Итоговое сочинение

Человек в сером неприметном костюме зашёл в комнату. Там стояло несколько столов, за которыми сидели такие же, как он, серые мыши, покрытые пылью, с изрезанными бумагой пальцами. Человек сел за стол, нацепив на нос нелепые очки. Он достал из своего потрёпанного дипломата красную ручку, единственное, что было ярким в этой комнате. Он взял первую пачку скрепленных листов из большой стопки в углу стола. На верхнем листе было написано: «Итоговое сочинение». Человек почесал блёклую бровь и перевернул страницу. «Это был обычный день. Генри подошёл к Эммануэлю, своему мужу, и нежно прошептал на ушко: — Что такое равнодушие и чем оно опасно?» Человек в сером нервно поправил тугой галстук, ничего не понимая. «Эммануэль развернулся к супругу. Он обнял его за шею, прижавшись бёдрами к бёдрам, и ответил: — Думаю, равнодушие — это, как говорил Чехов, паралич души. — Ммм, — Генри ответить не мог, потому что уже целовал мужа в подставленную шею. — О, — Эммануэль легко засмеялся, двинув тазом вперёд. — Ты вне опасности, любовь моя, я чувствую твоё неравнодушие!» Человек в сером поднял глаза от сочинения и огляделся. Вокруг ничего не изменилось. Всё те же люди, похожие на давно никому не нужные папки старых документов. Всё та же темноватая комната. Человек в сером решил посмотреть сразу следующий лист. «Сильнее, Генри! — Эммануэль вцепился в руку, удерживавшую его, словно тонул и нуждался в спасении. Возможно, так оно и было. — Тише, дорогой, — Генри двигался очень медленно. — Ты должен слушать меня. Итак, „Чудесный доктор“ Куприна, это рассказ о потрясающем неравнодушии к незнакомым людям…» Человек в сером заглянул на абзац ниже и посерел совершенно. «Нефритовый жезл Генри полыхал в горячей пещерке Эммануэля, стонавшего соблазнительнее сотни проституток.» Человек в сером покрылся холодным потом. Он решил прочесть самую последнюю страницу. «Генри и Эммануэль лежали в постели, лениво целуясь. — Теперь ты понимаешь, что равнодушие убивает в человеке… душу, как бы это не звучало, делает его машиной, которая не живёт, а существует, — Генри провёл горячими пальцами по обнажённой ноге мужа. — Более чем, — Эммануэль резко подтянулся на руках и оседлал его бёдра. — Поговорим о верности и измене?» Человек в сером, в ужасе закричав, бросил пачку листов на стол и выбежал из кабинета, забыв и свою ручку, и дипломат. Другие едва взглянули на него. Они проверяли сочинения годами. Ничто в этом мире уже не могло их впечатлить.