По горячим следам

НАША ЛЮБОВЬ ЗАКОНЧИТСЯ В АВГУСТЕ.

— После этого приступа вы обратились в больницу? — Да. — Пожилой мужчина снова занес какие-то пометки на листы, продолжая хмуриться. — Что было потом? — раздался следующий вопрос, но с правой стороны вновь послышались крики протеста и позади мужчины начался очередной гвалт. Молоток вновь начал отстукивать приевшийся мотив, с каждым ударом подводя Сокджина к убийству хоть кого-нибудь. — Я ушел с прежнего места работы, — отозвался Джин, когда хрупкий порядок был восстановлен, а судья дал свое разрешение на дальнейший допрос. — О своем усыновлении вы узнали в тоже время? — Да, ведь эта болезнь передается генетическим путем, — руки мужчины похолодели и его бросило в озноб. Мужчине уже не казалось таким уж важным установление этой самой истины, ему уже ничего не казалось важным, кроме как вернуться домой и лечь спать. — А в детстве у вас не возникало подозрений на счет родства с родителями? — М… — помолчал немного Джин, стараясь собрать всех своих противных маленьких Сокджинов воедино, но они все также упорно разбегались в стороны, — мы не были дружны с отцом… и моя мать редко уделяла мне внимание. Но, так как я не знал другого, я думал, что это вполне естественно для многих семей. — Возможно ли, что сейчас вы действуете исходя из обиды на своих приемных родителей, стараясь, тем самым им отплатить за все обиды? — адвокат за долгое время, наконец, поднял голову и впился своими маленькими пристальными глазами прямо в мужчину, доводя раздражение того до максимальной точки. — Даже если и так, разве это относится к делу? — точно также уставился розоволосый на своего «обидчика». Ему просто хотелось поскорее закончить и не вспоминать то, что он с таким трудом закапывал в землю своих воспоминаний. — Вопрос не относится к делу, — застучал деревянный молоток, — и мешает судебному процессу. Впредь я прошу сторону защиты воздержаться от подобного.       Сокджин посмотрел в глаза судьи и увидел там понимание. В душе мужчина поблагодарил того за проявленное участие и ему стало даже неловко, что каких-то пол часа назад он готов был его ударить. Сконфуженно потупив глаза, розоволосый вновь попытался оглянуться на Юнги, но вместо черных узких щелок его друга, Джин увидел лицо, которое больше никогда бы не хотел видеть в своей жизни. На нем он без труда мог прочитать страх и беспокойство, а глаза горели невыраженными просьбами и извинениями. Сокджин поспешно отвернулся. Эта страница его жизни совсем скоро поставит на своем листе окончательную точку, чтобы, перелистнувшись, начать новую главу. И он не собирался возвращаться к призракам своего прошлого. Кажется, призраки прошлого решили вернуться к нему. — Прошу прощения, — забавно, что в голосе не слышалось ни намека на раскаяние, даже фальшивое. — Ранее вы упоминали о том, что не были дружны с отцом. Может ли быть, что вы специально затевали с ним ссоры или, возможно, устраивали слежку за ним, стараясь уличить в каких-нибудь тайных делах? — Никогда! — недовольно воскликнул Сокджин, в глубине души понимая, что это всего-лишь его работа: задавать неудобные вопросы, вытряхивая душу и обнажая самое страшное и уродливое, но все-равно не понимая, как же можно оставаться таким безэмоциональным. — Но один раз я все же проследил за ним. — Можете ли вы рассказать об этом? — Да… — помедлил Джин, понимая, что все же попался на эту удочку. Воспоминания навалились на него тяжелым грузом, тревожа все то, что мужчина похоронил глубоко в своем сердце. Вот они - кошмары его снов и призраки его прошлого - сплелись воедино, — это случилось в тот же день, после семейного ужина. К нам тогда приехала тетя Джудит…