Обман

В комнате было невообразимо жарко, несмотря на то, что за окном, в темноте ночи, опадали осенние листья, подгоняемые промозглым ветром. Они не видели этого за плотным бархатом штор, да и это совершенно их не волновало. Сдерживаемый голос хриплыми вздохами вырывался из легких, несмотря на искусанные до крови губы. Королевство любило своего правителя и именно поэтому он погружал их в сладкую ложь, вежливо выдавливая из себя слабую улыбку очередной невестке, которые настолько млели от этого, что даже прощали тактичный отказ от заключения брака. Король был красив. Точенные черты лица, глубокие зеленые глаза, манившие будто омут, короткие красные, почти как лава, волосы, тонкие, едва заметные брови и изящные губы. Словно он сошел с самого лучшего полотна, написанного самим великолепным художником. Безмятежное спокойствие никогда не сходило с его лица, вселяя уверенность в поданных и веру в завтрашний день. Он был идеалом для всех. И поэтому, старший брат на его фоне совершенно мерк. Будь он один и его наверняка бы замечали гораздо больше, ведь, несмотря на обычную внешность он был весьма и весьма не дурен собой. Но постоянно находясь рядом с братом, он не имел и шанса стать чем-то большим, чем его личный рыцарь. Он терялся на фоне короля, совершенно не привлекая к себе внимания. Но знаете что? Ему было плевать. Он был готов поклясться, что любит своего короля гораздо больше, чем все эти лицемерные подхалимы, скрывающиеся за масками советников. Любит сильнее и искреннее, чем простой люд, видящий в нем лишь Бога и повелителя, которого нужно почитать, чтобы не обречь себя на несчастья. Если бы он мог, то кричал об этом всему миру, но никогда в жизни он бы не сделал то, что навредило бы его королю. Никогда бы не смог поставить свои эгоистичные желания выше долга. Они всегда были вместе и поэтому для них стало естественным то, что они не могли друг без друга. Они не считали прикосновения друг к другу чем-то неправильным, но знали, что для всех остальных это грех, а не показатель бесконечного доверия. И они лгали всему миру, оставаяясь искренними лишь друг с другом. Рыцарь давно решил для себя, что в случае чего возьмет весь грех на себя. Но не знал, что его король ему этого не позволит. Рыцарь бережно провел по взмокшим красным волосам, словно дотрагиваясь до прекрасной фарфорой куклы, боясь развеять этот прекрасный сон. Напрасно. Он понял это, ощутив как руки его Бога, Бога которого он не боялся, а любил, заскользили по его спине, прижимая ближе. Это точно не могло быть жестокой иллюзией. Рыцарь нежно прикоснулся к губам правителя, кончиком языка проводя вдоль дрожащей от возбуждения кожи. Король судорожно вздохнул, робко отвечая. Он всегда был, хоть и замкнутым, но искренним. Отстранившись, рыцарь почувствовал укол превосходства над другими. Только он видел его таким. Бог выбрал именно его, а не кого-то иного. И потому, что он дорожит этим выбором и оказанной честью, потому что дорожит им самим, он будет беречь их секрет ценой своей жизни. Тяжело дышащий под ним правитель, что-то шептал едва слышно. Рыцарь научился читать по его губам уже давно и от сказанного, его сердце сжалось и затрепетало словно сумасшедшее. У него не было и шанса противиться воле короля. Пальцы скользнули по коже, будорожа и без того возбужденного правителя. Рыцарь хотел видеть больше, но не мог позволить себе дразнить Бога еще больше. Он втянул его в долгий поцелуй, отвлекая от первоначального дискомфорта, желая сделать как можно приятнее. Его король не должен был чувствовать никаких неудобств. Тем более от него. Правитель рефлекторно задержал дыхание, чтобы затем тяжело выдохнуть и вплести пальцы в каштановые пряди своего рыцаря. Тот осыпал его короткими поцелуями, отвлекая от неприятных ощущений, выказывая всю свою заботу и нежность. Изливая все свое обожание через прикосновения к коже. За окном стоял холод осенней ночи, но жар их тел игнорировал это полностью. Стоны, которым не было позволено вырваться, растворялись в поцелуях и прикусывании кожи. Это длилось одновременно и бесконечно долго, и ничтожно мало. Всегда было недостаточно. Сжимая в объятьях своего короля, рыцарь подумал, что было бы пределом мечтаний остаться так навсегда, не заботясь о мнении бездумного народа и ханжей. Непозволительная роскошь. Рыцарь лег рядом с засыпающим королем. Он не сможет сомкнуть глаз до рассвета, охраняя его сон. Но, несмотря на множественные недостатки, сейчас он был счастлив. Счастливее, чем если бы он был без своего короля.