Ловушка

      Горячее дыхание опалило кожу, словно оставляя клеймо на шее, видимое только для него.       «Какаши…»       Ирука обнял его, прижимаясь как можно ближе, проводя руками по спине, цепляясь за плечи и шепча на ухо его имя.       В комнате стоял полусумрак, но Хатаке хватало освещения, чтобы разглядеть Умино. И поэтому, он не отводил взгляд ни на секунду, попросту был не в силах. Ирука дотронулся до его лица, медленно приближаясь и целуя. Распущенные волосы почти касались его собственных плеч, но в большей степени короткими штрихами задевая кожу Какаши, дотрагиваясь, словно маленькими искрами тока. Хатаке почувствовал, как стало тяжело дышать. Губы Умино мягко касались его, не отстраняясь ни на йоту, но словно выжидая его реакции. Ее не могло не быть.       Какаши не мог отстраниться, у него не было иных вариантов действий, как с судорожным вздохом, прижаться к губам Ируки, прикусывая кожу и заставляя партнера нервно выдохнуть. Рука скользнула на затылок, пальцами цепляясь за каштановые волосы, отрезая, на всякий случай, все пути отступления для Умино.       Стоило языку скользнуть по деснам, как Ирука вздрогнул, в его руках и, отстранившись, уткнулся в его плечо лбом. Хатаке рефлекторно погладил его голову, заставляя поднять на себя взгляд и снова целуя. Руки скользнули по телу Умино, жадно и торопливо, словно тот мог исчезнуть, как мираж. Пальцы пробежались по спине, считая позвонки, обводя их один за другим, рисуя лишь Какаши ведомые узоры.       Ирука разорвал поцелуй, чтобы со стоном уткнуться в грудь Хатаке лицом. Это был подлый ход.       Какаши опрокинул мужчину на простыни, прижимаясь к нему так, чтобы их бедра соприкасались. Слегка толкнувшись вперед, Хатаке прикоснулся губами к нежной шее Умино, прикусывая, а затем поцелуями двигаясь ниже, к ключицам, чтобы там почувствовать, как Ирука вжался пальцами в его спину.       «Какаши»       Хатаке прикусил собственную губу, чтобы не выругаться. Чувствуя, как сознание теряет самоконтроль вместе с телом, он провел пальцами по его щеке, нежно целуя. Другая рука потянулась ниже, дотрагиваясь до члена и ловя горячий стон Умино. Казалось, жарче в комнате уже не может стать.       Руки осторожно соединили его и чужую плоть вместе, медленно наращивая темп. Поцелуи опускались на каждый доступный сантиметр, оседая там порой заметными метками. Голос Ируки обжигал его сердце, заставляя плавиться и таять, хрипло дыша и срываясь на стон.       «Ирука, я…»       Он хотел произнести слова, которые мечтал сказать уже так долго, но противный звон часов над ухом, заставил его широко распахнуть глаза и, тяжело дыша, уставиться в потолок.       Это был сон. Сон, в который хотелось вернуться. И что было невозможным.       Раздраженно стукнув по будильнику и вырубив его, Хатаке скользнул взглядом по краске перед глазами, неосознанно замечая каждую трещину.       Так дальше не может продолжаться. Нужно признаться Ируке. Нужно сделать хоть что-то. Освободиться от плена этих манящих снов, чтобы не заблудиться в них окончательно. Может, они перестанут быть лишь иллюзией…       И когда-нибудь, Какаши обязательно так поступит, обязательно скажет.       Когда-нибудь…