your eyes.

      Вообще, Марк очень даже общительный парень. У него много друзей и знакомых, которых он с радостью всегда готов выслушать, помочь, чем сможет. Марк никогда не унывал, всегда улыбался и громко смеялся. Люди говорили, что у него смех красивый и умилительный, как и он сам. И это льстило ужасно и радовало, очевидно. А как еще реагировать на похвалу?       Но после этого те же самые люди начинали рассказывать о том, что ненавидят этот мир и его дурацкие законы, потому что вокруг миллионы таких же, как они, одиноких и опечаленых. Некоторые так и не находят, как они говорят, того самого и умирают. От старости, личного выбора, болезни, да не важно отчего, факт остается фактом. И все боятся, что и их настигнет та же участь, что судьба решила именно так.       И Марк помогал чем мог, уверял, что все будет хорошо, что судьба обязательно осчастливит каждого. Правда вот сам верил, что если не суждено встретить его, то нужно просто смириться. Не убиваться же из-за этого и грустить постоянно, верно? Но люди продолжали и продолжали, поэтому вскоре…       Вскоре Марк хоть и не показывал этого, но он стал ненавидеть такие рассказы. По жизни Туан оставался оптимистом всегда и старался смотреть на мир, полный ярких красок, а не серых тонов, как остальные. Да, он знал, что где-то гуляет его человек, которого он сможет узнать лишь взглянув в глаза. Родные глаза. Все эти истории своих друзей Марк в итоге начинал просто прослушивать, ну или помогать им напиваться, чтобы хорошенько забыться.       Для всех алкоголь — способ забыться, а для Марка — развлечение. Как говорил его отличный знакомый Джексон:       «We only live once»       Марк не видел причин не соглашаться с данным утверждением. Как никак, а они в Америке, свободной и независимой стране, где все, кажется, настроено на то, чтобы провести жизнь в веселье и радости без всяких тех самых людей. Все, кроме кислых людей, которые трезвые и грустные, а еще улыбки которых — бесценны, потому что редки. Марк иногда жалеет о том, что не имеет способностей вызывать улыбку на лицах людей. А Джексон умел.       Марк хотел научиться, да вот не успел.

***

      Джексон сделал свой выбор сам, Туан его не винит. Только вот после всего этого его жизнь пошла по наклонной. Джексон Ван был единственным, кто разделял марковы убеждения насчет этих поганых соулмейтов, который был еще ярче Марка и помогал людям, не взирая на то, что тоже устал от этих историй.       А в итоге закончил так.       После смерти Джексона вместе с жизнью по наклонной пошли и все убеждения, которые они разделяли. Казалось, что весь их круг общения, включая и самого Марка, лишился того человека, который всегда пытался вытащить всех из глубокой ямы и развеселить. И теперь Туан не мог просто так утверждать, что все будет хорошо. Без единственной опоры, поддерживающей во всем, очень сложно. Да так, что вскоре тот самый круг общения стирается очень быстро.       А потом Марк вспоминает один из рассказов своего друга, Бэм Бэма, кажется. Тот вечно говорил, что друзья исчезают и появляются всю жизнь, что поддержка, когда она нужна безумно, от них не всегда может исходить. И даже если исходит, то не факт, что искренняя. А вот свой человек один на всю жизнь, именно поэтому люди так рвутся найти своего.       Люди не могут жить без чужой поддержки. Люди не могут жить без своего.

***

      А потом Марк решает уехать. Со смерти прошло уже много времени, но душу все еще терзает что-то внутри. Туану больно ужасно, он уже не может улыбаться, а выглядит похуже всех своих друзей, что страдали раньше, когда Джексон еще жив был.       Он не разговаривал с ними, потому что сразу ностальгией веяло, а в голове были моменты из тех дней, когда все было прекрасно. Марк скучает, Марк ужасно скучает, а еще понимает, что так долго не выдержит. Опоры-то уже нет, а без нее Туан очень слаб оказывается, справиться сам просто не в состоянии.       В общем, именно поэтому он решает улететь в Корею. Без понятия, почему именно туда, просто хочется и все. Только вот встретиться с Бэм Бэмом не помешает еще раз. Просто предупредить, а то мало ли, что он может подумать. После Джексона, теперь все боятся за него. Как никак, но Марк был вторым таким же, они с Ваном были неразделимы.

***

      — Если что, пиши мне, — улыбается слабо. — Я рад, что ты решил оклематься. Выглядишь просто ужасно, бро.       — Мне просто нужно уехать туда, где все так упорно не напоминает об этом. Удивительно, как Америка превратилась из свободной и независимой страны в страну, которая крепко держит, давит и убивается морально.       — Она всегда такой была. Просто Джексон помогал забыться всем нам. Тебе больше всех, — вздыхает, прикрывая глаза. Марк видит, что Бэму тоже не слишком-то и легко. — Просто не делай… глупостей, угу? Я помню, как ты относишься к всей этой теме со своим человеком, но… Постарайся найти его. Твоя жизнь вновь резко пом…       — Не продолжай, пожалуйста, — поджимает губы. — Мне не нужен мой человек, мне нужен Джексон, он бы спокойно его заменил, — говорит прямо противоположно своим мыслям.       — Как знаешь, Марк, — пожимает плечами и встает с кресла. — Надеюсь, еще увидимся. Я буду скучать. И завязывай с таблетками, дурак, это тебе не поможет.       — Обязательно. Удачи тебе, Бэм, — улыбается натянуто, а потом тоже встает. Скоро вылет.       Как бы он не пытался отрицать, но внутри все буквально кричит о том, что нужны какие-то изменения.

***

      Но становится все еще хуже, чем было. Корейцы люди совсем иные, нежели американцы, так что не мудрено, что друзей Марк себе не находит, а к этому еще и зарабатывает репутацию странного и пугающего иностранца.       Просто Марк невольно начинает действительно засматриваться на людей. Точнее, на их глаза. Он смотрит внимательно, будто читает изнутри, и людей это ужасно нервирует. Туан не привык к такому, в Америке все открытые и дружелюбные, все пытаются найти своего. В Корее же, наоборот, люди скрытные, недоверчивые, кажется, будто все уже давно сбились в стаи и Марка тут совсем не ждали.       Иронично, что когда все вокруг ищут, Марк противится, а когда ищет уже Марк — все в точности наоборот.

***

      Конечно же, из-за происходящего вокруг Марк не бросает питье таблеток, а лишь наоборот еще чаще начинает подобным заниматься. Мысли о Джексоне уже не столько забивают сознание, как мысли о том, что именно здесь Туан действительно никому не нужен. То есть, вот совсем. На родине у него были хоть какие-то товарищи. Пускай, они были недостаточно близки, но хотя бы общались. Сейчас же Марка даже преподаватели университета, в котором он стал учиться, обходят.       Одиночество давит похлеще, чем тоска по близкому другу. Это сложно не заметить, потому что изменения в Туане происходят кардинальные. Вместо ярких маек и футболок вместе с шортами — закрытые толстовки, кофты и джинсы. Взгляд, который был раньше ярким и радостным, потухает еще быстрее.       Если он потухнет полностью, то Марк навсегда прикроет глаза.       Конечно, всего этого никто не замечает. Туан продолжает с ослабевшей надеждой пытаться уловить чужие взгляды, но большинство их просто уводит, а некоторые и вовсе теперь сбегают. Марк думает, что к нему никто даже на метр не приблизиться, только если из-за какого-нибудь спора или еще чего подобного. Ощущение, будто ты тот самый забитый ботан из фильмов, совсем не прельщает, а из-за этого бросать учебы и улетать обратно не вариант.       Марк даже не замечает, как чаще начинает думать о том, что ему срочно необходимо встретить своего человека. Последние капли прошлого окончательно сохнут, из-за чего скрывать ужасную нужду в поддержке уже нет смысла. Но поддержка не появляется, а Марк думает, что иронично вышло то, что он когда-то думал о том, что судьба сама выберет ему путь, а она выбрала самый ужасный для него. Смириться, как раньше хотелось, уже не получается.

***

      Руки опускаются в тот момент, когда от таблеток уже откровенно тошнит. Марк потом и вовсе теряет сознание прямо на паре, потому что после осознания своей нужды ни черта легче не стало, а наоборот. Благо, хотя бы раз люди вокруг не брезгуют и вызывают таки скорую.       Естественно, Туан просыпается в больнице. У него слабость по всему телу еще сильнее, а состояние просто ужасное. Как моральное, так и физическое. Хотя нет, морально все же хуже. Милая медсестра сообщает о том, что пациент проснулся, а потом уже самому Марку говорит, что тот с таким образом жизни упадет и не проснется. И тогда Марк понимает, что огонек в его глазах еле держится от того, чтобы потухнуть. Но все же держится.       В кабинет заходит парень в халате, а Туан прикрывает глаза, потому что долго смотреть вокруг уже больно становится.       — Здравствуйте, я Пак Джинен и я ваш лечащий врач.

***

      Марк в первую встречу так и не видит своего врача, во вторую тот приходит, почему-то, в очках, а вот в третью происходит то, что ожидать он совсем не мог.       Туан открывает таки глаза, смотрит на Джинена, и замирает. Они оба замирают, смотря друг другу в глаза. Сердце, впервые за долгое время, быстро биться начинает, а дышать еще тяжелее становится.       Все это время, Пак Джинен, врач из больницы в Южной, мать ее, Корее, был его лекарством от всех болезней. Его человеком.       Естественно, они оба это прекрасно понимают. В голове правда вот не может это никак устаканиться, но невозможно хотя бы не догадаться. Джинен сглатывает, опуская голову, и вздыхает.       — Я… Я не думал, что встречу… Тебя в таком состоянии, — Марк лишь хмыкает слабо. — Я хотел сказать, что ваше состояние слегка лучше, чем было до этого. Постепенно идете на поправку…       — Благодаря вам.

***

      Бэм Бэм вновь оказывается прав. Жизнь Марка уже в третий раз кардинально меняется, только на этот раз в гораздо лучшую сторону. Потому что Джинен выхаживает, а еще потом зовет постоянно гулять, знакомит с друзьями.       В общем, Джинен спасает огонек, позволяет ему вновь разгореться.       Естественно, они прекрасно ладят. Смотрят постоянно в глаза друг друга, порой зависая, и рассказывают много чего о себе. Повезло, что нет языкового барьера, ибо Марк корейский знает прекрасно. Откуда и как — уже совсем другая история.       Джинен добрый, заботливый, голос у него глубокий и проникновенный. Туан порой вздрагивает, когда они ночью сидят на какой-нибудь лавке, смотря на вид перед ними, и Пак говорит что-то. Тихо и осторожно, чтобы совсем никто их не услышал. И плевать, что на улице никого.       Джинен помогает вернуться в прежнее русло, освоиться. Марк понимает, что теперь вновь кому-то нужен. У него вновь появляется та самая опора, что исчезла, когда Джексона не стало.       В итоге, яркая улыбка и смех вновь слышатся уже в их общей квартире, а на душе прекрасно у обоих. Парни хвалят друг друга вечно, делятся сокровенным, обнимаются, почти никогда друг от друга не отходят. А потом переходят на поцелуи и нежные касания. Кажется, будто именно в этом Марк нуждался всю жизнь.

***

      — Знаешь, на похоронах моего друга, я пообещал ему, что не сдамся и стану счастливым вновь, чтобы не разочаровать его, — они лежат на общей кровати и обнимаются. Голова Марка покоится на груди Джинена, пока пальцы последнего перебирают чужие волосы. — Мне кажется, что теперь я могу облегченно выдохнуть и сказать, что выполнил свое обещание.       — Я надеюсь, что он счастлив там наверху тоже. Как и мы.       — Я уверен в этом, Джинен-а.