Любовь -это коварная штука!

Юля обнаружила подругу в раздевалке персонала. - Блин, наконец-то я тебя нашла, - Подошла девушка к брюнетке, - все утро за тобой бегала и…. Эй, ты чего? Комиссарова недоверчиво присмотрелась к сидящей перед ней девушкой, но та отвернулась в другую сторону, украдкой смахивая слезы. Юлька присела рядом. - Канаева, ты меня пугаешь… - понизила она голос, - ты плачешь? -Нет,- Даша шмыгнула носом, и от этого ее «нет» прозвучало как-то не очень убедительно. - Угу, оно и видно, - пробормотала Юлька, - Может, скажешь, что стряслось? Брюнетка отрицательно мотнула головой, но Комиссарова не была бы собой, если бы так просто сдалась. - Вы с Петром, что-ли, поссорились? - Нет. - А, ну тогда… - Мы расстались. – Даша уставилась в одну точку перед собой, не обращая внимания на внезапно онемевшую подругу, - я вернула ему кольцо. Все кончено. - Твою мышь, Канаева. Ты….Ты просто… - У Комиссаровой явно случился приступ костноязычия в связи с новостью, но девушка героическим усилием воли постаралась его перебороть, - Дашка, ты во время поездки головой не ударялась? С чего вдруг ты решила бросить Петю?! Он же… Он молодой, красивый, умный, богатый… А, главное, тебя безумно любит. Чего тебе не хватало?! Брюнетка вздохнула. - Я больше не могу его обманывать. – Она повернулась к подруге, - Я не люблю Петю, понимаешь? Вернее люблю, но как друга, брата… Короче, это не та любовь, которую он заслуживает, и которая ему от меня нужна. - Понимаю. Значит, к нему твои слезы отношения не имеют… – Кивнула рыжая и склонила голову на бок, внимательно рассматривая Дашино лицо, - Это Павлик? Из-за него все? - Нет! - Ну да, так я и поверила, - Юлька скептично хмыкнула, - Подозреваю, что ваше совместное путешествие в Волчанск не прошло даром, именно поэтому ты сейчас сидишь тут и сырость разводишь, - Девушка сочувственно вздохнула. - Давай, выкладывай, что опять между вами творится. Обещаю, что не будет никаких подколов, ироний и тому подобного. Видимо, слишком много всего накопилось в душе брюнетки, потому что через несколько минут Комиссарова уже была посвящена во все подробности «волчанских» приключений. Она некоторое время обдумывала услышанное, и, самоотверженно проигнорировав дикое желание посмаковать пикантные подробности совместных ночей, сосредоточилась на другом, не менее волнующем вопросе. - Блиин, Дашка, - Юля пораженно уставилась на подругу, - Он тебе правда в любви признался? Вот прямо так и сказал «я тебя люблю»? - Ну… да, - Канаева прикрыла глаза и глубоко вздохнула. – Только… - Только ты ему не веришь, я права?- Комиссарова восприняла молчание Канаевой, как согласие, и задумчиво сдвинула брови, - Да уж, я бы тоже не стала верить такому, как Павлик. Этот засранец не успел приехать, как уже сидит в баре с какой-то очередной фифочкой, любезничает. И это после того, как ты с ним… - Все, замолчи, - Даша встала и нервно заходила по раздевалке, - Я больше ничего не хочу слышать, ни о Павле, ни о его пассиях. Все! Юлька скептично посмотрела на подругу. - Неужели ты думаешь, что он тебе это позволит? Особенно после такого признания… Канаева снова села на скамейку и в раздевалке наступила звенящая тишина. - Я хочу уволиться, - тихо проговорила она после минутного молчания. – Сегодня же напишу заявление. - А дальше что будешь делать? – Воскликнула Юлька, - В Волчанск вернешься?! - Не знаю. Что нибудь придумаю, - Даша встала и решительно подошла к своему шкафчику, намереваясь переодеться в рабочую форму. Личные проблемы – это личные проблемы, а работу еще никто не отменял, - Но в «Элеоне» я больше не могу оставаться. Все! *** *** Павел решительно подошел к стойке рецепции, за которой начала свою рабочую смену Канаева. - Даша, нам надо поговорить, - парень с мольбой посмотрел на гордо выпрямившуюся девушку, - пожалуйста, выслушай меня. - Извините, Павел Аркадьевич. У меня много работы, - брюнетка демонстративно ответила на звонок служебного телефона, потеряв всякий интерес к стоявшему у стойки сербу. - Я твой начальник, и буду сам решать много у тебя работы или нет, - вспылил Паша, дотянулся до телефонной базы и нажал на сброс, прервав увлекательную беседу Канаевой с абонентом. – Нам. Нужно. Поговорить! - Разве ты не слышал? Она не будет с тобой разговаривать, - Петр появился, словно из воздуха, с плохо скрываевым превосходством глядя на Павла, - Лучше догони ту эффектную блондинку, которая недавно отсюда ушла, она с радостью с тобой пообщается. - Отвали! – Паша угрожающе надвинулся на своего партнера, но тот даже не думал в страхе убегать. - Отвалю, когда ты перестанешь доставать мою девушку! - Бывшую девушку! - Это не важно! - Петр тоже придвинулся ближе к сербу, давая понять, что не допустит разговора с Дашей. – Я тебе не позволю снова причинять ей боль! Ты ей не нужен! - А это не тебе решать, козел! – Паша оттолкнул партнера, но тот в долгу не остался, и вот уже оба владельца отеля сцепились перед рецепцией на радость всем присутствующим. Даша в панике выскочила из-за стойки, но ее опередила среагировавшая охрана, и представители службы безопасности с легкостью растащили дерущееся начальство в разные стороны. Девушка застыла перед тяжело дышащими, слегка потрепанными парнями, и в памяти всплыла картинка, до смешного похожая на сегодняшнюю ситуацию. Какое-то де-жа-вю, мелькнуло в голове у Канаевой, еще одна драка, еще один конфликт между партнерами, и снова из-за нее… Нет, это никогда не закончится! Даша почувствовала, как глаза наполнились горячими слезами от бессилия и безысходности, и она, ни слова не говоря, развернулась и пошла в сторону лифтов, с твердым намерением сейчас же написать заявление об уходе. Паша вырвался из рук охраны, и почти одновременно с Романовым догнал девушку около подъемников. - Даша, стой, прошу тебя! – он попытался ухватить ее за руку, но Канаева отшатнулась и глянула на обоих парней с такой злостью и холодностью, что они растерялись. - Оставьте меня в покое! Оба! Я больше не хочу в этом участвовать! И видеть вас обоих тоже не хочу! Никогда! Девушка, не дожидаясь лифта, бросилась вверх по лестнице, на ходу вытирая злые слезы, катившиеся из глаз. Петя, проводив взглядом Канаеву, с презрением посмотрел на стоявшего рядом Павла. - Ну что? Доволен? - Заткнись, придурок! – Паша развернулся и направился в ресторан, по дороге выместив всю злость на ни в чем не повинном столе лобби-бара, от чего тот перевернулся, разбросав вокруг себя элементы сервировки и осколки хрустальных бокалов. *** *** Даша вошла в кабинет управляющей и смущенно замерла перед большим столом, глядя на перебирающую документы Софию. - Я слушаю, - не поднимая головы, произнесла та, но, не дождавшись ответа, все таки посмотрела на вошедшую, - Даша? Что-то случилось? - Нет, - заверила женщину Канаева, - я просто…. Я хочу написать… Резко открывшаяся дверь оборвала речь девушки на полуслове, и в помещение стремительно вошел Романов. - София Яновна, будьте любезны, сообщите всем о том, что я принял решение продать отель, - парень сел за стол, и, схватив листок, что-то быстро на нем написал, - Вот! – он пододвинул бумагу к Толстой, - Это имена и контакты потенциальных покупателей. Они уже давно хотели получить акции Элеона, особенно после того, как он стал успешным и прибыльным, так что думаю – в первую очередь нужно сообщить радостную новость им. Займитесь этим, пожалуйста, потому что... – Романов встал, - Я сегодня улетаю в Америку, и скорее всего, больше не вернусь сюда. Проговорив все это, парень покинул кабинет, даже не взглянув в сторону замершей в растерянности Канаевой. Забыв, зачем пришла, Даша извинилась перед ошеломленной Софией и выскочила из помещения следом за Романовым. - Петя! – девушка догнала его уже в коридоре, - Петя, подожди. Ты продаешь отель? Почему? Это… - Нет, к тебе мое решение не имеет никакого отношения. – Романов старался не смотреть на тревожно хмурившуюся Канаеву, - Просто этот проект больше мне неинтересен, и я хочу избавиться от него. Я уже давно думал о продаже отеля, так что не беспокойся, я так решил не сегодня, и не сейчас. - Почему ты мне не сказал? Почему молчал все это время? - Потому что ты уже давно перестала быть частью моей жизни, - жестко бросил Петя, - ты отдалилась от меня, задолго до сегодняшнего дня. – Он на секунду задумался, - наверное, это произошло в тот момент, когда в отель вернулся… - Неправда, - тихо перебила его Даша, но парень, казалось, ее не слушал. - В любом случае, я желаю тебе счастья, - Романов печально посмотрел на девушку, - Жаль, что я не смог тебе его дать. – Он взял ее руку и нежно поцеловал девичьи пальцы, - И жаль, что тот, кто тебе нужен, этого не ценит. Ты удивительная девушка, Даша, и я всегда буду тебя любить, помни. Канаева смущенно опустила глаза, уставившись на мужские пальцы, поглаживавшие ее ладонь. - Прости меня, Петя, - она замялась, - За все. Я знаю, что причинила тебе боль, и мне от этого плохо. - Даша… - Ты мне очень дорог, правда. И меньше всего я хотела, чтобы ты страдал по моей вине. - Я никогда не буду страдать по твоей вине, знай это, - Петя улыбнулся и, обхватив ладонями ее лицо, нежно поцеловал, - Ты вправе сама распоряжаться своей жизнью и решать, что для тебя важнее. Главное – не ошибись в своем выборе… снова… Даша порывисто обняла парня, глотая непрошенные слезы, и сознавая, что больше никогда его не увидит. Петр крепко обнял девушку в ответ, шепча слова ободрения и банальные заверения в вечной дружбе, и, какими бы пустыми не были эти обещания, на Канаеву они действовали успокаивающе, давая возможность собраться и взять себя в руки. Молодые люди так увлеклись беседой, что не заметили, как из лифта вышел тот, кому вся эта умилительная сцена всепрощения и дружеских объятий совершенно испоганила и без того хреновое настроение, заставив светло-карие глаза потемнеть и наполниться холодом от злости и ревности. *** *** Остаток дня прошел относительно спокойно, если не считать, что обворожительная Марго снова появилась в отеле, и Павел с самым беззаботным видом уехал с ней в неизвестном направлении, демонстративно продефилировав перед рецепцией. Проводив парочку взглядом Канаева резко вспомнила, что так и не написала заявление, и решительно исправила эту оплошность, быстро заполнив листок и передав его удивленной Софии. Управляющая сделала несколько попыток узнать причину столь поспешного решения, но Даша держалась стойко, как партизан, не желая посвящать кого бы то ни было в подробности своих личных проблем. Хотя Толстая и сама обо всем догадалась, тем более, что тоже стала свидетелем недавнего ухода Павла Аркадьевича в компании длинноногой блондинки, и мысленно поставила себе галочку обязательно поговорить об этой сцене с сербом, и, если придется, слегка настучать ему по макушке, чтобы вправить мозги! - Что, никак не перестанешь думать об этом раздолбае? – Юлька вошла в комнату с двумя чашками горячего ароматного чая и присела рядом с задумчивой Дашей на диван. – Хватит хандрить. Ты же и так знала, какой он. – Девушка протянула одну чашку подруге, - Ожидать, что такой, как Павлик Аркадьевич перестанет гулять направо и налево… Ха… Смешно прям. - Спасибо, подруга, успокоила, - Даша поджала губы, - хотя я думала не про Пашу, но благодарю за то, что напомнила… - Ну, прости, - Юлька на секунду смутилась, - А про кого ты думала? - Про Петю. – Даша посмотрела на Комиссарову, - Я ведь правда надеялась, что смогу быть с ним, полюбить его по-настоящему… А в итоге… - А в итоге рассталась. – Подхватила рыжеволосая девушка, - И теперь сидишь тут, переживаешь, и сомневаешься, правильно ли ты поступила? Даша промолчала, но по ее лицу было видно, что Юлька угадала причину ее меланхолии. - Ну так, если думаешь, что поторопилась с выбором, - продолжила Комиссарова, - может просто позвонишь ему? Или полетишь к нему в Америку? Петя же оставил тебе контакты, верно? - Оставил, - вздохнула Канаева, и сделала глоток из своей чашки. – Но я не буду ничего делать. - Конечно, - саркастично хмыкнула Юлька, - Лучше будешь сидеть и страдать по своему Пашеньке…. Снова…. – девушка со стуком поставила свою чашку на журнальный столик, - Что-то я сомневаюсь, что он сейчас так-же страдает. Наверняка где-то вовсю зажигает со своей новой пассией. - Ты заткнешься? – Не выдержала Даша и грозно сдвинула брови, заставив Юльку пойти на попятную. - Ладно, ладно, не заводись, - подняла рыжая руки в примирительном жесте, - Я просто констатирую факт. – Она заискивающе заглянула в глаза Канаевой, - я переживаю за тебя. Один улетел, второй неизвестно где и с кем шляется, ты увольняешься… согласись, веселого мало… Даша тяжело вздохнула и постаралась улыбнуться. - Ничего. Все наладится. Что-нибудь придумаем. – Она повернулась к подруге, - Уйду из отеля, перестану каждый день видеть его физиономию, и сразу станет легче. Поеду в Волчанск, побуду с бабушкой, ей сейчас все равно нужна забота. А потом решу, что делать дальше… - Угу… а я как-же? – обиженно надула губы Комиссарова, и Даша с улыбкой ее обняла. - Я ведь не навсегда уеду, глупая. Да и куда я от тебя денусь? – Они засмеялись, и откинулись на диванные подушки, - Все будет хорошо, обязательно. Девушки некоторое время молчали. - А… если Павлик сказал правду? – Осторожно нарушила тишину Юлька и вопросительно посмотрела на подругу. - О чем? - О том, что любит тебя. – Комиссарова нахмурилась, - Просто я никогда раньше не слышала от него таких слов. Ни разу, ни одной своей барышне он в любви не признавался… Вот я и подумала, что… - Давай не будем, - Поморщилась Даша, - Говорил, не говорил… Какая разница? Все равно его слова, как выяснилось сегодня, ничего не значат. Ни для меня, ни для него самого! - Ну…да… это верно… - Юлька покорно согласилась, хотя внутри шевельнулся червячок сомнения, заставляя повременить пока с такими умозаключениями… *** *** София Яновна с самого утра была по горло завалена работой, так как внезапный отъезд Петра Романова, и его отказ от своих прав на отель требовали срочных решений, улаживания текущих вопросов и т.д. За всеми этими хлопотами женщина не сразу услышала, как дверь ее кабинета открылась, и в помещение вполз, именно вполз, ее непосредственный начальник, временно оставшийся единственным хозяином Элеона. Вид Павла оставлял желать лучшего, и явно кричал о том, что ночные возлияния были не просто обильными, а мегамасштабными. Паша молча кивнул в знак приветствия, ибо на большее сейчас он способен не был, и, схватив со стола бутылку минералки, залпом ее осушил. - Доброе утро, Павел Аркадьевич, - В голосе Толстой промелькнули издевательские нотки, и серб исподлобья на нее посмотрел. - Хрена с два оно доброе, - пробурчал он, и потянулся за второй емкостью с водой, - Который час? - Брифинг закончился полчаса назад, - невинно проговорила София, наблюдая, как Паша скривился, и злорадно улыбаясь в ответ на его недовольный взгляд. - Ты мне нормально можешь сказать, или загадками говорить собираешься? Ох… - парень плюхнулся на диван, прижимая бутылку ко лбу, - лучше бы я вчера умер…. София подошла к Паше, и внезапно отвесила ему хороший подзатыльник, заставив взвыть несчастного от стократ усилившейся головной боли. - Ты чего творишь?! Охренела?! – Серб схватился за голову и, закрыв глаза, протяжно застонал, - Садистка… - Это ты охренел! – нисколько не испугавшись, парировала София, - А я пытаюсь вправить тебе мозг, чтобы ты начал хоть иногда думать перед тем, как собираешься что-то натворить. - Да что я такого ужасного натворил? – Паша выругался по-сербски и откинулся на спинку дивана, надеясь, что это хоть немного утихомирит боль, и даст возможность запустить мыслительный процесс. Толстая взяла со своего рабочего стола бумагу, и, вернувшись к полуживому Павлу, потрясла ею у него перед носом. - Вот! И не говори, что это не твоя вина! Паша попытался сфокусировать взгляд на листке, исписанном аккуратным женским почерком. - Что это такое? - Заявление. Об увольнении. От Даши Канаевой. – Управляющая с удовлетворением отметила, как резко выпрямился парень, и, выхватив у нее из рук бумагу, уставился в текст вполне трезвыми глазами. - …Прошу уволить меня… семейным обстоятельствам… Какие, к черту, обстоятельства? – Паша, казалось, совершенно забыл, что еще минуту назад практически умирал от нестерпимого похмелья, - …С уважением… Канаева Да… Что это за бред! - Это не бред, а ее заявление. – София села рядом с растерянным Павлом, - и, насколько я могу догадываться, причина ее желания уйти кроется в тебе… и твоем поведении… - Ага, то есть это я опять во всем виноват, так что-ли? – Паша потряс перед лицом Толстой дашиным заявлением, - А то, что она даже слушать меня не хочет? То, что твердит постоянно, что не верит? Отшивает и не дает мне ни единого шанса что-то доказать? Это как называется? – Парень еще раз бросил взгляд на зажатый в руке листок и смял его в кулаке, - Ну уж фигушки! Я этого просто так не оставлю! Где она? - На своем рабочем месте. Заступила на смену с утра. – Спокойно ответила Соня, - только я бы, на твоем месте, привела себя в порядок, прежде чем идти к девушке выяснять отношения… - Сам разберусь, - буркнул Павел и, решительно покинул кабинет управляющей. Толстая посмотрела ему вслед задумчивым взглядом. - Мда… Как бы ты не испортил все еще больше своими разбирательствами… - Тихо произнесла она, засомневавшись, правильно ли поступила, сообщив Павлу об увольнении Канаевой, и не поторопилась ли с этим сообщением. *** *** Элеонора Андреевна влетела в холл отеля, словно разъяренная фурия, и уже собиралась, не сбавляя скорости, вознестись на этаж в номер своего племянника, как разыгравшаяся у рецепции сцена заставила ее резко затормозить. Женщина с удивлением воззрилась на взбешенного Павла, который, наплевав на собравшуюся в лобби Элеона толпу любопытных, самозабвенно ругался с девушкой, чье имя в последние дни было слишком часто на слуху у Элеоноры. - Какого черта ты творишь?! – Павел тряс каким-то смятым листом бумаги над стойкой рецепции, - что это за выходки?! - Это не выходки, я просто хочу уволиться, - Даша, красная от гнева, попыталась выхватить свое заявление из рук серба, - Или мне нужно разрешение у тебя спрашивать? - Было бы не плохо! Я твой начальник, если ты забыла! - Именно поэтому я и увольняюсь! И вообще, не смей на меня орать! Я тебе не жена, и не рабыня! Хочу и ухожу! - Ни хрена! Никуда ты не уйдешь! – Паша злобно сощурился, - Или вернешься в свой Волчанск?! - Вернусь! - А что ты там делать будешь? Дальше сказки о прекрасном принце сочинять?! А принца где возьмешь? - Что нибудь придумаю! Но в твоем отеле, рядом с тобой я не останусь, можешь хоть повеситься! - Ах, так это я тебе мешаю? - Да! Ты! Я больше не хочу тебя видеть! Мне надоели твои преследования. И если для того, чтобы избавиться от тебя, мне нужно уволиться, я это сделаю! Паша в упор смотрел на Канаеву, его бледное от ярости лицо окаменело, а глаза пугали своей чернотой. - Значит, я тебя преследую… Спокойно жить не даю… - Он швырнул многострадальный листок на стойку, и, путая русские и сербские слова, проговорил, - Можешь не волноваться. И увольняться не спеши. Если я так тебе противен, то расслабься! Я избавлю тебя от своего ненавистного присутствия! Исчезну из твоей жизни! И из отеля! Навсегда! Если кто-то из нас и уйдет, то это буду я! Завтра меня уже тут не будет, обещаю! Можешь спокойно работать, я больше никогда здесь не появлюсь! Всего наилучшего, и счастливо оставаться! Парень развернулся, и, не оглядываясь, понесся к лифту, даже не заметив пораженно замершую тетю, которая, с трудом стряхнув с себя оцепенение, поспешила следом за ним.