Связь

      Мерное тиканье настенных часов не даёт забыться и абстрагироваться, слишком давит перемещение стрелки на нервные клетки мальчишки. Тот хоть и сидит смирно, прижавшись к спинке стула, всё же не может спокойно дышать, иногда делая глубокие вдохи.       В кабинете много стеллажей с различными папками, огромный дубовый стол, кресло и стул напротив; приятный тёмно-синий цвет стен и зеркальный потолок добавляют глубину небольшому помещению, а огромное окно, вместо одной из стен позволяет увидеть город как на ладони с двадцать первого этажа.       Спокойное дыхание светловолосого мужчины, который сидел за столом и устало смотрел на парня напротив него, сменялось шумными и глубокими вздохами. Брюнет был похож на ежа, сжавшегося, готовившегося к защите при атаке врага. Парень не в первый раз приходит в офис старшего, не в первых раз они говорят об одном и том же, не в первых раз хён хочет выгнать мальчишку за его наглость. Каждый раз одно и то же. Пак Чимин, так зовут брюнета, приходит к нему с того самого дня, когда они впервые встретились в какой-то кафешке, название которой блондин уже не помнит. Тот день был обычным для Мин Юнги, но только не для паренька напротив. Ещё тогда хён не знал о соулмейтах и прочей дребедени, связанной с этим. Слышал, конечно, слухи, что были такие парочки, но в живую такого не видел никогда. И вот это пухлощёкое чудо каждый день приходит к старшему и мешает работать. Они долго молчат, но всё же старший не выдерживает. — Оставь меня в покое, — ровным голосом говорит блондин, смотря на парнишку, который начал ёрзать на стуле под таким пристальным взглядом. — Я просил тебя, не приходи сюда. — Но… — несмело отзывается паренёк и опускает взгляд на пол, но всё же решается продолжить этот разговор. — Я же… я — твой соулмейт. — брюнет показывает своё правое запястье, где высечено аккуратно «Мин Юнги». — Это же значит, что… — Ничего это не значит! — прерывает его блондин и встаёт с рабочего кресла, наклоняясь вперёд к мальчишке. — Ты, как маленький, веришь в эту чепуху со соулмейтами и истинной любовью? Ты шутить вздумал, а? — Мин всё же отстраняется и со вздохом садится обратно. — Свали, прошу тебя. Никогда больше не вспоминай об этом, найди себе хорошую девушку и просто забудь об этой ерунде. — Это не ерунда! — взрывается Пак, поднимая свой нервный взгляд на блондина, и тут же срывается, начиная нести абсолютную чушь, на какую он только способен в обиженных чувствах. — Какая девушка, хён? Зачем мне нужна какая-то, которая всем и каждому встречному даёт, если есть тот, кто предназначен мне самой судьбой? Почему ты отрицаешь, что мы должны быть вместе? Почему, Юнги? Я не понимаю, что такого сделал тебе, за что ты ненавидишь мою любовь? — парнишка меняется в лице, комок нервов нарастает, оседая в горле. — Я не понимаю, почему ты… — он не договаривает, чувствуя, как слёзы предательски скатываются по пухлым щёчкам. Он сорвался, хотя обещал самому себе не делать этого. Обещал быть сильным. Пак Чимин знал, что Юнги не примет его любовь, как и его самого, но надеялся. Надеялся до последнего. И как раз сегодня Пак окончательно отчаялся. Он шёл к Мину лишь затем, чтобы в конец понять, что его пара не желает быть с ним. Он получил доказательства того, что ему не рады в чужой жизни.       Блондин с непроницаемым лицом смотрит на парня, пытаясь не сорвать прямо сейчас и выставить того за дверь. Но уже через пару секунд, тот сам убегает, всхлипывая и вытирая скопившиеся слёзы. Он бежит долго, чуть не врезавшись в нескольких сотрудников офиса. Однако, добегает до лифта, спешно нажимает на кнопку «1», и прижимается лбом к холодной поверхности зеркала. До Чимина не сразу доходит, что он тут не один. Рядом с ним стоит представительный мужчина и чему-то ухмыляется, скосив взгляд на руку мальчишки. Вытирая слёзы с щёк, Пак понимает с чего был такой интерес: ведь его рука с именем дорогого Юнги-хёна была открыта доступу незнакомца.       Как только двери распахнулись, Чимин выбежал из лифта, затем оказался на улице, где воздух тут же освежил своей прохладой. Осень приносила как грусть и печаль, так и прохладу, как вокруг, так и в мыслях. Брюнету стало легче, не сильно, но легче. Быстрым шагом он добрался до ближайшего метрополитена. И уже через час был дома. Парень жил один.       Пак проходит в кухню, где, пытаясь унять свои трясущиеся пальцы, заваривает чай. Наблюдая за разбушевавшимся ветром по ту сторону окна, Чимин сидит в гостиной на диване, укрывшись пледом. Он всё ещё не может поверить, что это конец.       Он был вне себя от радости, когда появилось имя его соулмейта. Хотя процесс появления имени сопроводился нелёгким испытанием в виде острой боли в правом запястье. Медленно, буква за буквой стало являться взору имя возлюбленного Пака.       Однако, радость длилась недолго, а боль не закончилась лишь на одном появлении имени соулмейта. Оказалось, что предназначенный Мин Юнги был человеком непростым и верил лишь себе, не воспринимал существование судьбы и полагался на себя. Первая встреча их произошла через несколько дней после появления имени на запястье Чимина. Парень помнит всё и в деталях, даже одежду помнит, в которой был одет.       Тёплый летний день дарил радость сердцу Пака, тот был безумно счастлив, когда увидел Мина. Парень узнал бы его среди тысячи лиц, потому что ему снились сны, в которых хён такой тёплый и нежный, всегда целует Чимина в макушку, приговаривая «Минни, я так тебя люблю». Но вот реальность со сном не была и вовсе связана. Блондин явно был не рад, скорее раздражён, так как находился в кафе не один, а в компании друзей и не хотел, чтобы к нему приставал какой-то странный парень, тычащий в лицо своим запястьем с его именем. Тогда Юнги не выдержал и сорвался на мальчишке, желая ему проваливать куда подальше с его розыгрышами про соулмейтов.       Старший так и не узнает, что тогда испытал Пак, убегая из кафе. Парень долго бежал, попутно вытирая, подступившие слёзы. Ком в горле не давал крикнуть на всю округу и успокоиться. Лишь когда он прибежал домой, Чимин смог полностью высвободить свои эмоции. Чувство радости и беспечности сменились на обиду и злость. Хотя злость была на самого себя, а обидно было лишь потому, что ему в какой раз не повезло в жизни. Мальчишка в принципе не был удачливым, всегда упорствовал и верил в лучшее. Однако не всегда выходило всё хорошо и замечательно, а потому парень стал зацикливаться на неудачах. И вот вновь поражение, при чём самое обидное из всех. Но ведь это глупо, что лишь ему достаётся такое по жизни.       Несколько недель Чимин жил затворником в своей комнате, изредка выходил, чтобы покушать и уходил обратно, сворачиваясь в клубочек, и лежал на кровати. Всё это время он думал, что мог бы сделать, чтобы его возлюбленный принял, но ответа так и не мог найти.       И вот наступил сентябрь. Чимину всё же пришлось выходить из дома, так как началась учёба. Последний год. Пропускать первый день всё же не стоит. После церемонии открытия учебного года все разбрелись по классам. Классный час прошёл быстро, и Пак уже бежал домой, но вот опять-таки то самое кафе, где его унизили и отругали за чувства, которым парень не мог противиться. Брюнет заходит в помещение, где пахнет очень вкусно свежей выпечкой и кофе вперемешку с чаем и травами. Пройдя к стойке, Пак сделал заказ и стал ждать, поглядывая на телевизор, где показывали клип с любимой песней парня. Совсем неожиданно взгляд уцепился в знакомое лицо. Мин Юнги. Брюнет уже хотел подойти к мужчине, но не осмелился получить что-то большее, чем обидные слова, поэтому он просто забрал заказанный кофе и вышел на улицу. Его тут же обдало прохладным ветерком, немного успокаивая мысли.       С той встречи в кафе прошло несколько дней, когда парень заметил Юнги вновь в небольшом магазинчике с различными вкусняшками. Любопытство сыграло вверх, и полюбоваться на старшего так хотелось, что последние дни парень стал видеть во снах Юнги всё чаще и чаще, что на стену можно было лезть. И вот Мин подходит к высотному зданию, Чимин же плетётся за ним хвостиком, прячась, как он думал, достаточно хорошо, чтобы быть незамеченным. — Ну, и сколько ты будешь там торчать? — грубо спрашивает блондин, подходя к Паку, который пребывал сейчас в шоке, стоя за двухметровым растением, что скрывало парня от объекта преследования. — Я… я, — запинаясь, начинает парень, но не успевает закончить, как его берут под руку и ведут к лифту. — Мы поговорим лишь раз, и я надеюсь, что больше не увижу тебя здесь, — проговаривает хрипло блондин, немного отворачиваясь, чтобы прокашляться.       Медленно лифт доставляет их на двадцать первый этаж, где мужчина, не убирая своей руки с локтя Чимина, ведёт в свой кабинет. Парень ухает, когда того насильно садят на стул около рабочего стола. Юнги садится напротив, в кресло, немного склонив голову вправо. — Итак, я понял, что ты не отстанешь от меня, — начал блондин, скосив взгляд куда-то в сторону, но, затем, быстро возвращая его на всё ещё испуганного мальчишку. — Что ты хочешь от меня? — Я пришёл тогда, чтобы ты увидел это, — после минутного размышления отвечает Чимин, и показывает своё запястье. — Я думал, что ты поймёшь и примешь мои чувства, но вместо этого наорал, не выслушав до конца. — А я должен был? — хмыкает старший, смотря так, что у Чимина начинается приступ тошноты с испугом вперемешку. — Ты ворвался в моё личное пространство, заявил, что мы повязаны с тобой, показал свою руку… И ты думаешь, что я сразу начну тебя любить, и всё у нас будет замечательно? Это ты хотел, да? — Нет, — перебивает младший, смущаясь от мыслей в голове. Пожалуй, было бы неплохо, если бы и хён был влюблён в парня, но это невозможно. Общество особо не осуждало подобные пары, однако относилось с некой неприязнью. Может быть это как раз и есть причина тому, почему любовь парня отвергает блондин. — Всё не так. Ты не слушал меня тогда, хотя и сейчас особо не будешь. Но я выскажусь, — сказав это, Пак посмотрел пристальным взглядом на хёна и почувствовал, как румяней расползается по пухлым щекам. — Что же, я весь во внимании, — протягивает Юнги, облокачиваясь на кресло, внимательно изучая красное лицо парня, ухмыляясь про себя о том, что тот ещё совсем молод, чтобы держать себя в руках. Отчего-то старший начал думать о том, что он был бы не против отношений с младшим, но не мог, почему-то не мог, не сейчас. — Я хотел лишь рассказать тебе о том, что у меня появилось твоё имя… про сны, про то, что я уже успел влюбиться в тебя, хён. Влюбиться так, что… — парень срывает свой тоненький голосок, чувствуя ком в горле из-за нервов, стягивающих низ живота в узел. — …что больше не могу так. Я не могу тебя заставить любить себя, я знаю, но… — Ай, зачем ты мне сдался такой? Да и отношения между двумя мужчинами тебе не кажутся ненормальными и аморальными? — спокойно произносит Юнги. — Давай так, я забуду о том, что ты наговорил, забуду о твоём существовании, а взамен ты забудешь обо мне. Мне глубоко плевать на твои чувства, так что можешь проваливать, пока я охрану не вызвал, — грубо отзывается Мин, разворачиваясь в кресле на последних словах.       Обиженный, Чимин убегает из кабинета, а затем из высотного здания и направляется домой, где лежит долго-долго в своей кровати, увернувшись в плед и тихо стоная из-за невозможности что-либо поменять в своей жизни. Например, имя возлюбленного на любое другое, только не Мин Юнги.       Затем проходит несколько дней и сценарий повторяется: снова Чимин следит, его ловят на этом, опять беседа ни о чём, Чимин убегает в слезах и просиживает остатки дня дома, хлюпая носом. Этот круг событий меняется лишь тогда, когда Пак решает, что этот день будет последним. Так и выходит.       За окном уже стемнело, ветер стих, а парень начал проваливаться в дрёму, укутанный в тёплый плед. Хотя мысли и отдают слабой болью в голове, Чимин всё же засыпает. Ему снится очередной сон, где рядом с ним Юнги. Такой тёплый и родной, не то, что в реальной жизни — холодный и чёрствый, грубый и насмехающийся. Во сне хён прижимает мальчишку к себе. Нежно целуя и проводя языком по нёбу, исследует тело младшего своими прохладными руками, хватается за упругие ягодицы Чимина, отчего тот тихо стонет в поцелуй и случайно прикусывает губу старшего.       Сон длится не долго, Пак подскакивает на диване, когда ударяет первая молния где-то совсем близко. Сердце громким гулом отдаётся по рёбрам, а дыхание сбито. Он испугался не на шутку. Кровь прилила к мозгу, ускоряя движения парня. Тот несётся к кухне, не понимая зачем это делает, но всё же берёт кухонный нож. Делает неглубокий надрез у первой буквы имени Юнги, останавливается, разглядывая в свете поблёскивающих молний в последний раз красиво-очерченные символы, и режет место имени. Кровь медленно стекает с запястья на пухлые пальчики паренька, а затем капает на кафельный пол, марая его. Чимин заходится смехом вместе с бушующей за окном стихией. Смех сменяется слезами, потому что больно, до безумия. Кровоточащее запястье жжёт в разы сильнее, когда имя пропадает, а позже в душе Пака образуется пустота, а боль остаётся лишь физической. Парень идёт к аптечке в ванной, марая вокруг себя все поверхности, к которым прикасается, так как сил идти самому остаётся мало, ноги подкашиваются, а тело такое тяжёлое, что пару раз он падает, словно в бреду идя к спасению. Бинтуя запястье, в голове Чимина проскальзывает лишь одна мысль: «Наконец всё закончилось».

***

      А на окраине элитного района города, где проживает Мин Юнги, мужчина, стиснув зубы, старается пережить боль в правом запястье, словно от пореза. Блондин выпил уже несколько таблеток, но ни одна не помогла, боль прожигала, будто там сейчас появится дыра. Скуля, парень прижимается к стене в своей комнате, закусывает губу, и резко распахивает глаза, потому что боль ушла так же резко, как и пришла. Мин смотри на своё запястье и ещё больше удивляется, увидев лишь узоры венок и капилляров под тонкой белоснежной кожей. И всё. Нет больше имени «Пак Чимин». Как по-волшебству оно исчезло вместе с болью. Но теперь будто чего-то не хватает, и Юнги не знает чего именно. От этого становится тяжело дышать, ком застревает в горле, а слёзы начинают стекать на щёки. Почему-то именно сейчас Мин Юнги — глава офиса, который ему доверил отец, двадцатипятилетний мужчина с большими перспективами на будущее и в принципе человек, у которого жизнь удалась — понял, что тот мальчишка был для него тем, кто мог бы разбавить скучную жизнь серого планктона в лице блондина. Однако, ошибка была слишком не простительна, а значит он поплатился за неё таким вот образом. Больше он не сможет полюбить, или и вовсе встретить кого-то, кто бы мог вот так приходить к нему на работу, получая каждый раз отказ, но всё равно не сдаваться. Он упустил свой шанс на лучшее. Мин и сам понимает, что виноват. Теперь уж точно всё закончилось. Больше Юнги не увидит пухлощёкого мальчишку, который краснеет каждый раз, когда встречается взглядом с грозным и недоверчивым блондином.       Это была ошибка, за которую поплатились оба.