Принадлежность

Короткий стук, и приглушенный голос за дверью. -Рюноске? Пора вставать! Они оба знали, что Акутагава давно проснулся, ну Чуя упрямо взял привычку стучаться в дверь его комнаты ровно в десять и желать доброго утра. Ему не ответили, не так, как обычно. Кто-то за стеной надрывно кашлял. Чуя нахмурился. -Рю? Я вхожу. -Нет!- услышал он, уже входя. Акутагава давился кашлем и никак не мог перестать. -Что такое? Ты заболел? Рюноске, мне совсем не нравится твой кашель,- Чуя потянулся потрогать лоб, но только напоролся на ленты Рашёмона. -Тебе плохо? Может быть ты поперхнулся? Мне принести воды? Парень наконец-то откашлялся и обессиленно привалился к стене. -Нет… всё нормально. -Мда? Точно? Ну ладно, поверю тебе. Я тогда пойду, завтрак через пятнадцать минут. Когда дверь хлопнула, а тихие шаги затихли в глубине дома, Рюноске позволил себе снова закашляться. Лёгкие просто горели. -Доброе утро, малыш,- тепло оскалился Ао, прерывая перепалку с Чуей, когда Рюноске пришел на кухню.- Ты какой-то бледный. Не болеешь? -Я всегда такой. Ао недовольно цыкнул и отстал. -Тебе на работу не пора? Сани давно ушла. -Это у неё свой салон, а меня как волка - ноги кормят. Могу себе позволить спать, сколько хочу. Когда за Ао захлопнулась дверь, Рюноске спросил, кем он работает. -Да журналист он, хотя скорее информатор. Шарится по городу, иногда по стране, собирает всякие слухи, рассказы, в общем - информацию. Продает её разным издательствам за приличные деньги. Доход неплохой, хотя и не очень безопасный. Поэтому мы с тобой, как самые сильные, должны приглядывать за всем остальным нашим семейством. Выражение лица Рюноске было просто непередаваемым. -Ну что, идём на тренировку? Сегодня заданий нет, так что можно побездельничать. Если тренировка для Чуи - это "побездельничать", то что тогда для него работа? Весь день Чуя не слышал и не видел признаков недомогания у Рюноске, тихо радуясь. Может всё и обойдется. Мальчик скрытный, приходится самому обо всём догадываться, не привык, что о нем заботятся. Хотя они уже довольно давно вместе живут. Но что такое пара месяцев по сравнению с тем, что его шпыняли всё детство и юность? От него требовалось беспрекословно слушаться и исполнять приказы, и до недавнего времени никому не было дела, было ли Рюноске тяжело, больно или страшно. А сейчас… Глядя на то, как парень шарахается от прикосновений Ао и Сани, от других вообще отбиваясь Рашёмоном, Чуя боялся, что опоздал. Он видел, что этому недолюбленному, озлобившемуся мальчику до ужаса страшно подпустить кого-то близко. И он ни разу не попросил у него помощи. Не потому, что Чуя мог бы отказать или посмеяться над слабостью. Он просто даже не рассматривал этот вариант - ему могут помочь. Более того, не просто могут, но даже очень этого хотят. Чуе оставалось только вздыхать и откармливать парня, подсыпая в еду витамины. -Ну что, пора домой? Кажется, на сегодня дождь передавали. Дождь действительно случился вечером. Да ещё какой. Ао как пёс отряхивался в прихожей, пока Сани не укутала его в полотенце и не утащила в ванную. -Ну хоть мешать не будут,- ворчал Чуя, заливая тефтели сливочным соусом. Готовила Сани на самом деле очень вкусно, но только тогда, когда поблизости не было Ао, всегда полностью переключавшего её внимание на себя. Тогда всё обязательно подгорало, испарялось и жарилось тогда, когда должно вариться. Эти двое просто не могли оторваться друг от друга. "То ли дело Рюноске",- мысленно хихикает. Тихий, спокойный, даже слишком тихий. Хороший. Весь вечер и без того неразговорчивый, Акутагава как воды в рот набрал. Почти не ел, сидел на месте, словно палку проглотил. -Что такое? Не нравится? Рюноске только головой мотал и молчал. Раскат грома заставил всех подпрыгнуть. Парень вскочил на ноги и выбежал вон. -Вы поругались что ли?- хмыкнул Ао, кормя свою девушку со своих приборов. Сани ласково мурлыкала и кормила в ответ его. Чуя закатил глаза, нервно постукивая ногой по полу. -И чего мы тут сидим, а?- подняла на него взгляд Сани.- От нас он помощи не примет, а ты беги давай, чего расселся? Он, может быть, грома боится, а ты тут сидишь. Чуя обежал все комнаты и этажи, но Рюноске нашёл лишь на балконе, промокшим до нитки. Он склонился с перил и громко кашлял, пока гром заглушал все издаваемые им звуки. Кашлял так, что от каждого приступа всё его тело сотрясала дрожь. -Рю… Парень услышал посторонний голос, вздрогнул и зажал рот руками, стараясь не кашлять. -Рю, ты чего тут? Боги, ну-ка давай, уходим отсюда. Ты же совсем промок,- Чуя обхватил паренька за плечи, уводя прочь с продуваемого и поливаемого дождём балкона.- Ты что, заболел? Тебе плохо? -… Нет,- просипел в сторону Акутагава, всё ещё не убирая ладони с лица. Но вопреки своим словам снова жутко закашлялся.- Нет. Я не болен, нет. Я могу. Я могу, я не бесполезен. Лоб у него был обжигающе горячим. -Тшш. Ну ты чего? Почему мне не сказал? Ну-ка давай, раздевайся, ты совсем продрог, только хуже станет. -Нет! Нет… Я не бесполезный, нет. Всё нормально. -Акутагава Рюноске,- голос Чуи был таким холодным, что, казалось, даже температура в тёплой комнате упала на несколько градусов.- Или ты слушаешься меня, или я сейчас вызову скорую. И тебя запрут в больнице. Рюноске дёрнулся и задрожал. С Чуи тут же слетела маска. У него на руках больной ребёнок, не время показывать характер. -Пойдём. Пойдём в ванную. Боги, как я рад, что они у нас с той парочкой раздельные,- приобнимает за плечи и почти тащит на себе в ванную комнату.- Тебе помочь раздеться? Рюноске мотает головой и дрожащими пальцами расстёгивает бесконечный ряд пуговиц. Так же медленно выпутывается из рукавов, а когда снимает нижнюю часть одежды, наклонятся, и его ведёт в сторону. Но он упрямо хватается за ванну и старается дышать не слишком глубоко, чтобы не спровоцировать новый приступ кашля. Чуя качает головой, затыкает слив пробкой и включает горячую воду, настраивая на не слишком горячую. Рюноске не обращает внимания на протянутую руку. Оголённый, заболевший, ослабленный, но тщетно старающийся цепляться за осколки гордости. Пока парень устраивается в ванной, Чуя вытаскивает из-под раковины небольшую табуретку и садится рядом, совсем близко. И Акутагаве приходится сдерживать царапанье в горле ещё усерднее. -Почему ты не сказал, что заболел? Ещё и на тренировку со мной пошёл. Мы могли бы остаться дома. Обязательно было изводить себя? -Вы… ты… сказал, что тебе не нравится мой кашель. Я не специально. -О, Рю! Ну конечно, мне не нравится, что ты болеешь!- но успокаивающие слова заставили парня только ещё ниже опустить голову. -Я… я не бесполезный. Я не бесполезный,- как заведённый шептал Рюноске, прижимая подбородок к коленям. Сейчас он был по-настоящему беззащитным без своих слоёв одежды, которые можно было превратить в непробиваемую защиту или острейшее оружие. Но он на самом деле всегда был беззащитен перед тем, кто имел над ним настоящую власть. Перед Дазаем, а теперь и перед Чуей. -О… Рю!- Чуя едва не опрокинул самого себя в ванную, порывисто обнимая парня.- Ну что ты говоришь, ты совсем не бесполезный! И даже слушать не желаю ничего! А ну подними голову, чтобы я мог посмотреть в твои бесстыжие глаза! Вот. А теперь слушай. Я не Дазай. Слышишь? Я не он. Я тебя очень-очень люблю и беспокоюсь, если тебе больно или плохо. Ты заболел. И ты не привык, что тебе кто-то помогает. Ты не знаешь, что такое забота, бедный мой. Но ты хороший, и я люблю тебя. И пообещай, что даже если тебе не захочется принимать мою помощь, ты скажешь, если случится что-то вроде сегодняшнего. И я сказал, что мне не нравится твой кашель не в том смысле, в каком ты думаешь. Да, мне не нравится, когда тебе плохо, когда ты болеешь или грустишь. Но это со всеми случается. И в такие моменты я хочу быть рядом настолько, насколько ты захочешь. Тихо-тихо. Не плачь. -…Просто вода в глаза попала,- хрипло проговорил Рюноске, уткнувшись в сухое плечо. Чуя грустно рассмеялся. -Конечно, золото. Это просто вода. -Я не специально заболел. У меня всегда так, я постоянно кашляю. Чуя не больно хлопнул его по макушке. -Дурачок. Конечно же ты не специально. Я не злюсь. Но буду очень сердит, если в следующий раз мне опять придётся силой из тебя всё вытягивать, ясно? -В следующий раз? То есть ты меня не выгонишь? -О, боги, дайте мне терпения,- простонал рыжий, отстраняя парня и снова заглядывая во влажные серые глаза.- Нет, чудо, я тебя теперь точно никуда не отпущу. Ты же не можешь без присмотра. Рюноске подумал, что ради этих слов следовало заболеть и посильнее. Чуя через некоторое время помог выбраться из ванной и сам лично, шипя, вытер парня и завернул в другое, сухое полотенце. Подхватил на руки и, ухая как филин, понёс в спальню. -Пусти. -Неа. Ты наказан. Так что будешь терпеть мою гипер-заботу. Я ещё Сани на тебя пожалуюсь. -Не надо. -Чтоб без фокусов теперь. Понял? Кивает он. Ну что за человек. Рюноске приходилось «терпеть» заботу Чуи ещё две недели, и всё это время рыжик отлучался от его кровати только по мере необходимости: заварить горячий чай с малиной или мёдом или сбегать за ними на рынок, приготовить поесть, принять душ или наорать по телефону на начальство за то, что его отрывают от больного. Судя по доносящимся орам, мафиози явно теперь думают, что Акутагава при смерти лежит, а не укутанный тремя одеялами и с леденцом от кашля за щекой. -Рю, тебе что-нибудь нужно? -… Не уходи,- тихо прошептал он, хватаясь пальцами за край домашней кофты. Чуя скосил на его руку глаза и усмехнулся, накрывая своей ладонью – не большой, но тёплой-тёплой. -Куда же я от тебя денусь,- и плюхнулся рядом, просовывая руку под его голову. Рюноске завозился, устраиваясь. Долго-долго смотрел на спокойное лицо человека, который столько дал ему. Дождался, когда он заснёт и тихонечко смял в пальцах краешек чужой одежды. И заснул, утомлённый и пресыщенный заботой. Когда дыхание Рюноске выровнялось, Чуя открыл хитрющие глаза и подвинулся ближе, обнимая своё проблемное, беспокойное, пугливое счастье. -Чудище, а,- зевнул рыжик, прикрывая глаза. И никто не видел, как сила одного ласкала другого, обнимая, оберегая и залечивая все-все раны. Даже раны души. Проснувшийся Рюноске до писка умилял покрасневшими щёчками и загоревшимися ушками. Чуя не выдержал и расцеловал и эти щёки, и эти уши. -Как ты себя чувствуешь? -… Прекрасно. И даже не соврал.