По горячим следам

НАША ЛЮБОВЬ ЗАКОНЧИТСЯ В АВГУСТЕ. VII

      Когда Сокджин произносит последние слова, в зале поднимается такая шумиха, что разобрать где чей голос не представляется возможным. Все взбудоражены - Глава уважаемого семейства, директор процветающей компании, - и вдруг участник секты сумасшедших фанатиков, где убивали детей. В такое даже в фильме с трудом можно было бы поверить, а тут реальное заседание суда. Мужчина облокотился на трибуну за которой стоял - боль в висках стала невыносимой. Он отвернулся от судьи, чтобы посмотреть на место, где оставил свою сумку и мысленно прикинуть: успеет ли он до нее добежать. Взгляд, рыскающий по лавочкам вдруг цепляется за обеспокоенный взгляд Юнги, и лишь в этот момент Джин осознает - из его носа все же хлынуло "море". Розоволосый закатывает глаза на свои же слова и пытается выровнять тело в пространстве, рукой прикрывая нос. Метнувшийся в его сторону Намджун заставляет его нахмуриться и пробираться к сидениям с завидной для больного быстротой. Но, кажется, у Юнги все же было сердце, в глубине которого он принимал Сокджина за своего друга, потому как блондин, быстро сориентировавшись, сгреб портфельчик, что лежал через скамью от него, и ринулся в сторону трибуны. После паузы в долгие сорок минут и еле установленной тишины, для чего прогнали большую часть людей из зала, судья решает продолжить слушание - Сокджин уверяет, с ним все в порядке. — Значит в тот вечер вы, проследив за своим отцом, узнали о его... кхм ... специфических наклонностях? — даже для следователя со стажем данные новости были из ряда вон выходящими. — Раньше вы не наблюдали никаких странностей? — Все верно, — бросает Сокджин и тихонько вздыхает - головная боль, кажется, не собиралась отступать. — Как с этим был связан Пак Чимин? — Лицо Джина не дрогнуло ни на миллиметр. Ложь, отрепетированная за десять лет, выверенные движения и мимика - сейчас мужчине позавидовал бы самый матерый актер - ничего в нем не выдавало тех чувств, возникающих только об одном упоминании событий прошлого. Все в нем кричало от уверенности в своей правоте. — Его мать начала работать в Доме Культуры моего отца еще в две тысячи первом году, — начал тот свой рассказ, — Чимину тогда было семь... или шесть. Я иногда приглядывал за ним, когда приходил вместе с отцом. — В те времена многие еще пользовались бумажным архивом, — подал голос мужчина со стороны обвинителя. — К сожалению он полностью сгорел при пожаре в две тысячи шестом и нам удалось раздобыть лишь неполные списки рабочего персонала. — Он подает бумаги и садится на место. — Дело в том, что мать Чимина резко перестала выходить на работу, — Сокджин немного хмурится, но продолжает рассказ: — Дома их не обнаружили и полиция решила, что они могли просто скрыться из-за неуплаты налогов. — У вас на это имелось свое мнение? — Я... — замешкался мужчина, выдавая свою неуверенность, — хотел лишь убедиться, что они не попали в тот... подвал. — Значит вы все же спустились туда не один раз? — седой мужчина не переставал делать пометки в своих листах, но было видно, что он уже подрастерял былой энтузиазм. Дело оборачивалось катастрофой не только для Джина - весь полицейский отдел скоро будет поднимать нераскрытые дела о пропаже людей десятилетней давности. — Верно, — выдохнул мужчина, становясь невольником былых воспоминаний: стылый камень, липкий запах крови и мочи повсюду, люди в капюшонах и яркая вспышка пожара. — Не расскажете, что вы увидели там на этот раз? — Тело госпожи Пак и израненного Чимина, запертого в клетке. — Седой мужчина тяжело вздохнул - он заранее знал ответ на свой прозвучавший вопрос. — О Чимине нет никаких упоминаний с две тысячи второго года - предположительная дата их с матерью исчезновения. Вы позаботились об этом? — Нет, — качает головой Сокджин, тяжело вздыхая. — Я вытащил его из подвала и отвез в больницу, оставив в машине скорой помощи. Когда я пришел навестить его позже - он пропал. — Голова запульсировала с новой силой и удержаться на ногах стало почти невозможным. В ушах зашумело и мужчина понял - это был его предел. Тело перестало слушаться и перед тем, как отключиться, Джин уловил панику на лице судьи и других участников следования. Кажется, он услышал свое имя, а после - темнота и обрывки старых воспоминаний.