Часть 1
6 декабря 2017 г., 12:10
Арнольд никогда не был особо придирчив в выборе одежды или каких-либо аксессуаров, ему было достаточно пары рубашек и пары джинс в гардеробе, и чтобы кепка была на месте. С возрастом эта пара рубашек разрослась до пяти одинаковых штук, купленных где-то на распродаже, и которые в жаркое время года сменялись на футболки, найденные черт знает где или подаренные кем-то.
Футболку с надписью «репоголовый» он искренне любил и ненавидел всей своей душой, и надевал исключительно в экстренных случаях, когда ну совсем ничего чистого в доме не было.
Хельга же, явно повзрослев, не без помощи дружеского пинка Фиби решила, что можно, наверное, расширить гардероб чем-то еще (на той же распродаже, где и Арнольд, потому что денег в семье становилось все меньше и меньше). Несколько юбок и не особо потрепанных блузок, брюки и пара шорт – уже хоть какое-то разнообразие.
И смотрелись-то они, в общем, вдвоем рядом неплохо. А тот, кто считал по-другому, либо молчал, либо получал по зубам от Хельги, удар которой с годами стал еще тяжелее.
Однажды Арнольд забывает сходить к парикмахеру, закрутившись с делами, и одалживает у Хельги резинку для волос, которую через пару дней просто перестает замечать на запястье, рефлекторно завязывая волосы, когда нужно.
Однажды, промокнув под дождем, Хельга одалживает у Арнольда одну из его пяти одинаковых рубашек, чтобы «вернуть завтра», но завтра для этого не наступает никогда, и рубашка превращается в домашнюю одежду, и даже не потому что «ох она принадлежит Арнольду!», а потому что она просто длинная и удобная.
И через время Хельга замечает розовую резинку на светлых волосах и усмехается, что «репоголовый пользуется вещами своей девушки, не одолжить ли ему еще косметичку Ольги», получая в ответ равнодушное фырканье «не хочу слышать это от той, кто в данный момент сидит в моей рубашке».
Ответное «у тебя их полно одинаковых, жалко, что ли?» почти перерастает в потасовку.
Да, эти двое смотрятся рядом вполне себе неплохо. В одинаковых рубашках и с одинаковыми резинками в волосах. И пусть кто-то только попробует даже подумать иначе.