Момент моей смерти.

Ни земли, ни воды — ничего. И боюсь теперь одного: как бы не стала небылью быль, как бы былью не стала... Наш путь был в никуда. День был прозрачен. Мы шли студеной рекой, на уздечке солнца плетали. Нас всё время преследовали, те кто грядут за пургой призовители молний, те единственные, которые могли бы проникнуть за грань. Так они и грянули за нами из-за гор, из-за гневного моря. И у этого мира, у меня его забрали. Навеки забрали. Всё произошло быстро. Самое тёплое, самое светлое. В урну. Раньше я хотел, чтобы он умер и чтобы на его похороны никто не пришел. Осенние пожары под ногами и слякоть. Холодные руки, на его грязном и перекошеном от боли лице. Я тогда очень долго плакал. И мне жаль, что эти слезы посвящались ему. Это всё не по-настоящему! Пожалуйста, проснись! Мои капилляры внутри рвались, как шелк. Внутри меня всё рухнуло, разорвалось. Потому что ТЫ умер. Просто, внутри меня, ТЫ УМЕР. Больше ничего не имеет смысла. Меня силой схватили и оттащили от Тэхена. На голову мне надели вонючий мешок, поэтому я не видел, что они сделали с ним. Слишком больно и слишком похуй уже на всё. Мне пнули в живот, завязали руки за спину и усадили в повозку. Я сидел один и у меня тихо лились слезы. Пожалуйста, пускай это будет очередной страшный сон, хорошо? Как я допустил это? Горячие дорожки на щеках; прошу, Тэхен, останься со мной навсегда. И как мне отпустить тебя? Утонул в тебе, как в глупой сказке. Я погружаюсь в тишину, до самого конца. Перемотываю день назад, но нас вернуть нельзя. Больнобольнобольнобольно этовсенеправдаэтовсенеправдаэтовсенеправда Последний вдох и опять на глубине. Воспоминания о Тэхене ещё живые. Они яркие, резкие, картинки пульсируют прямо в сетчатке глаз. Если у меня давно, как он говорил, под сердцем лёд, то почему так больно жжет? Ничего не осталось уже от "нас". Моя любовь страшнее, чем война. Моя любовь к нему разит вернее, чем сталь. Оставил меня поломанным. Хороший, лучший, добрый, неравнодушный Тэхен. Такой бесполезный, до хрипа не нужный мой Тэхен. Я замерзаю насмерть. Так легко ушел, но мне так непросто убрать осколки прошлого, что вбиты в память: каждый миг, каждый взгляд нашей встречи. Это я его погубил. Ну, скажи, Тэхен, почему мы остались? Разбитые, забракованые. Почему так... Приступ горькой паники. Истерика. И снова это чувство пустоты, никчемности. Я потерял ТЕБЯ. Я убил ТЕБЯ. Мне больше не увидеть ТЕБЯ. Я люблю тебя. Был уверен, как будто не заденет меня, если что-то произойдет, ведь мы всё между собой решили. Эти чувства и сожаления всё так же внутри и вот я умираю от этого. Как же тяжело сейчас тебя отпустить... Слёз не замечал уже, а мой мешок, как оказалось был мокрым. Повозка остановилась, я слышал какие-то звуки, но не осознавал что происходит. Меня грубо подняли на ноги и потащили в неизвестность. А какое мне вообще дело, что со мной делают... Мои руки устали защищаться, ноги устали идти, веки устали прятать мою боль. Снова меня швыряют, но уже усадили на стул, наверное. Яркая вспышка. Сняли мешок и фонарь или факел был прямо около моего лица. Жарковато, но это неважно. Всё не важно. Эти люди... Я знаю их. Всех знаю. И вот один подходит ко мне и садится на корточки, чтобы наши взгляды пересекнулись. Эта сучья ухмылка. — Что-то ты совсем плохо выглядишь, Чонгук. А ведь я помню как ты хорошо смеялся, как мы ели сыр, запивая крепленым, скидываясь на новое по монете. Что же случилось? — сказал Юнги хитро поглядывая, — Кто может услышать, как болит внутри? Как думаешь? Хм... Молчишь значит — он привстал, но я не поднял на него взгляд. И он продолжил немного мечтательным голосом — Ты помнишь это место? Это вообще-то твой старый дом. Ты рад попасть сюда вновь? Ох, какие чудные воспоминания навевает это место. Прям пожар внутри так и полыхает от возбуждения. Разве с тобой не то же самое? Почему ты такой неразговорчивый, Чонгук~а? — жаркая пощёчина, а за ней и сильный удар кулаком, что я почти упал на пол. Томный голос вновь заговорил — А интересно ли тебе что случилось с твоим дружком? Знаешь, он не особо то хотел умирать за тебя — жгучая дыра вновь вспоролась, глаза забегали — я знал Тэ многие годы, ты вкурсе. Он бы не хотел такой учести, но ты сделал ему особенный подарок, поздравляю. Хотя он заслужил этого, он же нас предал. А знаешь кто именно спустил курок? — сладкая для Юнги пауза длилась вечность для Чонгука — это был— парень спустился вниз к уху так, что его губы легко задевали раковину — я же знаю, ты хочешь знать кто убил твоего любимого — и вновь улыбка. Чонгук почувствовал это, даже не смотря на лицо засранца. Простоубейменяуже — тебе хорошо знаком этот человек. Я дам тебе время подумать. Наслаждайся. И Юнги просто взял всю свою свиту и ушел. Я теперь остался один в комнате родителей. Сукин сын! Во мне нет злости или гнева, во мне кричит отчаинье и желание умереть. Не могу ничего сделать с собой, потому что они привязали меня к стулу. Забавно. Это такая забота, чтобы я раньше времени не покончил с собой. Меня заставляют ловить выгоду от воспоминаний в продрогшей комнате. Это изнутри сгорание — души тленной горения. Здесь всё пропахло смертью. Будто это иллюстрация того, что у меня внутри: все серо-черное, есть недогоревшие портреты, где изображены чьи-то смазаные улыбки, везде мусор и иней на кафеле. Очень холодно. Кажется, зима близко. Я уставился на жемчуг, который был рассыпан по полу и не знаю сколько времени так просидел, как вдруг меня ударили по затылку. — Что бы ты сказал, если бы ты знал, что Ким Тэхен тебя слышит? Не знаю кто задал этот вопрос и не знаю для чего, зато ответ казался мне очевиден: я ответил бы, что я люблю тебя,Тэхен. Боже, как мне тебя не хватает... И я прощаю тебя, Тэхен. Медленно прихожу в сознание. Опухшие глаза еле поддаются и у меня выходит даже зафиксировать картинку передо мной. Я на улице. С петлёй на шее. Как и мои родители когда-то. Скорее всего, даже на этом самом месте, где и они были. Уже светло на улице. Не чувствую ни рук, ни ног — всё туго связано верёвками. Перед сценой, на которой я стою много людей. Это уже обычный народ. Ублюдки, которые всё это спланировали, стоят прямо напротив меня во всем черном. И ждут подходящего момента. С некоторых пор я так же понял, что почти обнажен. На мне только штаны и ничего лишнего, так сказать. Тело в синяках, кажется и ссадин не маловато. К черту всё. Мне абсолютно всё равно. Они добились нужного эффекта. Они сломали меня. Кажется, что я собственно и никогда живым то не был. Время будто остановилось. Все замерли. Пошел первый снег. Вот он — знак. И стул, на котором я стоял, пропал. Глупые снежинки кружат вальс надо мной. Зимний накрывает новой волной, как будто всё белым-бело, как тогда. А ты ледяной улыбкой снова встретишь меня, я вздрогну, в сердце веру храня, что лёд растает навсегда. И мы уже точно будем вместе. Темнота. Женский голос. Суета. Волнение. Что это? Почему я это чувствую? Нужно проснуться... Снова свет, но он уже приятный, даже тускловат. Белый потолок. Что-то постоянно пищит. Я поворачиваю голову и вижу какой-то экран, в другой сторонн вижу заплаканную женщину. Кажется... Кажется, это моя мама? Голова ужасно гудит, я ничего не понимаю. Ещё одна женщина: она уже в забавной шапочке и в синей маске. Где я? Женщина в шапке наклоняется и начинает со мной говорить: — Здравствуйте. С возвращением, длиною в 2 месяца! — Что со мной? Где я? — тихо выдавливают из себя слова. Почему-то мне трудно — Вы помните своё имя? — Чонгук — заякаясь, отвечаю ей. Тут меня за руку нежно берет сидячая женщина, мать — Очень хорошо: повезло, что Вы помните кто Вы есть. Вы находитесь в реанимации интенсивной терапии. — она замедлилась дав мне проанализировать сложившейся ситуацию, — Вы помните что случилось с Вами? Мне не хватило сил произнести слово, но я покачал головой в стороны —Сынок, ты попал в аварию, разве не помнишь? — чтож, теперь я уверен, что это моя мать. — Все в порядке, не волнуйтесь так. — женщина в шапке явно улыбнулась мне, судя по полузакрывшимся от щек глаза — Сейчас я пойду за доктором и вернусь. Пожалуйста, позаботьтесь о нем — последнее точно было сказано не мне. Моя "мама" смотрела на меня и плакала горячими слезами. Она улыбалась и благодарила, Бога, за то что я вернулся к ней. Но что значит вернулся? Я же умер, меня повесили... — Мам... Что произошло... Со мной? Она тяжело вздохнула: — Тебя подстрелили два месяца назад, на работе. И ты впал в кому — она вновь расплакалась, но продолжила —Ты работаешь полицейским и тебя вызвали задержать парня, а он был вооружен... Стоп. Я полицейский? Нет же, я, блять, повешаный принц. Или... Блять... Сука... Неужели это всё был сон? Ничего не было? Это всё было не реальностью. Я никогда не был принцем и никогда не было... В палату зашёл доктор: — Здравствуйте, я ваш лечащий врач. Слежу за вашим самочувствием. Как ваши дела, Чон Чонгук? — По тихонько начинаю вспоминать прошлое — отвечаю, натянув улыбку. — Очень хорошо. Нам нужно будет собрать некоторые анализы, чтобы выписать как можно скорее вас домой. Давайте приступим. День был длинным и тяжёлым. Сейчас уже темнеет за окном. Ко мне в палату сегодня пришло куча родственников, но ни у кого не было такого до боли любимого лица. Может, пока я был в коме, просто придумал себе этого Ким Тэхена? Почему именно это мне привиделось? Я должен его знать или найти. Он должен быть в этом мире. Без стука, без эмоций заходит человек, тоже весь оккупированный: —Влажная уборка, извините! Какое невежество. Человек проходит в начало палаты и начинает мыть пол. От одного угла к другому он медленно подошёл к моей кровати. Что-то щелкнуло внутри. Да нет, бред это все, успокойся, Чонгук. — Извините — неуверенно начинаю я — Вы можете снять свою маску? —Чтобы я заразился? Вы знаете вообще что такое нормы? Этот надменный голос. —Прошу, мне нужно убедиться в кое-чем. Это ведь быстро. И он снял. Боже. Это он. Тэхен.