнала меня в другую комнату – нормально отоспаться. И я с радостью ушел от них туда, чтобы не видеть приставания Ильи к Лене и постоянно не уворачиваться от рук Влады. Там, на кровати, я и заснул. А разбудил меня через несколько часов Илья, тормоша за плечи и говоря, что его срочно вызвал друг, который не отличается психической стабильностью и может наделать дел. На автомате я поднялся и пошел вслед за ним. Тогда мне даже мысль не пришла о том, что я мог бы остаться в доме. Куда друг – туда и я. Да и что мне тогда было делать с двумя девушками? Одна все равно мне не достанется, а второй мне не нужно в плане романтики. Как я понял из последующих дней наших встреч, Илья удостоверился только в том, что Лена не испытывает к нему чувств. Поэтому он немного «сдулся», кажется – уже не так резво выплевывал развязные шутки и уже не так активно просил новых встреч и ночевок. Да и Влада тоже стала тише, задумчивей. Как оказалось, она не выдержала и тоже призналась Лене, как Илья мне, в том, что испытывает ко мне и какие сложности в определении дальнейших действий испытывает. Я не знаю, что именно тогда испытывала при этом их разговоре Лена – не спрашивал об этом. Но знаю, со слов Влады, что посоветовала она ей поговорить со мной, потому что не заметить поведения влюбленной Влады было бы верхом моей странной невосприимчивости либо глупости. Да я и сам хотел поговорить об этом с Владой, на самом деле, только начать такое как-то неприятно. С Леной мы поддерживали связь по Сети каждый день. Без перерывов. И наши друзья, кажется, все-таки начали подозревать между нами некую связь. Отчего Влада была в бессильном раздражении ревности, а Илья впадал временами в меланхолию. И в один не очень прекрасный день, посоветовавшись с Леной (но только в дружеской форме, без всяких намеков на свои чувства), я назначил встречу с Владой для разговора «по душам». Признаваться ей в том, что я был к ней равнодушен как к женщине, было не просто неприятно – я ощущал себя свиньей. Но не обманывать же человека дальше пустыми надеждами? После беседы я узнал, что уВлады за плечами непростая история неудавшихся отношений – у нее уже было два парня, которые ей нравились, но затем она знакомила их со своими подругами, и те решали завязывать отношения с ними, а не с ней. Когда я услышал об этом, меня передернуло. Получается, и тут Влада попала впросак. И тут парень, который ей симпатичен, из-за которого она не спит ночами (она сама как-то призналась в этом), по дурости тоже влюбился в ее подругу. Она рискнула и спросила меня, когда мы подходили к ее дому, о моем отношении к Лене. Я тогда ответил отрицательно, не признавая за собой симпатию в недружественном плане. Я твердо решил оставить все как есть, не пытаясь лезть в эти наши многомудрые отношения и не думать о Лене как о девушке. Конечно, потом эти намерения все равно оказались провальными. Сердцу и вправду не прикажешь, будь ты сам Бог или Дьявол. Теперь я просто не мог признаваться в своих чувствах Лене, потому что знал как о симпатии Ильи, так и о нехорошем прошлом Влады. Но как же запретишь себе, молодому и порывистому, писать письма той, которой посвящены думы? Той, которую тебе так хочется обнять? Я держал дистанцию, которая ограничивалась только дружбой двух людей, которым нравится общение друг с другом. Я даже написал Лене, что, мол, мы общаемся с ней только потому, что у нас обоих есть свободное время: Влада от неразделенных чувств устроилась на работу и уже не встречалась с нами, а Илья стал отговариваться от встреч причинами экзаменов и собственной меланхолией. Поэтому мы с Леной остались свободными только вдвоем. Удача ли это? Или коварный ход Судьбы? Я начал приглашать ее покататься на велосипедах – ведь у Ильи он был вдругом городе, а у Влады сломался, поэтому приглашать, собственно, было некого. И мы катались. Катались с самого дня до поздней ночи. Приезжали к дому Ильи, если хотели прокатиться далеко (он жил не близко от центра города). Затем Лена позвала меня на бесплатный просмотр ночного кино в месте наших частых групповых встреч, - просто «за компанию». И так мы находили различные предлоги, чтобы быть вместе. Вдвоем. Ведь никто не может составить нам компанию, нет? И мы просто друзья, все нормально. Нам хорошо вместе, мы не обременены делами. Я был безумно счастлив. Хотя и чувствовал постоянную вину перед друзьями. Через некоторое время я понял, что мне нужно бежать от нее, как можно скорее бежать, и лучше снова из города. Потому что становилось уже невыносимо смотреть на ее губы, которые нельзя целовать, на ее волосы, до которых нельзя притрагиваться, на ее руки, которые ни в коем случае нельзя сжимать в своих. И я попросился с отцом прихватить и меня вместе с сестренкой в деревню, на его родину. А находилась она очень далеко от города. В общем, отличный шанс исчезнуть на некоторое время с горизонта. Я взял с собой немного вещей, предупредил Лену об отъезде на возможно долгое время, шуточно просил не скучать. Лена, услышав про эту новость, предложила мне встретиться на следующий день, перед отъездом. Конечно, я был не против, а точнее, очень рад такому предложению. С утра уже стоял на ногах, тщательно готовясь к встрече, взял с собой альбом музыкальной группы, которую мы вместе с ней уважаем и давно слушаем, а также новую зарядку для айфона, который мне привезли тоже из Америки – для ее телефона, потому что ее зарядка работала плохо. Встретились, я передал ей маленький презент, мы погуляли по парку, а затем расстались в центре городе, потому что меня забирал по пути на машине дед, мне надо было поехать домой для ранней поездки. Мне так хотелось на прощание легко поцеловать ее, но, конечно, совесть не позволяла этого сделать. И мы обнялись – в первый раз за долгое время, и то потому, что я обещал это сделать на прощание. Объятие получилось скомканным, неуверенным. Но я все равно летел к машине окрыленным. В деревне было много солнца. Много новых лиц, с которыми я был связан кровно. Много чистого воздуха и невероятных видов. А еще в первый же день я понял, что старая зарядка, которую я взял с собой, не работает, и что мой телефон будет выключен все время, потому что в деревне ни у кого не было нужного мне провода. В общем, я оставался без связи с ней. И вздохнул с облегчением. Правда, успел предупредить ее об этом конфузе (Сеть там худо, но ловила). В деревне вел себя как типичный влюбленный городской житель, убежавший по причине разбитого сердца – ходил обособленно, ни с кем особо не общался, читал на камнях, пригретых солнцем, толстенный фолиант, который рекомендовала прочесть когда-то Влада, которой до этого советовала его Лена. А также практически ничего не ел. Гордость, во-первых, не позволяла есть чужую пищу, не отдавая ничего взамен, и, во-вторых, когда вы видели больных, которых одолевал звериный аппетит? А я был болен. Болен, разумеется, любовью, которую выразить мог только на страницах дневника, который я тоже захватил с собой и методично заполнял день за днем, чудом удерживая ясное сознание в изголодавшемся теле. Я был предельно восхищен всем, что видел там, в деревне. И я постоянно, неизменно представлял, как бы показывал эти красоты Лене, как бы о них рассказывал, обнимая ее за плечи. Отвлекал себя чем только мог, просился сделать любую работу, но все равно не получал отдохновения от ежеминутного образа девушки, от которой сознательно отдалился. Не видеть ее было невыносимо. Не писать ей о том, что я вижу, было ужасно. Я понял, как я к ней прикипел. Отец смотрел на меня с жалостью, не понимая, что со мной, видя лишь бледную тень. Сестра понимала меня отчасти, но не понимала моей гордыни. Я любил. По-настоящему. Впервые в жизни другого человека, никак не связанного со мной по факту. Отец все-таки не выдержал и по совету обеспокоенной сестренки спешно повез меня к матери, которая гостила у друзей в другой деревне, недалеко от его, чтобы она со ними увезла меня обратно в город. Я даже не отнекивался – мне очень хотелось обратно самому. Даже несмотря на то, что я не успел как следует изучить культуру этого края, не расспросил хорошенько местных жителей об интересных историях, да и фотографий сделал не так много, как надеялся. Только шлялся по берегу чистой реки и собирал камни, которые казались мне необычными. И именно в тот день, все еще голодный, я был активен и радостен как никогда за все время пребывания в деревне. Я много говорил с отцом, сидящим за рулем, он много показывал мне интересных мест по дороге, а затем я с неиссякаемой энергией помог друзьям матери на огороде, убрав все сорняки и выполов землю. Они казались мне спасителями, все они – отец, уставший смотреть на безрадостного и худого сына, сестренка, которой надоело заставлять меня поесть нормально и слушать мои монологи о Лене, мать, так вовремя оказавшаяся поблизости, и ее друзья, которые должны отвезти меня обратно в город, где живет она, где ждет она. Где я скоро-скоро ее увижу. Дурак влюбленный, ну что взять с меня. Как только я оказался в городе, я сразу же нашел свой старый телефон, включил его, хотел уже написать Лене, как вдруг…опустил руки, положил телефон заряжаться дальше и сел на диван. Нет, я должен был дочитать книгу, я ведь обещал. И я вернулся слишком рано, срок возвращения еще не пришел. Мне нужно было еще какое-то время побыть одному. Но уже то, что в любое время я могу ее встретить, вселяло в меня какую-то необъяснимую радость. Я начал нормально питаться, читал книгу запоем, не отвлекаясь уже на привычный вид квартиры. Хватило меня на несколько дней. Затем я все-таки связался с ней. Предложил встретиться. Согласилась. Мы решили встретиться вечером, в том же антикафе с кинотеатром, в которое ходили так часто. Поиграли в шахматы там же. Ночью начался показ из разных фильмов, до самого утра. Мы снова лежали на пуфиках вместе, рядом. Да мы снова были вместе! Я хотел кричать от восторга. И там мы наконец перестали играть в «дружбу» и потянулись друг к другу. Скрывать чувства уже не было смысла, мы оба, видимо, поняли, что друг без друга нам плохо. Ранним утром пошли к ней домой (мы уже несколько раз до этого ночевали у нее), она вернула мне зарядку, сказав, что ее зарядка работает все еще, а я остаюсь без связи. Уснули в обнимку. На другой день гуляли с сестренкой, ее подругой и Владой, у которой был выходной. Играли вместе в догонялки на детской площадке. И снова под утро стали расходиться по домам. Сначала я оставил дома сестренку с подругой, затем пошли с Леной провожать Владу, а затем мы пошли до ее, Лениного, дома. Там, у подъезда, я признался, что никого не целовал прежде. Там, на виду у всех, но никого не видя, мы и стояли, слившись губами и телами. Мы с наслаждением вдыхали запах тел друг друга. Я вряд ли забуду то раннее утро, когда нас не видели ни солнце, ни звезды. Было только высокое небо неопределившегося еще цвета. Но и его мы тогда не видели. День 29 Как вы сами заметили, я очень много распространялся на этих страницах о наших с Леной отношениях. Именно на этот период, такой яркий и насыщенный в моей жизни, и попался мне на глаза этот замечательный литературный марафон «Нанораймо». В общем-то, я так и не составил никакого плана, в котором мы разметил темы, главы или еще что-нибудь такое же нужное и полезное для будущего романа, и, думаю, это и так заметно по моим хаотичным, разнотематичным записям. По сути, это просто мой личный дневник, в который я вкладывал впечатления за день и мысли, приходившие мне каждый день в голову (уж что-что, а думать я точно мастак, тут уж не поленюсь и отлынивать не собираюсь). И если вам было не противно и, быть может, даже интересно читать обо всем этом, то я рад. Просто – рад, что тут еще скажешь. Для любого автора внимание читателя – уже награда. Отдельное «благодарю» хотелось бы сказать еще раз своей подруге Марии – прекрасной, эрудированной, начитанной интеллектуалке-перфекционистке, которая про этот марафон мне и рассказала, предложила участвовать вместе. Мы видимся с ней очень редко, она, к тому же, сейчас учится в другом городе – Москве, нашей столице (да, я как-то обмолвился о том, что гулял с ней там), и я простодушно верю в то, что ее ждет грандиозное будущее. Она из тех людей, которые делают дела, добиваются целей и вносят в этот мир что-то свое, такое изысканно-индивидуальное и по-своему прекрасное. Вообще, с напарниками в этом нелегком для меня деле писания мне жутко повезло. Хоть их всего ничего было – два человека, но для меня тогда это было более чем предостаточно и удачно. Когда ты преодолеваешь ступени в гору один – ты становишься сильнее, выносливее, но ожесточаешься и становишься подобен камню, из которого выточена гора. А если ты возносишься с людьми, для которых эта лестница также является важной частью их саморазвития, то вам вместе намного легче и веселее, конечно. Вы можете поддерживать друг друга, не дать упасть, вовремя подначивать для азарта и позитивного упрямства идти вперед напролом. Вы соревнуетесь, вы смотрите друг на друга – и это замечательно. Нечасто мне в жизни удается идти с кем-то в ногу, идти в одном ряду с другими. Потому что быть одному – в какой-то степени легче. В плане комфорта и ответственности. Но труднее, несомненно, в самом прохождении пути. Лене я рассказал о том, что участвую, в самом начале, как только принял информацию от Марии и как только начал рассылать приглашения участвовать вместе по группам. Мне хотелось, конечно, чтобы она тоже загорелась идеей и мы бы вместе писали эти тексты, может, плечом к плечу даже, но надежда на такой исход событий была очень слабой – может, общаемся мы не так долго, но я уже понял, что писать длинные тексты она не особо любит. Да и желания такового – что-нибудь написать – я за ней так и не заметил. Так и получилось: Лена прочла обо всем этом, прокомментировала, но не изъявила желания участвовать. В общем-то, получилось в итоге так, что она участвовала, сама того не подозревая – именно она стала моей Музой на протяжении месяца. И именно о ней по большей степени я и писал. Покажу ли я ей все здесь написанное? Честно скажу – пока не планирую. Когда-нибудь позже, если мы будем живы, и неважно, вместе или врозь – я подарю ей распечатанные листы этих исписанных электронных страниц. Потому что, слава Богу, мы не можем читать мысли друг друга, люди. И узнать, что на самом деле думал о нас человек, который нам небезразличен – важно. Чтобы ценить его, чтобы знать, где находятся нестыковки в отношениях, чтобы стараться улучшить то, что есть, чтобы просто любить больше. За эту откровенность, за слабость, которую покажешь не всякому. Одно время я считал, что долгая болтовня и длинные сообщения бесполезны. Мне казалось, что лучше быть человеком, даже бессловесным, но дела, и приносить настоящее благо обществу своими руками и головой. Но сейчас я понимаю, что в нашем мире все еще очень много места – для любого из нас. Мы все разные, мы несем не похожие мысли в свет, мы исполняем разные функции в зависимости от того, что нам нравится. Люди, которые умеют говорить и писать, нужны нам, потому что в нас есть что-то, что можно назвать «душой». И этой душе нужны слова, чувства. Ей нужны впечатления, красота, краски. И нашей душе нужны разговоры – утомительные, продолжительные, не иссякающие. Чтобы постоянно возрождаться из пепла быта и бед, подобно фениксу. Нашему телу да, многого не нужно, но того, что нужно ему, недостаточно ей, душе. Мы уже так невероятны тем, что в нас сочетаются эти два несочетаемых начала – инстинктов зверя и мысленного полета Человека. Нам недостаточно существовать и кормиться. Нам нужно жить – а значит, размышлять и чувствовать. Идти постоянно, вечно к чему-то недосягаемому и прекрасному. Мы жаждем индивидуальной утопии, пребывая в общественной реальности. Мы не такие, как все. Нас миллионы, но каждый – один на миллион. Если вам не надоело и интересует, как мы с Леной вышли из той ситуации с «четвероугольником», то скажу так: я откровенно поговорил с Владой после того утра в течение недели и признался в том, что у нас завязались отношения. Ее реакция была весьма бурной, я, по правде, даже не ожидал такого, и сам на тот момент испытал гамму эмоций – от укоров совести до сдерживаемого гнева. Перед этим посоветовался с Леной, конечно, ведь Влада была не только моей, но и ее подругой. Некоторое время после разговора мы бежали по городу – Влада шла сначала быстрым шагом, чтобы не видеть меня, а затем и вовсе побежала в темноту где-то на набережной, где я уже не мог ее увидеть. Тогда я был весьма обеспокоен тем, что с ней может произойти и что она сама может сделать с собой. Лена меня успокаивала через сообщения, она знала подругу лучше меня и смогла уверить, что ничего с той не произойдет, что подобное происходит уже не в первый раз. Ей необходимо было побыть одной. Почему я сказал в самом начале о том, что происходит у нас с Леной Владе? Потому что не мог врать друзьям. Мне было бы невыносимо смотреть им в глаза каждый раз при встрече, скрывая этот факт. Может, это не совсем разумно, но я придерживаюсь позиции, что лучше поделиться истиной, причинив боль, чем умолчать, оставляя между собой и другими нить напряжения и лжи. Мне кажется, люди способны уловить неискренность, даже если они сами этого не до конца осознают. С Ильей сразу же мы поговорить не смогли – он не выходил на свет с нами и забылся на некоторое время в своей меланхолии. Он был догадлив и понял, наверное, давно уже, что что-то происходит в нашей четверке незапланированное и непреодолимое. Только потом, когда прошло лето, наступила осень, стала стучаться робким холодным пальцем зима в окно, он наконец начал активно выходить с нами «в люди». И продолжать энергично заигрывать с Леной, старающейся игнорировать его выходки. Мне же все никак не удается поставить его на место в силу того, что мы друзья, в некоем сострадании к нему и потому, что он первым мне признался в симпатии к девушке, которая выбрала впоследствии меня. Несмотря на их многочисленные схожие интересы и крепкую дружбу. Я до сих пор удивлен выбором Лены. К тому же, я знаю его тайну – он давно и безрезультатно влюблен в одну девушку, ради внимания которой многое в себе изменил и стал более жестким. Наверное, он на миг решил, что Лена – та, которая избавит его от сердечной занозы. Увы, друг, ты все еще болеешь той недоступной Артемидой. Сейчас, постепенно, мы пытаемся наладить нашу старую дружную «четверку», но, ясное дело, теперь все не так, как было раньше. Карты лежат по-другому, роли поделены. Влада потихоньку, но простила меня, и теперь мы общаемся почти также, как прежде. Илья вроде не обижен ни на Лену, ни на меня, и ведет себя так, будто ничего не случилось. Нам с Леной все еще трудно в их присутствии прилюдно показывать наши чувства друг к другу, как полагается у большинства состоявшихся пар. Постепенно мы входим в круг общения другого – Лена познакомилась с моими лучшими друзьями, я же поддерживаю связь с ее. Наши семьи уже в курсе наших отношений и относятся к этому миролюбиво. В общем, все ведет к чему-то дальнейшему, но к чему, сейчас предсказать трудно, да и не хочется. Мне теперь достаточно того, что мы рядом, мы вместе, именно сейчас. Как часто бывает в остросюжетных историях о любви, никто, включая нас самих, не ожидал, что наши пути сойдутся. Лена пережила не очень приятный разрыв отношений полтора года назад, поэтому снова начинать с кем-то «путь боли» совсем не собиралась, а я же был полон энергии и далеко идущих планов, в которые совершенно не входили никакие другие люди рядом, кроме меня самого. Мы не верили, что так скоро захотим быть вместе с кем-то, кто будет нам небезразличен, кто покорит нас с первой минуты. Мы слышали друг о друге только из разговоров наших друзей и считали, что мы занятные личности, которых никогда не встретим, а будем дальше слушать рассказы о нас заочно. И сказать сейчас определенно, что же нас потянуло вдруг, ни с того ни с сего, друг к другу, не сможет ни один из нас. Но теперь я знаю, что так бывает. Хотя и предполагаю, что возможно многое, если не все. Я не думаю, что вы прочтете что-то гениальное во всех моих строчках, не думаю, что вы найдете что-то новое для себя. Единственное, что вы можете извлечь из всего вышенаписанного – что на свете есть такой человек, как я, и что я такой же, как вы. Что я живу и чувствую. Что я человек, который так хочет стать Человеком, и которому так не хватает время от времени выговориться и услышать ответный возглас. Что я влюбленный, непрактичный и несуразный юноша, не доверяющий себе и другим, склонный сомневаться во всем, но почему-то выдвигающий на обозрение какие-то свои выводы. Впрочем, у меня не было цели поразить вас. Моей целью остается желание испытать себя, попробовать свои силы на поприще, которое было для меня лишь минутным развлечением или необходимостью. Не думаю, что мне нужно ваше одобрение. Но внимание – вот чего было бы достаточно. Не забывайте дарить свое внимание самым близким для вас людям. Человечество все еще держится на заботе о ближних. Я жив – и потому счастлив. Йоу. P.S.: А еще знаете, в чем соль? Все, что я написал – Правда, которая вышла на маскарад в маске.